Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 33)

Однако мысли его были заняты не предстоящим ужином, а Двицелем. Наверное, уже в пятнадцатый раз он спускался по лестнице в подвал, чтобы в пятнадцатый раз обыскать там каждый сантиметр. Он был уверен, что в пятнадцатый раз не найдёт блуждающего огонька, но сидеть у себя в комнате сложа руки было выше его сил. И хотя он настойчиво предупреждал Двицеля об опасности, грозившей ему в случае побега, в его исчезновение он винил только себя. Блуждающий огонёк был совсем беспомощен в этом чуждом ему мире. Михаэль не простил бы себе, если бы с Двицелем что-то случилось.

Он включил свет, осмотрелся в просторном, тщательно убранном подвале и начал обыскивать полки с отцовскими инструментами. Отец был человек аккуратный, вещи у него не валялись как попало, а для каждого винтика и гвоздика была предусмотрена своя коробочка из цветной пластмассы. Михаэль часто посмеивался над педантизмом отца, но сейчас благодарил небо за этот избыточный порядок, облегчавший ему поиски. И хотя он уже делал это несколько раз, снова стал передвигать коробочки и ящички с места на место, заглядывая за каждую картонку, и наконец встал на четвереньки, чтобы осмотреть самую нижнюю полку. Результат был тот же, что и до сих пор: ничего. Михаэль встал и перешёл к другим полкам. А когда повернулся к верстаку, вдруг услышал какой-то шум.

Он остановился, сердце его заколотилось, грозя своим стуком заглушить все звуки мира. Но они повторились, и теперь Михаэль понял, откуда они идут. Из-за двери, ведущей к системе отопления.

Раньше Михаэль, разумеется, искал и там и сейчас, наверное, исключил бы это помещение из поиска, поскольку там, кроме котла отопления, не было никакого уголка, где могла бы затаиться даже мышка. Но теперь он бросился туда, распахнул дверь, включил свет и крикнул:

- Двицель, ты здесь?

Неоновая лампа под потолком помигала, и наполнила помещение холодным светом. Ослеплённый в цервый момент, Михаэль проморгался, закрыл за собой дверь и осмотрелся. Большой красный котёл отопления тихонько гудел, Михаэль заглянул за него, даже поднял глаза к потолку, но Двицеля нигде не было. Может быть, шум лишь почудился Михаэлю или был вызван работой отопления. Разочарованный, он хотел уже выйти, но тут шум повторился; и гораздо громче.

Михаэль замер и отчётливо услышал, как под ногами что-то скребёт, но не как не мышка, а гораздо громче. Как если бы мышш была величиной с телёнка и. имела стальные когти.

И гут же воображение Михаэля подсказало ему картину: громадная трехпалая лапа с когтями прорьвшись сквозь почву, разворачивает бетон. Он испуганно глянул вниз и с ужасом заметил трещину в бетонном полу. Несколько секунд назад этой трещины не было. И он вдруг вспомнил, как отец говорил ему сегодня о трещине в бетонном полу гаража.

Что-то загрохотало, и Михаэль почувствовал, как задрожал фундамент дома. Трещина в бетоне начала расширяться, от неё побежали разветвления, и котёл отопления медленно накренился, как корабль, давший течь, потому что бетон, на котором он стоял, больше не мог выдержать его веса.

Михаэль не стал ждать, когда котёл уйдёт под землю, а с криком выскочил из отопительной, захлопнул за собой дверь, закрыл её на задвижку, хотя понимал, что это ничего не даст. Если туда действительно прорылся тролль, эта задвижка будет значить для него не больше, чем табличка с запретительной надписью.

Михаэль побежал к лестнице. Взгляд его, со страхом скользил по полу. Ему казалось, что и здесь уже всё дрожит, только трещин пока не видно. Прыгая через две ступеньки, он ринулся наверх. Он хотел крикнуть родителям что-нибудь предостерегающее, но у него перехватило горло.

Уже почти поднявшись по лестнице, он услышал, что во входную дверь звонят и отец, что-то бормоча, идёт открывать. Михаэль преодолел последние ступеней и поскользнулся. В последний момент он сумел удержаться и не рухнуть с лестницы назад, но зато так ударился коленом о твёрдые плитки прихожей, что от боли из глаз его брызнули слезы, а когда взгляд снова прояснился, он увидел, как мать в гостиной обернулась на шум и смотрела на Михаэля со смешанным выражением ужаса и растерянности. Отец уже дошёл до двери и открывал её.

Михаэль хотел крикнуть: «Нет! Не надо!» - но издал только хрип. К тому же было поздно. За дверью стояли двое мужчин в длинных, до пола, чёрных пальто с высоко поднятыми воротниками, в чёрных перчатках и шляпах и, несмотря на сумерки, в солнечных очках, закрывающих их лица.

- Не надо! в отчаянии воскликнул Михаэль. - Не впускай их!

Но было поздно. Отец почувствовал, что у Михйэля есть основания для ужаса, и попытал снова захлопнуть дверь, но один из пришельцев сделал опережающий шаг и толкнул отца в грудь, отбросив его к стене, а второй пинком распахнул дверь и быстро вошёл в дом.

Мать Михаэля вскрикнула, к этому времени и Михаэль уже был на ногах. Всё совершалось очень быстро, но Михаэлю собственные движения казались замедленными и неповоротливыми, словно руки и ноги его были стянуты резиновыми бинтами. Один незнакомец схватил отца и швырнул его на пол, второй ринулся к Михаэлю. Рука его скользнула, под пальто, и Михаэлю нетрудно было отгадать, что у него там.

Он ринулся к лестнице, ведущей наверх. Нижник уже почти настиг его, но страх придал Михаэлю нечеловеческие силы. Он молниеносно поднырнул под готовые схватить его руки, единым махом взлетел через первые четыре ступени и обернулся, ослепший от страха. Его пинок пришёлся нижнику в грудь. От силы удара Михаэль сам потерял равновесие и упал назад, но и нижник, сбитый с первой ступеньки, отлетел к гардеробу. Зеркало разбилось, и нижник вместе со шквалом обломков рухнул на пол. Михаэль вскочил на ноги и побежал наверх, отец к этому времени тоже поднялся, его растерянность переросла в безмерную ярость. С быстротой и силой, которой нападавшие от него не ожидали, он набросился на обидчика и попытался вытолкать его за дверь. Нижник оборонялся как мог, и тут началась настоящая схватка. Отец был куда слабее нападавшего, ведь тот воин, всю жизнь занимавшийся только битвами, а не изнеженный городской человек, который раз в неделю пробежится и целый день после этого приходит в се6я. Тем не менее вначале отцу удалось оттеснить нижника к самой двери и чуть не вытолкать наружу. Но только «чуть не». Нижник с яростным рыком вздыбился, отбил руки отца в стороны и быстрым жестом поправил свои солнечные очки. И тут Михаэля осенило.

- Очки! - крикнул он. - Сбей с него очки!

Слава Богу, отец не стал задумываться о смысле этого совета, а слепо последовал ему, Он влепил нижнику мощную оплеуху, которая, может, и не причинила ему особенной боли, но снесла с его носа очки. Воин закричал, пошатнулся назад и обеими руками закрыл лицо. Отец Михаэля воспользовался этим шансом, с напором вытолкал его за дверь, молниеносно захлопнул с её и повернул ключ.

Но опасность ещё далеко не миновала. Второй нижник уже поднимался на ноги, и единственной причиной его нерешительности было то, что он не знал, на кого броситься раньше.

Отец Михаэля избавил его от необходимости решать эту задачу, кинувшись в гостиную к своему письменному столу.

Осклабившись, нижник повернулся к Михаэлю. Рука его опять нырнула под пальто, а когда снова появилась, в ней блеснуло обоюдоострое лезвие меча.

- Ну, вот я и добрался до тебя, парень, - сказал он. - Неужто ты думал, что уйдёшь от меня? - Он тряхнул головой и взмахнул мечом. - Надо было сразу тогда вздёрнуть тебя на виселицу, как собирался Анзон. Но ничего, все ещё впереди.

Михаэль с колотящимся сердцем вгляделся в этого человека. За поднятым воротником и солнечными очками не видно было его лица, но Михаэлю показалось, что он узнал одного из тех, кто поймал тогда его и Вольфа. Он отступил на шаг вверх по лестнице, но снова остановился. Убегать не имело смысла, да и некуда было бежать.

Воин, видимо, тоже так считал. Со злорадной ухмылкой размахивая мечом, он уже поставил ногу на первую ступеньку. И в это мгновение в дверях гостиной возник отец и отрывисто приказал:

- Стоять!

И мужчина действительно остановился. Михаэль ошеломлённо смотрел на отца сверху вниз. В руке у него было что-то небольшое, чёрное, угрожающе наставленное на захватчика: пистолет, который хранился у отца в верхнем ящике стола. Михаэль не раз доставал его и зачарованно, как все дети, да и большинство взрослых тоже, вертел это оружие в руках. Отец, правда, считал, что пистолет надёжно заперт у него в столе, но какой замок устоит перед пятнадцатилетним мальчишкой! По той же причине Михаэль знал, что пистолет этот газовый, а не настоящий. Знали об этом и отец с матерью, но не захватчик.

Но ему и разницы не было, потому что он не знал ни газовых, ни настоящих пистолетов. Нацелься на него даже огнемёт, он интересовался бы им не дольше секунды, а потом вернулся бы к главному делу, которое, несомненно, состояло в том, чтобы укоротить Михаэля ровно на голову.

Он сделал ещё один шаг по лестнице, и отец Михаэля повторил приказ:

- Стоять! - и направил дуло ему в голову. На сей раз захватчик и взглядом его не удостоил, и отцу оставалось либо сдаться в своём блефе, либо стрелять в надежде, что газовый заряд подействует и на расстоянии шести-семи метров, в чём Михаэль сильно сомневался.