Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 29)

Вольф со стоном пошевелился, сел и, помогая обеими руками, попытался поудобнее уместить свою больную ногу. Лицо его быт пепельно-серым, он весь дрожал.

- Ну что, - спросил Михаэль, чтобы хоть как-то выразить сочувствие, - очнулись?

Вольф сердито вспыхнул:

- Ты специально подыскиваешь вопросы поглупее?

Принимая во внимание его больную ступню, Михаэль проглотил злой ответ, уже вертевшийся на языке, и Вольф тоже взял себя в руки:

- Извини, Я...

- Ничего, мы оба, - ответил Михаэль с кроткой улыбкой и кивнул на их темницу; - Где мы?

Писатель устало пожал плечами:

- Я знаю столько же, сколько и ты. - И растерянно добавил, противореча сам себе: - Боже правый, значит, это всё правда!

- Что - всё

- Все, - повторил Вольф. - Я... конечно, я не верил в эти сказки. Да и кто в них верил. Ну, в эти легендах, знаешь?

- Нет, не знаю, - ответил Михаэль.

Вольф нервно облизал сухие губы и несколько секунд упорно смотрел на дверь, как будто она могла раскрыться от долгого взгляда.

- Я говорил тебе вчера - ведь это было вчера? - что я наткнулся на кое-какие слухи про эти катакомбы. Но то, были действительно только намёки, понимаешь? Несколько фраз в древней - книге, которую я раскопал на аукционе. Там было написано, что катакомбы под городом лишь небольшая часть разветвлённой системы пещер и туннелей и что здесь, внизу, живут люди. Забытый народ.

- Они сами так себя назвали? - спросил Михаэль.

- Так их называл автор книги. Но, как я уже сказал, всерьёз я в это не поверил. Но я подумал, что это мажет быть интересный материал, и пришёл в катакомбы, чтобы только посмотреть. Поверь мне.

Но Михаэль не склонён был ему верить. Даже после этого признания Вольф не стал ему симпатичнее.

- Что ещё было в той книге? - спросил он.

- Больше ничего. Глупости всякие.

- Я понимаю, - холодно сказал Михаэль. - Такие же глупости, как россказни про подземные пещеры и живущий в них народ, так?

- Нет, - уверял Вольф. - Всё остальное действительно из области сказок. Ведь и упоминания о катакомбах и забытом народе тоже был в этой книге весьма завуалированы. Мне понадобились месяцы, чтобы выделить эти упоминания из нагромождения чепухи и суеверий.

- Кто же эти люди, а главное, кто же тут остальные? - спросил Михаэль.

Но Вольф будто не слышал его.

- Это действительно фантастика, - бормотал он. - Целый город под землёй, сотни, если не тысячи, людей.

Сколько же они здесь живут? Как они здесь оказались и что здесь делают?

- У них бы и спросили, - насмешливо сказал Михаэль. Внезапно разыгравшийся научный интерес Вольфа разозлил его.

Но Вольф не обратил внимания на колкость.

- Должно быть, они сотни лет не сталкивались с нашей цивилизацией, - взволнованно продолжал он. - А может, и больше. Ты видел их город? И их одежду?

- Нет, - язвительно ответил Михаэль. - Я в это время вздремнул. Я пропустил что-нибудь интересное?

На сей раз Вольф даже выжал из себя улыбку.

- Похоже на средневековье, - сказал он. - Десятый - двенадцатый век, не позднее. Понимаешь, что это значит? Что эти люди живут здесь не меньше восьмисот лет! В это невозможно поверить. Это самая крупная научная сенсация после открытия Америки!

- Да. При условии, что мы получим возможность кому-нибудь о ней рассказать.

Вольф взглянул на него с испугом, но тут же отверг опасность:

- Чепуха! Они нам ничего не сделают!

- У меня тоже такое чувство, - насмешливо сказал Михаэль. - Всем известно, что дикие народы отличаются особенным гостеприимством.

- Да они испугались нас - не меньше, чем мы их. - сказал Вольф - Вот увидишь всё образуется. Я уверен, сейчас они как раз советуются, что им делать.

- Да. - Михаэль энергично кивнул. - Повесить нас, четвертовать или просто уморить голодом.

По лицу Вольфа пробежала тень, но тут же исчезла.

- Ты очень пессимистичен для своего возраста. Они нам ничего не сделают, я уверен. Мы для них представляем слишком большую ценность.

- Ценность?

- Ценность! - подтвердил Вольф. - Подумай сам, кто мы для этих людей? То же самое, что для нас инопланетяне. Наверняка им захочется нас о многом расспросить.

- Почему вы думаете, что они ничего о нас не знают? - спокойно спросил Михаэль. - Только потому, что мы не знаем о них? А может, они хотят, чтобы их оставили в покое? Может, именно поэтому мы о них ничего до сих пор не слышали, что они никогда не выпускали очевидцев?

- Почти ничего не слышали, - поправил его Вольф. - Кто-то всё же здесь побывал и вернулся, иначе не было бы той книги, которую я читал.

Эта дискуссия вяло продолжалась до тех пор, пока оба не устали и не замолчали каждый в своём углу. Михаэль готов был признать свой отчаянный пессимизм, тогда как Вольф, напротив, рисовал ситуацию в избыточно, розовых тонах, Однако они сидели в тюремной камере, а не в уютной квартире у гостеприимных хозяев. И Михаэль ещё не забыл, как здешние воины и великаны гнались за теми двумя беглецами. Что-то подсказывало ему, что здешние жители совсем не так обрадованы их появлению, как пытается убедить себя Вольф. И ненависть в глазах людей на площади отнюдь - не примерещилась ему.

Но, несмотря на страх, усталость давала о себе знать, и вскоре сонливость разлилась по всем конечностям Михаэля, и он не стал противиться ей.

Проснулся он от скрипа дверей. Затылок его, спина и ноги разламывались от боли из-за сна на голом полу. Мысли двигались вяло, и в первый момент он ничего не соображал. Раскрытая дверь виделась размытым серым прямоугольником, в проёме возникла такая же размытая фигурка. Но то был не чёрный великан, пришедший за пленниками, и не воин в чёрной шкуре. Михаэль проморгался и увидел девочку лет двенадцати - тринадцати, со впалыми щеками, бледную, как большинство здешних жителей, но очень миловидную. Волосы её ниспадали на плечи, а простое платье из серого холста оставляло открытыми только её босые ступни. В руках она держала деревянный поднос с кувшином, двумя деревянными плошками и краюхой хлеба. Пока она ставила поднос на пол между Михаэлем и Вольфом, окидывая их робким, но любопытным взглядом, Михаэль покосился в сторону открытой двери, прикидывая, не использовать ли эту возможность для побега, но потом одумался, вспомнив, что придётся ещё как-то преодолевать не только железные ворота крепости, но и тяжёлые городские ворота, охраняемые множеством стражников.

Девочка выпрямилась и повернулась, чтобы уйти, но замешкалась, и Михаэль успел улыбнуться ей со всем возможным дружелюбием.

- Привет, - сказал он.

Девочка ответила быстрой улыбкой, но в глазах тут же появился испуг. Секунду они смотрели друг на друга, потом она направилась к двери, но Михаэль окликнул её:

- Постой, я хочу с тобой поговорить.

Девочка остановилась и повернула только голову:

- Это запрещено. Нельзя говорить с арестантами.

- А мы арестанты? - спросил Михаэль.

Девочка кивнула.

- Но почему? Ведь мы ничего не сделали.

- Этого я не знаю, - ответила она, беспокойно взглянула на дверь, потом на Михаэля и пошла прочь.

- Скажи хоть, как тебя зовут.

Девочка растерянно повела рукой:

- Лиза. Я дочь железной женщины. Мне нельзя с вами разговаривать.

И она выскользнула из камеры. Дверь с глухим стуком закрылась.

- Железной женщины? - растерянно повторил Михаэль и услышал тихий смех Вольфа. Писатель уже подполз к подносу и налил в плошки воды.

- Это подтверждает мою теорию, - сказал Вольф. - Железными женщинами в средние века называл жён тюремщиков. В их задачу входило кормить заключённых.

Михаэль тоже подобрался к подносу. И хотя хлеб был такой чёрствый, что не разломить, оба с аппетитом принялись за еду. Михаэлю не хотелось продолжать спор, но Вольфа было уже не удержать.

- Я тут думал, пока ты спал, - почти радостно говорил он, жуя. - Кажется, я знаю, кто такие эти люди.

- Да? - удивился Михаэль, поневоле заинтересовавшись.