Вондра Чхан – Сонджу (страница 25)
– Вы посмотрите на неё! Да кем она себя возомнила?
Но она услышала и доброе слово:
– Ты всем это говоришь. Только потому, что так поступила женщина.
В то воскресенье её муж, вернувшись после визита к мужчинам клана, сказал:
– Мне рассказали о случившемся. Почему ты всё время во что-то влезаешь? Почему ты не можешь просто оставить всё как есть?
Его слова походили на откровенную провокацию, хотя почти то же самое сказал ей свёкор. Возможно, она была предвзята по отношению к мужу. И всё же она не смогла сдержаться:
– Потому что «как есть» – это неправильно.
– Разве это твоя работа – чтобы всё было «правильно»?
– Я научила его жену читать и писать. Я чувствовала себя ответственной.
– А если бы мой отец не появился вовремя? Тот мужчина мог сломать руку и тебе.
– Он бы не посмел. Я твоя жена.
Существовала вероятность, что он искренне о ней беспокоился. С некоторой долей раскаяния она наблюдала, как он хмыкнул и отвернулся.
Одна женщина покинула книжный клуб в результате её действий. Уши Будды и другие женщины никогда не упоминали об этом снова. Сонджу испытывала облегчение от того, что больше синяков на Ушах Будды не появлялось.
Со временем скандал утих. Сонджу готовилась к следующей встрече с клубом, когда в комнату проковыляла Чинджу с наполовину съеденным рисовым пирожным в руке.
– Спасибо, что поделилась. М-м, очень вкусно. В следующий раз отнеси угощение папе. Ему это понравится.
– Я знаю, – это были любимые слова Чинджу.
– Ты знаешь, что папа делает, когда уезжает?
Чинджу покачала головой, и Сонджу продолжила:
– Папа делает важную работу. Он придумывает планы для дорог и мостов, чтобы людям было легче попадать из одного места в другое. У него будут лучшие мосты и дороги на свете.
Чинджу повторила:
– Лучшие мосты и дороги!
Они обе хлопнули в ладоши и повторили это ещё раз.
Когда муж приехал в эту субботу, Чинджу сидела на его коленях и хлопала в ладоши.
– Лучшие мосты и дороги! Папа делает лучшие мосты и дороги.
Он вопросительно взглянул на неё. Сонджу улыбнулась.
– Я рассказала ей, что ты делаешь на работе.
Она не была уверена, польстило ли ему это, и гадала, сумеют ли слова дочери вдохновить его работать ещё усерднее.
Когда не осталось сомнений в том, что она снова беременна, Сонджу пришла к свекрови. Села рядом с ней, взяла её жилистую старческую руку в свою. Сказала:
– Я хочу, чтобы вы узнали первой. Я беременна.
– Замечательные новости! Когда подойдёт срок?
– В середине марта.
На этот раз Сонджу надеялась, что будет мальчик, просто чтобы порадовать свекровь.
Невыносимая жара держалась до позднего вечера. Её дочь спала с приоткрытым ртом. Она обмахивала Чинджу веером и представляла свою жизнь, полную детей.
В субботу, когда она сообщила о беременности мужу, тот улыбнулся до ушей:
– Ещё один ребёнок!
– Я хочу как минимум троих детей, – сказала она, – нечётное число, чтобы, когда они будут спорить между собой, голоса не разделялись поровну.
– Ещё один ребёнок, – он кивнул.
Лицо его приняло мечтательное выражение, которого Сонджу у него никогда прежде не замечала. Возможно, если родится мальчик, стоит назвать его в честь мужа? Дрогнувшим голосом она спросила:
– Теперь, когда на подходе ещё один ребёнок… возможно, наш брак наконец наладится?
– А что не так с нашим браком? – спросил он насмешливо.
Она была совершенно раздавлена. Этот разговор начинался так хорошо!
– Я не хочу быть просто приложением к тебе. Я не хочу, чтобы мои дети видели меня такой. У меня есть свои собственные мысли и потребности, и я хочу, чтобы ты ко мне прислушивался. Я заслуживаю право голоса.
– Какое ещё право голоса? Ты что, политик? – Он усмехнулся.
Она закусила губу.
– Нет. Я такой же человек, как и ты. Так неужели моё мнение не заслуживает внимания?
– С чего ты взяла? Я же постоянно говорю, как тебя обожаю.
– Я не знаю, что ты под этим подразумеваешь.
Лукаво улыбнувшись, он пояснил:
– Мне нравится, что ты отличаешься от других женщин. Мне даже нравится то, как ты говоришь.
– Но не то,
– Нет. Не дерзи мне. Я твой муж.
Её лицо покраснело от гнева.
– Не отмахивайся от меня. Я твоя жена. Равная тебе, – она прищурилась и отчеканила: – Мы связаны на всю жизнь, и в наших руках сделать этот брак комфортным для нас обоих.
– Что ты такое говоришь? Я-то как раз не жалуюсь.
На четвёртом месяце беременности Сонджу почувствовала липкую влагу в нижнем белье. Там была ярко-красная кровь, которая продолжала течь. Она ощутила резкую боль в пояснице, затем – острые спазмы в животе. Её тазовые кости сжались, а бёдра будто пытались что-то вытолкнуть. Боль усилилась. Потом остановилась и началась снова. Два часа спустя она вытолкнула из себя плод, и боль прекратилась. Она положила его на хлопковый шарф. Держа плод на руках, она разглядывала черты лица, ручки и ножки, маленькие пальцы на всех четырёх конечностях. Это существо изо всех сил старалось стать её ребёнком. Ещё не совсем младенец, и всё же – её дитя. Она села в углу комнаты и заплакала.
Её охватило горе – но не только оно. Она чувствовала, что жизнь ускользает от неё беззвучно и неотвратимо, как этот плод из тела. Должно быть, душа её мёртвого ребёнка слилась с её собственной. Мир ощущался как-то иначе. По-новому. Ей хотелось, чтобы кто-то побыл с ней рядом – и она не понимала, почему.
Вторая Сестра предложила сжечь плод.
– Нет. Прошу, похорони его на склоне холма.
Пока Вторая Сестра хоронила её дитя, Сонджу раскачивалась взад-вперёд в закрытой комнате, обняв колени.
Следующие два дня она сидела на веранде, уставившись на свежезакопанную яму на склоне холма, и испытывала глубокое разочарование от пустоты в своём животе. Почему её тело вдруг проявило такую враждебность к зарождающейся в нём новой жизни?
Образ мёртвого плода – ребёнка, покинувшего её тело, – всё ещё преследовал её, когда муж приехал домой. Он не увидел в ней никаких изменений, но она нуждалась в нём – нуждалась в ком-то близком.
– Я потеряла ребёнка. Я всё ещё вижу его, когда закрываю глаза. Почему он меня покинул? Прошу, будь ко мне добрее. Скажи мне что-нибудь хорошее. О нас.
Её муж молча уставился на неё, открыв рот. Потом сказал:
– Будут и другие дети.
– Но этот ребёнок!..