ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 53)

— Не буду мешать вашему отдыху. Вернусь к рассвету.

Лиара проследила за ним глазами, пока высокая черная фигура не растворилась между колонн, подтянула к груди колени и обхватила их руками. Сердце в груди тихонько сжималось от боли: она чувствовала эту боль, разлитую повсюду, и мрачная пыльная тишина колонн лишь усиливала это ощущение. Где-то там, на другой стороне старого особняка, горько плакал в руках Рады маленький мальчик, потерявший своего отца, и непобедимая Черный Ветер ничего не могла сделать, чтобы утешить его. Лиара почти что видела ее на обратной стороне век: мрачно сведенные к носу брови, стиснутые челюсти, остановившийся взгляд. И, не зная, чем помочь, постаралась просто обнять их обоих, моля Защитницу Кану укрыть их в своих ладонях и хоть немного умерить горе Далана.

За грязными окнами лежала ночь, и в доме все затихло. Изредка с улицы долетали пьяные выкрики или невнятный шум, несколько раз заводил свою ночную песню кот, но кто-то шваркнул на него из окна ведро помоев, и котячьи баллады превратились в резкий противный взвизг. В мертвых рядах колонн застыла тишина, и стылый сквозняк гонял по полу стародавнюю пыль. Гардан не шевелился, тихо сопя во сне, а больше вокруг не разносилось ни звука. И в этом холодном безмолвии Лиара чувствовала себя донельзя одиноко. Она была эльфийкой, а потому в сне не нуждалась, довольствуясь лишь парой часов грез перед самым рассветом, когда ночь была гуще и сильнее всего. А это означало, что так и сидеть ей до самого утра, слушая ночь и моля богов, чтобы те помогли Раде с Даланом.

Потом тихие шаги слегка разогнали ее задумчивость, и среди колонн показалась фигура. Лиара вскинула голову, молча наблюдая за тем, как Рада несет на руках прижавшегося к ней сына. Судя по безвольно свисающей, покачивающейся на ходу руке Далана, он все-таки уснул, и это уже было к лучшему. Поднявшись с топчана, Лиара откинула шерстяное одеяло и помогла Раде уложить мальчика на матрац, аккуратно укрыв его. Он выглядел осунувшимся и заплаканным и даже не проснулся, когда она поддерживала его голову, пока Рада подкладывала под нее свернутый валиком плащ. Черный Ветер кивнула ей в знак благодарности и со вздохом уселась к столу, закрыв лицо руками.

Теперь Лиара ощутила себе еще более неуверенно и неуютно. Если раньше ее на части разрывали сомнения, стоит ли подходить к Раде и пытаться как-то помочь ей утешить сына, то теперь, судя по всему, ей и самой требовалось утешение. А может, наоборот, одиночество. Заколебавшись, Лиара замерла у самой кровати, неуверенно потирая ладонью сгиб левой руки и не зная, что ей делать. То ли уйти и оставить Раду наедине со своей скорбью, то ли остаться и попробовать развлечь ее беседой.

Впрочем, Рада выручила ее из непонятного положения, заговорив первой. Ладоней от лица она так и не отняла, а потому голос ее звучал глухо:

— А Алеор куда делся?

— Сказал, что у него дела, и ушел. Еще сказал, что вернется перед рассветом, — обращение Рады слегка обнадежило ее, и Лиара приказала себе собраться. Эта женщина была прямой, как корабельная сосна, и уж точно сказала бы ей, если бы хотела побыть одна. Потому она аккуратно обошла стол и взглянула на Раду. — Вы хотите есть? У нас есть хлеб и мясо, немного сыра осталось.

— Давай-ка на «ты», Лиара, — Рада отняла руки от лица и тряхнула головой, словно мокрый пес. Вздохнув, она с усталой ухмылкой взглянула на нее. — Я больше не миледи Тан’Элиан, а ты — больше не служишь мне. Мы теперь партнеры, так что и выкать необязательно. Просто Рада и все.

— Хорошо, Рада, — подстроиться было сложно, но она гордилась тем, что не запнулась на полуслове. — Так ты будешь есть?

— Да, наверное, надо, — Рада вяло оглядела столешницу, задержавшись взглядом на ломте хлеба и куске мяса, поколебавшись, все-таки взяла и то, и другое. Жуя, она подняла глаза на Лиару. — Мне завтра нужна будет твоя помощь.

— В чем? — осторожно спросила та.

— Волосы подстричь и выкрасить в темный. И у Далана тоже. Слишком уж мы приметные, коли искать начнут, еще издали в глаза бросится.

— Ладно, — кивнула Лиара.

Рада не сказала больше ни слова, лишь молча кивнув и продолжая механически жевать хлеб с мясом. Взгляд ее был направлен в пространство, а мысли витали где-то очень далеко. Лиара опять замялась, не зная, что ей делать: то ли посидеть рядом, то ли уйти, но Рада никак не отреагировала на это, а потому, в конце концов, она просто уселась на пол неподалеку от Гардана и поплотнее завернулась в свой длинный шерстяной плащ.

По полу тянуло сквозняком, но простуда и болезни ей не грозили: эльфийская кровь давала свои преимущества. Однако от холодного воздуха все равно было зябко, а потому она еще долго не могла расслабиться достаточно, чтобы отпустить все мысли и уйти в грезы. Уже почти уходя в глубокий транс, Лиара расслышала, как Рада тяжело вздыхает и тихонько шепчет себе под нос:

— Ленар, бхарин ты сын, ну что же ты не послушал меня?

Лиара приоткрыла глаза, глядя сквозь ресницы на согбенную спину Рады, нависшей над жестяной кружкой и перекатывающей в ней какую-то жидкость. Ее силуэт обрисовывал со всех сторон золотой свет масляной лампы, и это было красиво. Глаза закрылись, и грезы приняли ее к себе.

Здесь не было света, не было пространства, не было самой Лиары. Она плыла в бескрайней светлой темноте без запаха и вкуса, растворяясь в ней, словно вино в воде, и мимо нее тихо и медленно плыли золотые волны, словно водоросли на морском дне, и маленькие серебристые вспышки-рыбки. Казалось, что где-то вверху, прямо над ней, разливалось целое море света, и от него во все стороны медленно расходились круги, мягкие переливы, падали солнечные ежики колючих звезд, и пушистая перина покоя принимала ее в свои объятия. Ни единая мысль не тревожила это место, ни единый порыв воли, ничего, лишь тихое биение, медленная, величественная извечная пульсация золотых волн, пронзающих насквозь все ее существо и разбегающихся дальше и дальше, в бесконечность.

Она не смогла бы сказать, сколько прошло времени, но ощущение резко изменилось. Словно что-то внутри нее настороженно приподняло уши, услышав резкий звук. Только звука не было, было ощущение изменения присутствия. Как дуновение ветра, как порыв сквозняка, пробравшийся под одежду и заставивший ее напрячься. Словно капля воды, упавшая сверху и разбившаяся на мелкие брызги, которая теперь собиралась обратно воедино, чтобы взлететь вверх наперекор всем законам природы. Первое подобие мысли, дуновение осознания мелькнуло сквозь бесконечный покой ее существа: Тваугебир. Она осторожно принялась собирать растекшееся сознание обратно, в тело, которое оказалось озябшим, задубевшим, затекшим от долгого сидения без движения.

Ощущение было странным: после плавного бесконечно-статичного течения иного сознания мир твердых форм и объектов казался слишком жестким, слишком резким, грубым и агрессивным. Свет буквально кидался в ее вновь способные видеть глаза, звуки раздирали слишком чувствительные уши, затекшие руки и ноги звенели от боли. Поморщившись, Лиара глубоко вздохнула и выдохнула, привыкая к возвращению в тело, и открыла глаза.

Так было всегда, стоило ей погрузиться в грезы. Наверное, что-то подобное испытывали люди из-за резкого пробуждения. Только их тело реагировало на резкие звуки других тел, а в случае Лиары ее сознание реагировало на изменение сознания в помещении, где она находилась. Казалось, что с приходом другого человека, атмосфера становилась как-то полнее, насыщеннее. Вот и сейчас произошло что-то подобное.

Сквозь грязное окошко в комнату лился слабый рассветный сумрак, почти что и незаметный на фоне все еще горящей лампы. Рада лежала на столе, уронив голову на сложенные руки, и плечи ее медленно мерно вздымались, прямо как во сне. Почему она спит? — заморгала сбитая с толку Лиара. Она же эльф!

Вот только додумывать мысль она не стала, к тому же, голова после грез была слишком пустой и гулкой, чтобы забивать ее всякой ерундой. А все еще повышенная чувствительность к энергетическому фону заставила Лиару повернуться в ту сторону, откуда буквально через несколько мгновений вышел Тваугебир.

Ночь без отдыха никак не сказалась на его внешности, выглядел он ровно так же, как когда уходил вечером: собранным и бодрым. Встретившись глазами с Лиарой, он молчаливо кивнул, прошел мимо нее и тронул спящую на столе Раду за плечо.

— Вставай, уже светает. — Рада в ответ замычала что-то неразборчивое, и эльф вновь потряс ее, уже посильнее. — Вставай, Рада! Нам нужно уезжать, пока еще из города достаточно легко выбраться.

Та с трудом пробормотала что-то и поднялась со стола, жмурясь и заспанно осматриваясь по сторонам:

— Который час?

— Рассвет. Я думал, вы уже собрались, — Тваугебир подошел к стене и бесцеремонно ткнул сапогом храпящего Гардана, отчего тот сразу же подорвался с места, хватаясь за нож, но увидев, кто его разбудил, только тихо выругался сквозь зубы и откинулся на пол, протирая ладонями лицо.

— Грозар, какая рань! Зачем в такую рань, Алеор? — проворчала Рада, ероша свои измазанные сажей волосы.

— Чтобы головушку твою не повесили на пике над дворцовой стеной с первыми лучами солнца, — сообщил эльф, методично снимая тюки со стен и проверяя, хорошо ли они увязаны.