ВОРОН ВЕЩИЙ – Враг (страница 1)
ВОРОН ВЕЩИЙ
Враг
"Морской змей"
Глубина 700 метров. Темнота была абсолютной, лишь холодный, голубоватый свет приборов озарял центральный пост атомного подводного крейсера К-323 «Морской Змей». Экипаж, как всегда, был на высоте – слаженно, без единого лишнего движения, каждый знал свою задачу. Они были элитой, отточенные до предела, а их «Змей» – пик инженерной мысли, стальная крепость, способная на бесшумные охоты в самых враждебных водах.
Капитан первого ранга Семенов, человек с лицом, высеченным из гранита морских невзгод, скользнул взглядом по экранам.
«Глубоководные учения, район 7-Б», – мысленно повторил он. «Мёртвая зона». Так моряки окрестили этот участок океана – аномально низкая соленость, странные температурные градиенты, которые делали акустический ландшафт непредсказуемым. Идеальное место для отработки скрытного маневрирования. Здесь не ждали врага, здесь учились быть призраками.
«Лейтенант Кожухов, что у нас по акустике?» – голос Семенова был ровным, но в нем всегда чувствовался вес.
Молодой лейтенант-гидроакустик Кожухов, склонившись над пультом, нахмурился.
«Ничего необычного, товарищ капитан. Тишина. Фон… странный. Какой-то… неорганизованный шум, как будто трение песка, но глубже, на границе слышимости».
«Песка на семистах метрах нет, Кожухов», – усмехнулся старпом, капитан второго ранга Громов. – «Привыкай к сюрпризам мёртвой зоны».
Следующие несколько часов прошли в штатном режиме. «Морской Змей» скользил в безмолвии, словно гигантский хищник, не оставляющий следов. Затем началась аномалия.
«Капитан, странный импульс!» – голос Кожухова прозвучал резко. – «Сенсоры на носовом обтекателе. Короткий, мощный… ЭМ-импульс. Оборудование сбито на долю секунды».
На главном экране появились помехи, рябь, словно старый телевизор терял сигнал. Индикаторы навигации мигнули красным.
«Источник?» – требовательно спросил Семенов.
«Невозможно определить. Он был… повсюду сразу. Как волна, что накрыла нас со всех сторон».
В следующую минуту раздался оглушительный скрежет, прошедший сквозь стальную обшивку, от которого зубы заныли. На секунду погасли основные светильники, погрузив отсек в полумрак аварийного освещения. Затем свет вернулся, но дрожал, словно лампы были на грани разрыва.
«Что это было, черт возьми?!» – Громов выпрямился.
«Внешние датчики давления показывают мгновенный скачок, затем нормализацию», – доложил Зайцев, инженер-механик, его обычно невозмутимое лицо было напряжено. – «Но… повреждений нет. Корпус цел».
«Кожухов, дай полный спектр по всему периметру!»
«Не могу, капитан! Все внешние гидроакустические антенны… мертвы! Полностью выведены из строя!» – в голосе Кожухова слышалась паника.
Это было невозможно. Системы «Морского Змея» были дублированы, троированы. Полностью потерять гидроакустику – такого не бывало.
Семенов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неполадка? Нет. Это была атака. Но кем?
«Боевая тревога! Проверить внешние системы! Старпом, поднять перископ, дать визуальный контакт!»
«Мы на семистах метрах, капитан», – напомнил Громов, но уже отдавал команды. Глубоководные перископы могли работать на этой глубине, но их обзор был ограничен.
Когда перископ поднялся, изображение на экране было расплывчатым, будто сквозь мутную воду. Вспышка света пронзила темноту, и на мгновение они увидели это.
Это было нечто огромное. Не субмарина. Не животное.
Массивная, черная, неправильной формы масса, словно сгусток ночи. Но в этой массе были… очертания. Металлические пластины, сливающиеся с чем-то органическим, пульсирующим. Короткие, резкие, угловатые отростки, напоминающие обломки металла, кабелей, но они двигались, извивались, словно живые. А потом она исчезла, поглощенная темнотой.
Экран перископа затрещал, по нему пробежали белые полосы, и изображение погасло.
«Перископ мертв!» – доложил оператор.
На «Морском Змее» началась неразбериха. Семенов, сжав зубы, пытался мыслить рационально.
«Доложить обстановку!»
«Потеряны все внешние оптические и акустические системы, капитан!» – Зайцев, несмотря на свой опыт, выглядел растерянным. – «Невозможно установить причину. Как будто… растворились».
«Двигатели, курс!»
«Главные турбины работают, но ощущается повышенная вибрация по правому борту», – доложил механик. – «Как будто что-то мешает работе винта».
«Проверить немедленно!»
И тут раздался звук, который никогда не должен был слышаться внутри атомного крейсера на глубине. Медленный, тягучий, проникающий в самые кости скрежет металла. Это был не скрип обшивки от давления, это был звук пилы, режущей сталь.
«Повреждение корпуса!» – крикнул один из техников, глядя на мигающие красные индикаторы на схеме корабля. – «Правый борт, корма! Датчики показывают деформацию и… проникновение!»
В отсеке справа раздался глухой удар, за которым последовал шипящий звук, и мощная струя ледяной воды ударила в переборку.
«Аварийная переборка! Отсек 7, герметизировать!» – заорал Семенов.
Сирены завопили. Команды метались по отсекам, пытаясь локализовать пробоину. Но Зайцев, бледный как полотно, прервал их:
«Капитан, это не просто пробоина! Датчики показывают… поглощение! Как будто что-то вытягивает металл из обшивки!»
На мониторе, показывающем внутреннюю схему, красная область, обозначающая повреждение, не просто расширялась – она пульсировала. Из нее выползали тонкие, темные нити, похожие на кабели, которые начинали оплетать внутренние конструкции.
«Что за чертовщина?» – прошептал Громов, впервые в жизни забыв о субординации.
«Отсек 7, доложить обстановку!» – Семенов схватил микрофон.
В ответ послышался лишь треск помех и крик, оборвавшийся на полуслове.
«Герметизировать немедленно!»
Но было поздно. По внутренней связи раздался механический скрежет, перемежающийся с чем-то, похожим на стон. Затем – шипение и нечто, напоминающее влажное чавканье.
«Капитан, электрические сети начинают сбоить по всему правому борту!» – доложил Зайцев. – «Скачки напряжения, потери контура! Как будто что-то высасывает энергию напрямую из проводов!»
Импульс, скрежет, поглощение металла, высасывание энергии. Это была не вражеская субмарина. Это было нечто совершенно иное.
«Полный назад, на поверхность!» – приказал Семенов. – «Все силы на двигатели! Открыть клапаны главного балласта!»
Но крейсер не реагировал должным образом. Скорость падения уменьшилась, но не изменилась на подъем.
«Турбины не тянут, капитан!» – Зайцев ударил по пульту. – «Как будто… они сопротивляются!»
Паранойя начала проникать в сознание экипажа. Кто или что это было? Инопланетный организм? Биомеханическое оружие, вышедшее из-под контроля?
Оно было там, снаружи, но теперь оно проникало внутрь.
Потолочные панели в коридорах начали провисать. Вентиляционные шахты издавали странные, органические звуки. Где-то в глубине корабля послышались глухие удары, словно нечто огромное билось изнутри.
«Боевой состав, к отсеку 7! Взять оружие!» – крикнул Семенов.
Боцман, мичман Петров, схватил автомат и повел группу крепких моряков. Но когда они приблизились к переборке отсека 7, их ждал шок.
Металл переборки, обычно гладкий и холодный, теперь был покрыт серой, бугристой коркой. Она пульсировала, и из нее торчали тонкие, черные волокна, похожие на нервные окончания, впившиеся в соседние кабельные трассы и трубопроводы.
«Что за…» – начал Петров, но замолчал, когда корка начала стремительно разрастаться прямо у них на глазах. Она ползла по переборке, по полу, к потолку, словно живой грибок, поглощающий сталь.
Сквозь мутировавшую переборку просочился резкий запах – озона, горелого пластика и чего-то органического, терпкого, как испорченное мясо.
«Огонь!» – Петров поднял автомат, но пули лишь отскакивали от бугристой поверхности, оставляя крошечные вмятины, которые тут же затягивались. Существо регенерировало.
Один из моряков, рядовой Нечаев, споткнулся и упал. Когда он поднялся, его взгляд упал на кабель, лежащий на полу. Кабель был толстым, бронированным, но теперь он двигался. Медленно, едва заметно, он полз к ногам Нечаева, изгибаясь, словно змея.
Нечаев вскрикнул и отшатнулся. Кабель был покрыт той же серой коркой, что и переборка.
На центральный пост поступил новый, леденящий душу доклад:
«Капитан, система вентиляции по всему правому борту… перекрыта! Датчики показывают… органические наросты внутри воздуховодов!»
Воздух в крейсере стал тяжелым, затхлым. Температура поднялась. Аварийное освещение мерцало все чаще, погружая отсеки в жуткую пляску теней.