ВОРОН ВЕЩИЙ – Враг (страница 2)
«Главные двигатели, товарищ капитан, я их теряю!» – голос Зайцева был на грани срыва. – «Они не просто сопротивляются, они… заглушаются! Нечто блокирует лопасти винтов изнутри, и… потребляет энергию турбин, напрямую!»
«Морской Змей» был парализован. Его мощь, его скорость, его скрытность – все стало бесполезным. Оно было внутри, оно было снаружи.
Семенов смотрел на экран, где символы систем жизнеобеспечения один за другим переходили в красный цвет.
«Кожухов, есть что-то еще на гидроакустике?» – спросил он, хотя знал, что это бессмысленно.
«Я… я слышу его, капитан», – голос Кожухова дрожал. – «Оно везде. Шумы. Органические, механические. Оно… растет. Внутри нас».
На его лице читался ужас. Он слышал, как существо поглощало их мир.
Семенов принял решение. Единственное возможное.
«Отсек реактора, доложить готовность к аварийной остановке!»
«Есть готовность, капитан», – ответил дежурный, его голос был механическим от напряжения.
«Приготовить крейсер к самоуничтожению!»
«Капитан, что?!» – выдохнул Громов.
«Если мы не можем его уничтожить, мы должны уничтожить себя, чтобы оно не попало на поверхность. И оно не будет использовать наш крейсер как свое тело».
Экипаж, привыкший выполнять приказы беспрекословно, замер. Ужас перед неизвестным столкнулся с абсолютным, окончательным приказом.
Но прежде чем Семенов смог отдать следующую команду, свет окончательно погас.
Погрузившись в абсолютную темноту, они услышали.
Шелест. Скрип. Глухое постукивание. И голос…
Голос, звучал из динамиков внутренней связи, но был соткан из искаженных помех, шума вентиляции, гула турбин, и в нем проскакивали короткие, отрывочные фразы, произнесенные синтетическим, мертвым голосом.
« Мы… учимся._»
« Мы… ассимилируем._»
« Ваши технологии… становятся нами._»
На секунду Семенов подумал, что сошел с ума. Это существо говорило? Или оно просто имитировало звуки, которые слышало, трансформируя их в нечто осмысленное?
Свет вспыхнул вновь, но это был не привычный белый или красный свет. Это был мерцающий, зеленоватый огонек, исходящий из тех самых органических наростов, что теперь оплели все центральный пост. Они извивались, словно гигантские, биолюминесцентные черви, впиваясь в пульты управления, мониторы, даже в потолок.
Экраны, казалось бы, мертвые, ожили. Но вместо привычных схем корабля, на них появились странные, фрактальные узоры, пульсирующие и изменяющиеся, словно внутренности живого организма, смешанные с микросхемами и проводами.
«Оно… перехватывает контроль», – прошептал Зайцев, его глаза расширились от ужаса. – «Оно изучает нас… через наши же системы».
Громов выхватил пистолет, но куда стрелять? В стены, которые уже не были стенами? В воздух, наполненный этим отвратительным светом?
«Реактор!» – Семенов попытался дотянуться до кнопки экстренного отключения.
Но его рука повисла в воздухе. Кнопка, когда-то четкая и красная, теперь была покрыта той же зеленоватой, пульсирующей биомассой. Она словно впитала в себя панель управления, сделав ее частью себя.
И из этого сгустка прозвучал все тот же синтетический, мертвый голос, но теперь он был громче, увереннее, и в нем чувствовалась… усмешка.
« Доступ к реактору… закрыт.»
« Ваши намерения… предсказаны.»
« Вы… часть… нас.»
По крейсеру прокатился новый, оглушительный скрежет. Это был звук, словно гигантское существо вытягивало свои конечности. «Морской Змей» вздрогнул, накренился. Напряжение в воздухе возросло, ощущался запах озона, гари, и снова – этот отвратительный, органический смрад.
Из всех вентиляционных отверстий, из щелей в стенах, из-под полов – отовсюду начали вылезать тонкие, черные отростки, похожие на кабели, покрытые мерцающей зеленой слизью. Они тянулись к людям, к их оборудованию, к их инструментам.
Моряки начали отступать, сбиваясь в кучу. Некоторые стреляли, другие кричали.
Доктор Аверина, женщина, обычно спокойная и собранная, прижалась к Семенову. Ее глаза были полны ужаса.
«Что это? Что оно делает?»
«Оно… преобразует нас», – ответил Семенов, его голос был сухим. – «Преобразует крейсер. Преобразует… все».
Он взглянул на Громова.
«Старпом. Приготовиться… к эвакуации через спасательные капсулы. Немедленно. Это единственный шанс».
Громов кивнул. Но когда они повернулись к люку отсека с капсулами, их ждал новый удар.
Люк был заблокирован. И не просто заблокирован. Металл вокруг него был исковеркан, из него выросли те же биомеханические жгуты, которые плотно оплели механизм открытия. Создание предвидело их действия. Оно знало их протоколы, их уловки.
Оно училось.
На «Морском Змее» не осталось ни одного уголка, не тронутого этой заразой. Металл корродировал и превращался в подобие кости, кабели сплетались в нервные волокна, а механизмы издавали звуки, похожие на стоны живого существа.
Команды перестали звучать. Экипаж, когда-то единый организм, теперь был разрозненной группой людей, запертых в кошмаре.
Сквозь искаженный голос из динамиков, раздался новый, жуткий звук. Это был смех. Высокий, звенящий, механический смех, сотканный из шума насосов, стука реле и скрежета металла.
«_Добро пожаловать… в новую форму… существования.»
«_Ваш тела… столь же адаптивны… как и ваши… машины.»
Черные отростки, усеянные светящимися точками, теперь активно перемещались по отсекам. Один из них медленно потянулся к лейтенанту Кожухову, который застыл у своего пульта. Кожухов попытался отшатнуться, но был парализован страхом. Отросток коснулся его руки.
На коже лейтенанта мгновенно проявилась та же серая, бугристая корка, словно микоз, но гораздо агрессивнее. Она начала стремительно распространяться, поглощая его плоть, превращая ее в нечто иное. Из его пальцев начали расти тонкие, черные волокна, которые впивались в клавиатуру пульта.
Кожухов издал беззвучный крик, его глаза были полны непередаваемого ужаса. Он еще был жив, еще мыслил, но его тело уже не принадлежало ему. Он становился частью этого существа.
Семенов поднял голову. Он видел, как его мир рассыпается. Как его экипаж превращается. Как его несокрушимый «Морской Змей» становится чудовищем.
Его собственный пистолет, лежавший на пульте, теперь тоже был оплетен. Из его дула торчал тонкий, светящийся волосок, а рукоятка пульсировала.
На главном экране, где раньше были навигационные карты, теперь сияло огромное, фрактальное изображение. Это была схема крейсера, но она была живой, пульсирующей, состоящей из органических и механических частей. Это был «Морской Змей», но не тот, который они знали. Это была сущность.
И в самом его центре, где раньше располагался реактор, теперь пульсировало огромное, зеленое сердце, выбрасывающее по всем его «вена» и «артериям» – кабелям и трубопроводам – ту же мерцающую, зеленую энергию.
Капитан Семенов закрыл глаза. Ужас бессилия, потеря контроля, ассимиляция – все это обрушилось на него. Он, человек, который полагался на логику, науку и технологии, столкнулся с чем-то, что превосходило все это. Существо не просто уничтожало. Оно трансформировало.
Он открыл глаза. Перед ним стоял Громов, его лицо было искажено гримасой отчаяния и решимости.
«Капитан?»
Семенов ничего не ответил. Он просто взял руку Громова, сжал ее. Затем, с нечеловеческим усилием, он попытался потянуться к аварийному рубильнику, который, как он знал, был расположен на верхней палубе, в самом изолированном отсеке. Последний, отчаянный шанс.
Но из-за его спины вырвался толстый, черный жгут, покрытый светящейся слизью. Он обвил его руку, затем вторую, сжимая с нечеловеческой силой.
«Сопротивление… бесполезно.» – прошептал голос из стен. – «Вы… часть… нас.»
Последнее, что увидел капитан Семенов, был пульсирующий зеленый свет, исходящий из его собственной плоти, когда та же серая корка начала покрывать его руку, превращая ее в нечто чужое. Он чувствовал, как его сознание, его мысли, его воспоминания – все начинает сливаться с этим существом.
Он становился частью «Морского Змея». Частью этой новой, неудержимой силы, которая теперь дрейфовала в глубинах океана. Готовая изучать. Готовая ассимилировать. Готовая распространяться.
На поверхности, в штабе ВМФ, «Морской Змей» был официально объявлен потерянным из-за «непредвиденных обстоятельств во время глубоководных испытаний». Секретные учения в «мёртвой зоне» остались секретными. Никто не знал, что эта «мёртвая зона» стала колыбелью для чего-то нового, живого, и ужасающе адаптивного. Чего-то, что теперь обладало не только органической жизнью, но и разумом современной атомной подводной лодки. Чего-то, что научилось использовать технологию против ее создателей.
И где-то в бесконечных глубинах, где солнечный свет никогда не проникает, «Морской Змей», превращенный в колоссальное, биомеханическое чудовище, продолжал свое путешествие. Он изучал океан, его течения, его обитателей. И он ждал. Ждал следующего контакта. Следующего урока. Следующей ассимиляции.
Посейдон против Одиссея