Вондра Чхан – Сонджу (страница 44)
В последующие месяцы из газет у Сонджу складывалось впечатление, что она снова жила в стране на грани коллапса. За развалом Первой Республики последовал период временного правительства, пока в июле не провели новые выборы и не установили Вторую Республику. Под новой властью стало больше свободы, но с ней пришли также и массовые чистки среди коррумпированных чиновников, военных и полицейских. Недовольные тем, что их требования так и оставались невыполненными, студенты продолжили протестовать, подливая масла в огонь политической и экономической нестабильности.
Когда повариха вернулась с рынка, она пожаловалась:
– Цены на продукты опять поднялись.
– Не только на продукты, – Ёнги показала на свои кремовые туфли. – Я заплатила вдвое больше того, что платила раньше. – Наклонившись, она стёрла чёрное пятно с одной туфли. – Я хочу, чтобы протесты прекратились. От них я сильно нервничаю.
Ещё один год начался без каких-либо признаков стабильности под новой властью. После революции в прошлом году люди были полны надежды, но теперь, после отставки президента, они видели, как новое правительство становится всё слабее.
Преодолевая кусачий холод, Сонджу ходила по школам, начиная с лучших – Кёнги, Ихва, Сукмён и Чхандук. В каждой школе она присоединялась к толпе родителей у доски со списками распределения рядом со школьными воротами, где выставляли имена учеников, прошедших вступительные экзамены. Она не нашла имя дочери. Тогда она стала ходить по менее престижным школам. И ещё менее престижным, пока школы не закончились. Чинджу, наверное, переехала с отцом в другой город. В таком случае ездить на поезде мимо Маари было бессмысленно. Но где же тогда её дочь?
В следующее воскресенье она по привычке оделась, чтобы отправиться на вокзал. Потом медленно сняла шарф, перчатки и пальто и вздохнула, застонав от досады.
Шестнадцатого мая Сонджу, проснувшись, услышала репортаж по радио: танки пересекли Ханганский мост по направлению к Сеулу этим утром, и военные захватили все три ветви правительства.
Государственный переворот. Вооружённый захват власти. Одна мысль об этом заставляла сердце Сонджу заходиться паникой и беспомощностью. Прошёл всего год и месяц после Апрельской революции. Она обернулась трагедией – и всё же та революция была продиктована волей народа, а не волей военных.
Тот бескровный переворот закончился демократически избранным, но оказавшимся некомпетентным правительством Второй Республики. Теперь же объявили военное положение, продлившееся до двадцать седьмого мая, а в июне было создано Национальное агентство разведки. Под руководством двухзвёздного генерала Пака Чонхи свобода самовыражения и право на свободу собраний практически исчезли.
При военной власти всё стало ещё строже, чем при Ли Сын Мане. Сонджу видела это, наблюдая за клиентами Зала в успешные недели и месяцы. Они не говорили о перевороте, о генералах, об арестах и заключениях, о планомерном уничтожении гражданских институтов или о массовых зачистках среди правительственных чиновников. Они не упоминали вслух тех, кто больше не приходил в Зал – жертв зачистки. Большинство ключевых позиций в правительстве теперь занимали генералы, и, похоже, в ближайшее время ждать смены власти не следовало.
Было очевидно, что после Апрельской революции Зал утратил свою популярность, но после переворота ситуация стала ещё хуже. И всё же, несмотря на значительно уменьшившееся количество клиентов, платили Сонджу так же, как и раньше, и мисс Им тоже не упоминала понижение зарплаты.
В сентябре госпожа Чхо купила большой участок земли к югу от реки Ханган и наняла архитектора, чтобы спроектировать галерею и другие здания. Женщины всё чаще говорили о том, что через два года Зал закроется. Киджа уже два-три года как владела собственным небольшим домиком и сдавала его в аренду, пока сама жила в Зале. Сонджу приобрела ещё несколько объектов недвижимости. Мисс Им и Ёнги предпочитали копить деньги наличными.
В январе умерла жена господина Кима, и он перестал приходить в Зал на время траура. В его отсутствие госпожа Чхо, казалось, утратила свой обычный оптимизм и энергичность – не из-за того, что она говорила или делала, а из-за мелких, почти незаметных вещей, которые трудно было объяснить. Похоже, дружба с господином Кимом значительно помогала ей сохранять бодрость духа в эти трудные времена.
Спустя месяц после смерти жены господин Ким с траурной повязкой на рукаве пальто осматривал фасад будущей галереи, когда приехали Сонджу и госпожа Чхо.
– Это большой проект, – заметил он вслух. – Галерея откроется в апреле, а через год Зал уже будет закрыт. Как быстро всё меняется.
– Мы будем готовы. Но куда пойдёте вы, когда Зал закроется?
Он улыбнулся:
– Я надеюсь приходить сюда, чтобы видеться с вами обеими.
«Обеими»? Скорее уж, с госпожой Чхо, подумала Сонджу.
– Приходите в любое время, – улыбнулась госпожа Чхо в ответ. – С вами всё будет хорошо. Вы выжили в политическом хаосе, не скомпрометировав себя.
– Мне повезло представлять волю граждан Сеула. Большинство жителей хорошо проинформированы и согласны со мной, – он коротко взглянул на небо. – Когда я изучал юриспруденцию, я хотел сражаться против навязанных нам Японией правил. Так я и попал в политику.
Ободрённая этим откровением, Сонджу сказала:
– В юности я думала, что равенство между мужчиной и женщиной возможно. Теперь я не уверена, позволят ли подобному случиться.
– Общество должно быть готово к переменам, – ответил он. – Однажды это произойдёт.
Но когда? Сонджу хотела сказать: «Новое правительство, устроившее вооружённый переворот, затыкает всем неугодным рты». Но не сказала.
До завершения строительства галереи оставалось два месяца, когда молодой архитектор, получивший образование в Америке и руководивший всем проектом, порекомендовал для коттеджа мебель в западном стиле.
– Где и как мне достать западную мебель? – спросила госпожа Чхо, затем сама себе ответила: – Впрочем, я знаю, кто может с этим помочь.
На следующий день госпожа Чхо и Сонджу листали в дальней комнате Зала каталог
– Придётся заплатить тройную цену, – сказала госпожа Чхо, глядя на фотографии мебели и показывая их Сонджу.
– Я бы хотела заказать несколько предметов и для себя. Это возможно?
Сонджу бережливо относилась к деньгам. Теперь, по мере приближения встречи с дочерью, она хотела, чтобы в доме были кровать, диван и стол с четырьмя стульями. Хотя бы раз она могла себе позволить побыть легкомысленной. Местный плотник сделал ей два столика – для лампы и для подноса с чаем. Она оглядела комнату, решая, где поставить диван и обеденный стол. Уже сейчас она видела, как новая мебель изменит облик её гостиной: внутри радостно пружинило предвкушение.
Мебель доставили в середине марта. Когда каждый предмет был поставлен на место, она провела пальцами по тёмно-коричневой ткани дивана, улыбаясь от вида преображённой комнаты. За окном в саду пестрели бутоны синих ирисов и краснодневов. Скоро они расцветут совсем. Её дочери здесь понравится.
За неделю до открытия новой галереи женщинам Зала пришлось проехать час на автобусе и пройти десять минут пешком, чтобы оказаться у широких железных ворот. В дальнем конце двора стояли два здания, расположенных перпендикулярно друг к другу – а из-за них выглядывал небольшой коттедж с остроконечной крышей, наполовину скрытый пышными кустами и деревьями. Госпожа Чхо показала на здание перед ними, где в центре фасада были выгравированы чёрные символы: «Г-62».
– Это значит «галерея» и год её открытия – 1962. Художники ещё не закончили развешивать свои работы. Следуйте за мной.
В коридоре за двойными дверями всё ещё пахло свежей краской. Они быстро прошли через небольшую комнату слева от входа и большой выставочный зал с картинами и набросками на стенах и скульптурами на пьедесталах. После госпожа Чхо привела женщин к коттеджу.
Мисс Им сказала:
– Он прямо как на тех фотографиях альпийских домов, которые я видела в книге по архитектуре.
Когда женщины прошли внутрь и увидели круглый деревянный стол со стульями у окна и диван в гостиной, они ахали и охали. Мисс Им, Киджа и повариха сели на диван, а Ёнги пришлось втиснуться на оставшееся место, наполовину сидя на коленях у поварихи. В спальне Киджа сказала:
– Какая трата пространства. Кровать занимает так много места. Мне больше нравится
Мисс Им, проигнорировав это замечание, легла на кровать и мечтательно вздохнула.
В ванной госпожа Чхо сказала:
– Это унитаз. На него нужно сесть, а когда заканчиваешь свои дела, нажимаешь вот этот рычаг.
Когда вода в унитазе начала смываться, Ёнги отступила от унитаза. Киджа воскликнула:
– Как необычно!
– Не могу представить себя сидящей на стуле с водой внизу, вместо того чтобы просто присесть над отверстием в полу, – сказала Ёнги. – Это кажется неестественным.
Смеясь и болтая о туалете, женщины прошли в кухню.
– Смотрите.
Госпожа Чхо включила плиту. На конфорке вспыхнули оранжево-красные языки пламени, и от плиты тут же начал подниматься жар. Каждая женщина поднесла к горелке руку, чтобы ощутить этот жар. Выключив плиту, они вернулись в гостиную.