Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 15)

– Мама, Кан привёз трофейную птицу из Канрё! Мам!

Кан закатил глаза. Но, если быть честным, он скучал по семье. Где-то в своей комнате матушка продевала в ушко иголки новую нить с тем же невозмутимым видом, с каким она шила, когда дети дрались, отец таскал их по воздуху, в подвале что-то клокотало, а дом наполнялся обещаниями закопать заживо и тирадами о том, как важно соблюдать канон сыновней почтительности. Оба ребёнка пошли в Аманя, но они разнесли бы всё поместье в щепки, если бы не спокойная госпожа Цинь, приводящая в гармонию эти взрывные души. В коридоре размеренно шуршала метла, третий час наводя порядок в том же ритме, в каком поднималась и опускалась иголка в руках госпожи Цинь. И никто эту метлу не держал в руках.

Список отца выглядел очень интересно: Кан таких иероглифов и не знал, но был убеждён, что они выдуманы исключительно для совершения подобного рода покупок. Вряд ли в бедняцком квартале он найдёт что-то хорошее: любой товар, попавший на прилавок честным путём, легко было достать и в их части города. Ладно… Кан поморщился, подходя к воротам. Он уже вырос из того возраста, когда это затхлое место казалось чем-то диковинным и интересным. Больше всего на свете ему хотелось вернуться домой, на пару дней забыться и отмыться от похода. Но вместо этого он коротал вечер здесь. В памяти невольно всплыла история о сумасшедшей, но теперь стражники молча пропустили его, не думая ни тащить домой, ни хватать за воротник. Это даже показалось ему забавным.

Уже в глубине трущоб за странным гостем наблюдал худой мальчишка с пустыми глазами. Такие – из знати – редко заходили сюда. По его наблюдениям, они были либо опрометчивы, либо утомлены мирной жизнью, либо сами нечисты на руку. Этот, при оружии и в доспехах, не выглядел лёгкой жертвой. Опасно. Может и руку отрубить, не вызывая стражу, и никто ему ничего не скажет. Мальчик жался в тень, словно пытаясь закутаться в неё, но голод грыз его всё злее. Работу ему не давали уже несколько дней, а в той дыре, куда он забивался на ночь, можно было съесть разве что крысу. И он с безучастным смирением думал о том, что даже крысу может отнять любой пьяница, и хорошо, если не убьёт за неё. Иначе… Ему было всё равно. В душе беспризорника царила пустота – не злая, а безразличная ко всему, и в первую очередь к морали, которой не существовало в этом месте. Голод жёг сильнее, и мальчишка решился, бесшумно нагоняя молодого богача.

– Господин, господин, не найдётся ли у вас ломтя хлеба? Моя матушка болеет, господин, я…

Старая песня о новом. В его глазах – слёзы, в голосе – беззащитная дрожь, он разве что не ползает у него в ногах, умоляя подать хоть крошку. Старшие приметили выходца из знати сразу, стоило такой птице перелететь через стену. «Принеси его кошель – и возьмём тебя карманником», – сказали ему, пнув в ту сторону, куда пошёл незнакомец. А мальчику очень хотелось есть. С кошеля ему отдадут часть денег, и он сможет воровать ещё, и никто его не побьёт за то, что распустил руки на чужой территории. Это была хорошая сделка. Мальчишка покорно ждал, пока его отшвырнут, незаметно приближаясь, чтобы успеть срезать с ремня кисет и убежать так быстро, как только сумеет. И, как и следовало ожидать, юноша рыкнул на него и оттолкнул. Мальчик сделал вид, что заваливается, бледные пальцы зацепились за кошель, и вдруг этот богатей слишком резко и быстро перехватил его руку. В первую секунду он даже изумился: ни разу его ещё не ловили вот так. Но этот, из знати, дёрнул мальчишку к стене, заломил руку за спину, а ещё через мгновение он ощутил холод стали, прижатой к горлу.

Вывернуться невозможно; плохо, опасно. И прежде, чем он собрался открыть рот, чтобы заплакать, оттянуть время, соображая, как выкрутиться, этот незнакомец заговорил первым.

– Считаешь, что можешь вот так просто своровать деньги, крысёныш? Мне тебе правую руку отрубить, левую или…?

Но незнакомец вдруг замолчал. Держал он всё так же крепко, и мальчик не мог понять, что случилось, а юноша смотрел в землю. Он уже видел подобное, видел на берегах Хонгха, когда внутри одной тени, привычной, жило что-то чужеродное и живое. И сейчас оно смотрело на него, скрываясь за этим худым беспризорником. Цинь Кана передёрнуло, вспышками возвращая в тот проклятый день, и только бесконечные тренировки не позволили ему разжать руки. Чудовище было рядом с этим воришкой. И подступившая к горлу тревога – слабая, лёгкая, но уже заставляющая ненавидеть его, царапала душу до боли знакомо. Ошибки быть не могло.

– Как зовут? – раздалось над ухом, и мальчику ничего не оставалось, кроме как ответить. Интуиция подсказывала ему, что что-то не так, и ему не помогут ни жалобный вид, ни слёзы.

– Дэмин.

– Меня – Цинь Кан, Дэмин, – юноша нахмурился. – А ты – проклятый. Вот так дела…

Глава 10. Пленник

И всё-таки мести у него не получилось. Он так торопился, так был поглощён своими мыслями, что даже не до конца осознал, как оказался в столь унизительном положении. Пока Юн мчался за несносным маленьким дэвом, Тао успел нагнать стаю асур, но оказалось, что даже его новый ветер – не то, с чем можно нападать на взрослых, хоть и несколько озадаченных такой погоней врагов. Мальчик был подбит, связан и теперь сидел с кляпом во рту, потому что его возмущения были совершенно невыносимы. Асуры не понимали, что делать с этим птенцом. Мальчишка с остервенением пытался вызывать ураганы, а потому вожак стаи молча сжал его шею когтистыми пальцами, сидя напротив и всем своим видом показывая, что просто свернёт её, если Тао продолжит надоедать. Им нужно было принять решение.

– И что это за воробей?

– Понятия не имею, Раал. Может, они стали отправлять детей в разведку?

– Вот только этого нам не хватало. Эй, мелочь! Я вытащу кляп, если ты перестанешь вопить.

Варвары. Они были противны ему одним своим видом. Юнсан был совершенно прав, называя их животными: лохматые, дикие, зрачки вертикальные, все эти когти-рога-клыки, – если не могли нормальный облик принять, то лучше бы оставались зверями. И это порождает Бездна? Тао знал, что внешний облик асур – лишь оболочка для теней, а значит, им самим нравится так выглядеть. Омерзительно. Пока он размышлял, вожак щёлкнул пальцами, наводя морок, чтобы их внезапная стоянка не была так очевидна дозорным дэви. Вожак был самый противный, может, потому что напоминал Тао о Цене и Заане. Вся эта… хищность. Он был огромный, каштановые волосы даже сейчас больше походили на шерсть, и дэв никак не мог отделаться от мысли, как вообще можно было ухитриться заплести столько мелких косичек… Ему кажется, или в них вплетены кости? Наверняка человечьи. Асурам ничего не стоило отрубать людям пальцы и делать из них украшения. Нормальную одежду они тоже подобрать не могли: грубо сшитые шкуры и цветастые ткани – ну точно жалкая попытка скопировать человеческие наряды. Тао так засмотрелся на стаю, что только сильнее сжавшая его шею рука этого… Раала?.. заставила дэва очнуться и мрачно кивнуть. Кричать было явно бессмысленно, придётся смириться. По крайней мере, до тех пор, пока не подоспеет Юн – он ведь должен его искать.

А асуры решили устроить допрос. Ему снова вернули возможность говорить, и вожак склонился к Тао, заглядывая ему в глаза.

– Итак. Зачем?

– Вы убили тех людей в ущелье! – выплюнул Тао. Его бесстрашие и глупость всё больше забавляли Раала. Асура фыркнул и сильнее сжал пальцы на шее – скорее из любопытства, ожидая, начнёт ли этот мальчишка бояться.

– И ты решил наказать нас за это? Посмотрите-ка, мы имеем дело с доблестным защитником еды.

– Люди – не еда, ты, наглый, подлый, кх-х-х…

Раал закатил глаза, перекрывая на секунду воздух мальчишке. Но затем ослабил хватку.

– Еда. Что ж ты не защищаешь кроликов? Люди их убивают с тем же успехом, что и мы – людей.

– Раал, я слышу дозорного.

– Да чтоб Небо рухнуло! – вожак на секунду задумался и кивнул. – Берём с собой. Возвращаемся, быстро.

Тао даже не успел вскрикнуть, как ему снова заткнули рот, а в следующее мгновение Раал обернулся в огромную волкообразную тварь, что перехватила пастью туловище маленького дэва и потащила за собой, точно подбитую утку.

***

Как Юн ни торопился, он опоздал. Ещё свежим было эхо морока в воздухе, он видел замаскированные следы стоянки, но и асур, и Тао уже и след простыл. Дэв выругался, беспомощно оглядываясь.

– Птички всегда летят на север… – снова заладила девочка, что сидела у Юна на спине и держалась за его шею.

– Да-да… Бездна, Юнсан меня убьёт, он же не мог сам на них напасть…

– Птички глупые.

– Надо пойти по следам, может, успею… Или вернуться к башне за подмогой.

– Очень глупые.

– Послушай, ты не могла бы не…

– Улетают из гнезда…

– Да что ты заладила!

– … и ломают шеи.

Раздался хруст. Тело Юна обмякло и рухнуло на землю, а девочка спрыгнула с него и принялась деловито переворачивать труп. С неё медленно, словно клочьями лопающейся кожи, сползал морок. Вот она уже старше, вот зрачок в левом глазу раздвоился, а волосы будто опалило огнём. Тонкие коготки срезали сокровища: прядь волос дэва, камушек из кармана и одно ухо. Сунув его в рот, девочка запрокинула голову, до боли всматриваясь в свет солнца.

– Интересно, Дракон сильно разозлится? Надо рассказать брату…