ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 52)

— Грозар! Вы тут так притаились в темнотище, что напугали меня! — Черный Ветер часто заморгала, пытаясь рассмотреть фигуру Лиары на фоне единственного светлого пятна в помещении — замызганного окна. — Сынок уснул?

— Да, Рада, — кивнула Лиара, не переставая гладить волосы мальчика. Он тихонько завозился на ее руках, но не проснулся.

— Я вообще не представляю, как вы в такой темноте видите, — буркнул Гардан, держащийся за плечом Рады так, словно ориентировался в пространстве только по ее голосу. — Надо котом быть, чтобы хоть что-то тут разглядеть.

— Или хорошим наемником, — презрительно осклабился Тваугебир, проходя мимо него и волоча на спине какой-то кулек. — Но не воспринимай это, как оскорбление. Я уважаю и ценю все попытки человеческой расы хоть как-то держаться на уровне, учитывая ваши крайне ограниченные способности.

— Ну конечно, не все здесь такие талантливые, как великий Алеор Ренон, — проворчал сквозь зубы Гардан, нарочито отворачиваясь. — Куда уж нам!

— И это правда, друг мой! — широко улыбнулся эльф, опуская кулек на пол у кровати. — Однако, не все потеряно. Думаю, лет через семьдесят-восемьдесят ты уже сможешь подучиться и получить шанс оказаться у меня в помощниках… Ох, прости! Как я мог забыть? Ты же смертный! — Он картинно прижал ладонь к сердцу. — В это время ты же уже будешь кормить червей! Какой же я рассеянный!

— Пошел ты!.. — неприязненно бросил Гардан, угрюмо глядя в сторону эльфа, хоть разглядеть его в такой темноте явно не мог.

— Ладно тебе уже зубы скалить, Алеор, — устало сказала Рада, плюхаясь на стоящий у стола стул и проводя ладонью по лицу. — Гардан в порядке. И мне уже осточертели эти препирания, так что заткнитесь оба, и давайте поедим.

— Как скажете, миледи Тан’Элиан, — Тваугебир изобразил самый учтивый поклон, на который был способен, и Рада хорошенько пнула его в голень, все-таки не удержавшись. Эльф только оскалился в ответ.

— Хватит с меня уже этого имени, — Рада расстегнула пряжку плаща у горла и стащила его с плеч, небрежно сбросив на пол. — Да я больше и не имею на него права.

— Ты на него никогда права не имела, горлинка моя, — доверительно сообщил ей Тваугебир. — И хвала всем твоим богам за это.

— Да уж, — устало кивнула она.

Лиара внимательно пригляделась к ней. В Раде что-то изменилось за те несколько часов, что они не виделись. Теперь она чувствовалась усталой, и еще… какой-то легкой. Очень легкой, словно сухой осенний лист, который вот-вот унесет порывом первого ледяного ветра. А еще очень спокойной и тихой.

— Что случилось, Рада? — негромко спросила она, осторожно наклонившись вперед и вглядываясь в ее лицо.

Тваугебир как раз завозился с масляной лампой, а Гардан принялся, невнятно ворча под нос, сбрасывать с плеч вьюки, которые притащил с собой. Лицо Рады скрывали тени, но глаза ее были отчетливо видны Лиаре. И в них был все тот же покой, тише предрассветной дремоты трав.

— Мои враги меня больше не побеспокоят, — тихо отозвалась та, задумчиво глядя на Лиару. — И Ленар мертв.

— Мне так жаль, Рада, — тихо проговорила та, и это было от души. Молодой лорд не слишком нравился ей, но он любил мальчика, да и жену свою пытался защитить изо всех сил.

— Да, — кивнула та, но в голосе ее кроме усталости не было ничего. — Лорд-Протектор, правда, тоже погиб, но это уже не имеет значения. Завтра утром я отправляюсь на запад вместе с Алеором. — Она несколько секунд помолчала, о чем-то думая, потом неловко взлохматила волосы на затылке: — Я знаю, я обещала тебе кров и службу, но теперь служить будет уже негде, так что… Если хочешь, можешь отправиться с нами на запад.

В голосе ее был просто вопрос и ничего больше, и внутри отчего-то болезненно кольнуло. Лиара удивилась самой себе: ждать иного от Рады она не могла, та и так очень много сделала для нее и ее судьбы. Да и что вообще она должна была ждать от этой женщины? Их ведь ничего и не связывало вовсе, кроме нескольких совместных переделок. Однако, внутри все равно кольнуло, и причина этого была ей непонятна.

— Тва… милорд Ренон уже пригласил меня, и я иду, — скрывая свою грусть под опущенными ресницами, сообщила она.

— Вот как? — удивленно вскинула брови Рада. — Ну что ж, тогда вообще хорошо.

— А что будет с Даланом, Рада? — осторожно спросила Лиара, стараясь не тревожить спящего мальчонку. Не стоило ему просыпаться сейчас, когда его мать была явно не в состоянии что-либо ему объяснять о смерти отца и собственном отъезде. Ведь не была же она окончательно сумасшедшей, чтобы тащить его с собой за Семь Преград.

В ответ Рада только тяжело вздохнула, глядя на сына, нахмурив брови и часто моргая. И подняла глаза на Лиару.

— Все, кто мог угрожать ему расправой, мертвы. Но оставлять его одного в городе нельзя. У Ленара есть брат, он сейчас в поместье, в Ронтисе, вместе с моей дочерью. Гардан отвезет Далана туда. Меня в любом случае обвинят в смерти Лорда-Протектора и Гелата с Аспаром, а потом и в смерти короля, а, значит, будут искать. С Гарданом ему будет безопаснее тайно покинуть Латр: искать-то будут женщину с ребенком, а не мужчину.

— Да уж, хорошее у тебя получилось возвращение домой, Радушка! — хмыкнул Алеор, и перед ним во тьме вспыхнула масляная лампа. В помещении сразу же заплясали длинные тени, а Лиара отстраненно удивилась: как же эльф умудрился так быстро зажечь свечу? Ведь огнива у него в руках не было. Алеор отодвинул все заслонки лампы и выпрямился, насмешливо глядя на Раду. — Укокошила короля, Лорда-Протектора и кучу дворян, нанесла вред старинной архитектуре города, сожгла целое поместье. И все это за… Напомни, сколько ты здесь?

— Две недели, — мрачно сообщила Рада. — Но веселье началось только три дня назад.

— Уступим посредственностям, — предложил ей эльф. — Все равно никто не сможет за такой короткий срок перебить столько народу. Так что пусть будет две недели.

— Технически, убила я только Гелата с Аспаром, остальные — не моя заслуга, — поморщилась Рада, нашаривая за пазухой трубку.

— Однако, доказать ты ничего не сможешь, и людская молва все равно назовет тебя цареубийцей. Так что хотя бы гордись своим подвигом. Теперь-то, когда ты покинешь Мелонию, надо будет на что-то жить, а с такой репутацией цена на твои услуги как наемницы стремительно вырастет.

В ответ Рада бросила на него угрюмый взгляд, но от комментариев воздержалась.

Далан на руках Лиары сонно зашевелился, разбуженный светом лампы и голосами людей, присел, потирая ладонями заспанные глаза. Рада помрачнела, глядя на сына, мужчины замолчали, сразу же найдя себе занятие. Алеор принялся накрывать на стол, небрежно бросая на столешницу промасленные свертки со снедью, которые извлекал из принесенного им мешка, Гардан нырнул под стол к своим вьюкам, что притащил на плечах, и принялся усиленно отыскивать в них что-то. Видимо, они самоустранились, не желая участвовать в том, что Раде нужно было сообщить сыну о смерти Ленара.

— Мама? — голос у мальчика со сна был сиплым. Он часто заморгал на яркий свет лампы, и Лиара отпустила его плечи. — Ты пришла, мама? Почему у тебя лицо такое грязное?

Рада тяжело вздохнула, потерла ладонями лицо, потом протянула руки навстречу сыну.

— Иди-ка сюда, сынок. Мне надо тебе кое-что сказать.

Мальчик послушно встал с кровати, и Рада поднялась ему навстречу. То ли так падал свет лампы, то ли тени плясали по комнате, только сейчас он показался Лиаре совсем маленьким на фоне своей матери, будто был меньше, чем на самом деле, раза в два. Наклонившись, Рада с легкостью подхватила его на руки, и, ни слова не говоря, ушла в пыльную тень колонн, куда не проникал желтый свет лампы.

Атмосфера в помещении сразу же изменилась. Мужчины прятали глаза, не глядя ни на Лиару, ни друг на друга, повисла тяжелая тишина, в которой никто не разговаривал. Но Лиаре не было до них дела. Тихонько сидя на самом краешке топчана, она, прикрыв глаза, всей собой тянулась к Раде и ее сыну, пытаясь передать им хотя бы частичку своего сочувствия и поддержки, завернуть их обоих в теплый воздух, отогреть. Только сколь бы хорошо эльфийская сила ни служила ей самой, позволяя чувствовать окружающую природу и черпать силы в ее извечном спокойствии и мягкости, на других это, видимо, не распространялось. Атмосфера в помещении становилась все тяжелее, тяжелее, словно скручиваясь внутрь, замерзая длинной сосулькой на краю крыши. Потом на миг пахнуло ледяным холодом, и Лиару передернуло, когда кожа покрылась крохотными мурашками. И следом за этим издалека долетел тихий детский вскрик.

Они не возвращались долго. За это время мужчины уже успели поесть, не поднимая друг на друга глаз. Лиару воротило от одной мысли о еде, и она только отрицательно помотала головой, когда эльф выразительно приподнял краюху хлеба, глядя на нее. Пожав плечами, он отвернулся от нее и больше не смотрел.

Гардан поднялся из-за стола первым, проворчав что-то по поводу ранней побудки, выудил из своих вьюков одеяло, завернулся в него, как в кокон, и улегся прямо на пол у стены, подложив один из вьюков себе под голову. Тваугебир еще какое-то время посидел у стола, перелистывая пожелтевшие страницы маленькой кожаной книжечки, извлеченной из-за пазухи, захлопнул ее и аккуратно убрал во внутренний карман. Поднявшись с места, он опоясался широким ремнем с прикрепленными к нему ножами, пристегнул к поясу меч и запахнул длинный черный плащ, набрасывая на голову глубокий капюшон.