Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 16)

Хмыкнув, девочка обернулась в лисицу и побежала обратно в сторону ущелья. Её звали Ида, и она была Первой из трёх Старших асур. Ни Юн, ни Тао не были столь сильны, чтобы заметить обман, принимая её за человека, а ей… ей было любопытно.

Самую капельку.

***

Когда Тао выплюнули, он кубарем прокатился по земле, тут же вскочил и попятился, пытаясь разобраться, где же он оказался. Путешествие в зубах Раала, вопреки надеждам дэва, только мешало запоминать путь – его так трясло, что через полчаса дороги стало тяжело даже думать. А привезли его в ставку этих тварей. Он не мог сосчитать, сколько же на самом деле асур было под командованием Раала, но стало очевидно, что тот отряд, за которым он погнался, был всего лишь разведкой. Только он вжался спиной в какой-то шатёр, как вдруг ткань разрезали длинные острые когти, подцепили за шиворот и схватили его, вырвав из горла испуганный выдох-вскрик. Не успел Тао опомниться, как его уже затащили внутрь и деловито рассматривали, вертя во все стороны, точно игрушку.

– Не надо!

– Ого… Да это же птенец! – через уже прорезанную дыру, игнорируя вход, на волю выбрался асура, поймавший его, и при свете солнца ошибки быть не могло. Эти рыжие космы и хищная улыбка, огромные лапы, чёрные, словно обугленные, когти и пальцы. Тао будто вернулся в свой кошмар, и частью этого кошмара был он – Цен.

– Да вот, представляешь, погнался за нами после охоты, ну точно сам Дракон с неба рухнул, – Раал уже принял человеческий вид и по-хозяйски проверял мешки с провизией. – Сестра твоя где, Цен?

Рыжий на секунду замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем кивнул самому себе.

– Скоро вернётся, – асура с интересом подхватил Тао за одно крыло и теперь держал на весу, оставив того бестолково барахтаться в воздухе. – Гляди-ка, отрастил пёрышки. Как же там тебя звали твои родители… А, вспомнил! Тао!

– Я убью тебя! – поборов свой страх, маленький дэв забился в лапах Цена, а вокруг них тут же взвихрился ветер, поднимая дорожную пыль. – Тебя, Заана, сестру твою!

– Вот как? Я передам Заану, он будет смертельно напуган, – Цен хохотнул и подбросил мальчишку в воздух повыше, тут же хватая его за второе крыло. – Очень страшно.

– Гад!

– Погоду прекрати портить, малявка. Не то собьёшься в полёте и случайно упадёшь прямо в суп. Ты, конечно, костлявый, но… Стой смирно.

Сказав это, Цен одним рывком опустил мальчишку на землю и, подумав, снова исчез в шатре, чтобы вернуться с тонкой цепью, испещрённой рунами, которую накинул на шею Тао, как удавку.

– Это ты хорошо его поймал, Раал. Вернётся Ида – уходим.

– Домой?

– Да. В Сораан. У нас тут победитель Заана появился, надо их познакомить.

– А цепь зачем?

– Ида заговорит, чтобы не следить за ним целый день. Я слышал, что Юнсан пригрел этого сиротку.

– Да ну?

– Ага. Значит, и примчится за ним, как миленький. Одним ребёнком трёх ястребов – я думаю, улов вполне удачный. Это здорово, что ты решил заглянуть к нам на огонёк, Тао, – Цен похлопал по щеке мальчишку, хватающего ртом воздух. – Есть хочешь?

Ему было чертовски страшно. И он совершенно не понимал, что делать. Сражаться дальше? Смириться? Попытаться сбежать? Родители и Юнсан ничего ему не говорили о таких вещах, а гнев, распалённый Бездной, окончательно выветрился, оставляя Тао с наедине с жестокой реальностью.

***

Хороший вышел день.

Братья считали бегущую в ущелье лисицу слабой, ведь Тень не наградила её ни длинными зубами, ни разрушительными способностями, но все они знали: Ида была Первой. У каждого есть своя роль, но каждый – и Старшие, и остальные – лишь продолжение Бездны. Она же была её сутью, первым творением и вздохом.

Голодом.

Как мало люди и дэви знают о настоящем голоде, это просто смешно, – так смешно, что должно быть стыдно. Они записывают его в недостатки, но тогда и она сама должна быть одним сплошным недостатком. Бездна так не считала. Лисица возвращалась к стоянке своими тропами, собрав немного сокровищ с оставшихся на деревьях трупов, подобрав камушки у ручья, своровав пустое ласточкино гнездо и посадив в рыжие волосы такого же рыжего, уродливого и заносчивого паука.

Голод создаёт движение. Только чувствуя голод, чувствуешь жизнь, но люди и дэви отказывались это понимать. Людям вообще нравились дэви – им удобно поклоняться, это Ида тоже понимала. Светлые, мудрые и холодные, и люди тоже хотели такими быть. Но на самом деле они были ближе к ним, асурам, только признавать, что ты слабее, совсем не хочется. Смешная еда, красиво горящая в своих желаниях, самая-самая вкусная. Люди цеплялись за свой разум, а они всего-то и делали, что раскрывали им глаза. Ида не понимала, почему они так сопротивлялись: настанет новая жизнь, новый круг перерождений, и кто-то, чья душа закалилась в жизни кролика, станет волком, встав вместе с ними в один ряд. Так было, есть и будет, но люди хотели получить всё здесь и сейчас. Быть живучими, как асуры, и быть мудрыми, как дэви. Когда-нибудь это их погубит, а сейчас…

Лисица закрыла глаза, слыша, как её зовёт брат. Они всегда были связаны – одна стая, один мир, один род. Тень их порождала и укрывала, Тень вела Иду тайными тропами сквозь ущелье так, чтобы никто её никогда не заметил. Она скоро вернётся, пусть не беспокоится.

И всё же… Неужели так приятно создавать себе кумиров, строить им храмы и раболепно преклоняться перед дэви, и так противно признавать своё место дичи перед асурами? Смерть в охоте не лишена чести, а ползанье на коленях перед небесными «богами»… Куда оно заведёт?

Когда она вернулась, то, конечно, обнаружила, что Раал не сплоховал и принёс в зубах того птенца, за которым гнался смешной дэви с вкусным ухом. Ида прокралась незаметно, появившись за спиной Цена, и, закрыв ему глаза холодными руками, прошептала на ухо:

– Развлекаешься?

Цен и впрямь отдыхал, сидя на бревне у костра и лениво помахивая перед носом мальчишки куском сырого мяса. Тот наотрез отказывался есть его в таком виде.

– Ну же, птенец, ты же голоден. О! – Цен довольно оскалился и чуть отклонился назад, запрокидывая голову и глядя на сестру снизу вверх. Ида тоже посмотрела на него, но сверху вниз. В свете костра её лицо казалось восковой маской, неловко насаженной на череп. – Нашла сокровища?

– Целую гору. Ты тоже играешь?

– Ага. Знаешь этого?

– Был в лесу. Слабый, так легко запутался в тенях и потерял разум… – Ида перевела взгляд на замершего Тао и закрыла сначала правый глаз, потом левый. – Мы его съедим?

– Если будет плохо себя вести – да. Но вообще у меня есть идея получше. Можешь заговорить цепь?

– Лентяй, – Ида перебралась через бревно и села на колени Цену, взяв в руки цепь и склонившись над ней, нашёптывая заклинания над звеньями, но взгляд её не отрывался от маленького дэва. Цен потянулся к сознанию сестры, рассказывая о своём плане, и тот показался ей не таким уж плохим. Это вспыльчивый Цен придумал? Или Заан? Неважно. А Тао словно приковали к месту, он хотел отвернуться, но почему-то не мог.

– Т-ты… кто?

– Я расскажу, – Ида попробовала на зуб сталь цепи и покачала головой. – Слушай, маленький дэв, и слушай внимательно, тайны есть самое важное, они всегда скрыты в тени. Тайны – по нашей части, но за них нужно платить. Кто расскажет тайну, тот лишится себя.

Тао попытался отступить, но не смог. Каждое слово Иды словно впитывалось в эту цепь. А рыжая девочка продолжала, перебирая звенья:

– Сколько верёвочке ни виться, а всё едино петлёю на шее затянется. Небесный город ошибается, Тао. Нам безразличны люди. Они для нас – что дичь для волков, нам их не жаль, мы не радуемся их бедам. Дракон тебя обманывает, маленький дэв. Ослеплённый своей уверенностью, он развязал эту войну, но не с нами – с миром. Твой дракон взял на себя ношу, выдержать которую не в силах. Не он создавал этот мир – не ему и устанавливать правила. Без тени свет ослепляет, без света тень всё проглотит. Твои родители погибли от глупости, твой Юнсан погибнет от гордости. Душа приходит в этот мир, рождаясь человеком, асурой или дэвом, растёт, пухнет и погибает, чтобы вернуться обратно в течение вечного цикла. Как прорастёт – так и переродится, а после снова умрёт, и круг за кругом, снова и снова, покуда движется колесо. Нет ни зла, ни добра, ни порядка, ни хаоса, есть лишь мы, вы и беспомощные, лишённые колдовства люди. Твой Юнсан хочет спасти их не больше, чем мы. И он будет так горд и глуп, маленький дэв, что придёт за тобой. Не потому, что ты ему важен, а потому, что не хочет проигрывать, не желает нам уступать. И ты увидишь его истинное лицо – дракона, что сожжёт мир дотла своим светом. Как цепь в руках моих наматывается, так и слова мои привязываются – не забудешь, не пропустишь, слышать будешь день и ночь. Не сбежишь ты отсюда – крылья притянут к земле, голос мой станет в ушах твоих криком, и не разобьёт его никто, кроме Юнсана. Жди его, думай и смотри, что он сделает. Но скажешь кому о словах моих – задохнёшься, что подвешенный на цепи. Жди и смотри…

Ида отпрянула от цепи, спрыгнув с колен Цена, и поймала кусок сырого мяса, тут же сунув его в зубы и довольно мурлыкнув. Кажется, она проглотила его, даже не жуя.

– Сам не мог, братец? Теперь не улетит, пока на нём эта цепь.

– Что… что это за колдовство?.. – беспомощно залепетал Тао, обнимая сам себя, но его никто не слушал.