Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 39)

Тонкая, злая усмешка играла на губах Хирлета, когда он повернулся к Дамоне и остальным.

— Вот видите, — сказал он торжествующе, — хотя мой метод и имеет определенные недостатки, но он действует безотказно.

— Вы — чудовище! — беспомощно прошептала Дамона.

Она хотела сказать еще что-то, но внезапно ее горло как будто что-то сдавило. Она подняла руки и ощупала грубые, холодные участки на своем лице, где кожа уже переродилась. Ее охватил безумный страх. Через несколько часов она будет выглядеть точно так же, как несчастный Мандрейк: кукла в человеческий рост, подвешенная на незримых нитях, которая должна выполнять желания Хирлета.

— Впечатляет, не правда ли? — спросил Хирлет.

Он снова засмеялся.

— Но, как было сказано, метод имеет некоторые недостатки. Для вас и ваших друзей я предусмотрел кое-что получше. Полюбопытствуете?

Он, не дожидаясь ответа, повернулся и маленькими семенящими шагами пошел к низкой двери в противоположной стене помещения.

И снова его двойники окружили Дамону и остальных, вынуждая следовать за Хирлетом.

Они вошли в другое, меньшее помещение, которое было тесно заставлено полками и стойками.

Здесь лежала дюжина кукол, но они выглядели далеко не так совершенно, как те, которые Дамона видела до сих пор. Хотя их тела имели человеческие пропорции, но это были не более чем заготовки — гладкие, матово поблескивавшие серые куклы без лиц и рук. Хирлет подвел их к длинному, низкому столу в глубине помещения, на котором лежало несколько неподвижных фигур.

Дамона нерешительно придвинулась ближе.

Она предчувствовала, что ее ожидает, и, несмотря на это, ощутила сильнейший шок.

Одна из кукол, хотя и незаконченная, имела явно женские пропорции. Ее формы выглядели нежнее, чем у других, мягче, с широкими бедрами и плавно обозначенными выпуклостями там, где должна была находиться грудь. Кожа поблескивала серым, совсем как у других, только на лице начали медленно проявляться изменения. Подбородок, щеки, рот, нос становились светлее, белее. На лице виднелось большое пятно. Оно имело неясные очертания человеческой руки. Именно в местах этого отпечатка пластиковая кожа изменилась и стала походить на человеческую, была как настоящая. Это было зеркальное отражение отпечатка руки на ее лице!

Дамона издала тихий, испуганный стон, в ужасе прижала руку ко рту и отшатнулась назад. Она мгновенно поняла ужасную действительность. В той же мере, в которой ее тело превращалось в мертвую пластмассу, это чудовище превращалось в ее совершенного двойника, а другие заготовки предназначались для Майка, Бена, Теракиса и других жертв. Всех их ожидала безмолвная серая смерть.

И опять Хирлет засмеялся.

— Вот видите, мисс Кинг, совершенно бессмысленно оказывать сопротивление и дальше. Это будет продолжаться не более двадцати четырех часов, и превращение закончится. То же самое произойдет и с вашими друзьями.

Он остановился, помолчал немного и продолжил изменившимся голосом:

— А теперь я предоставлю вам достаточно времени. Мои слуги отведут вас в каюту. А сейчас извините меня. Мне необходимо еще многое сделать, как вы, наверное, понимаете, но мы снова увидимся попозже, скорее всего завтра.

В комнате было так тихо, что даже слабое пощелкивание электронного будильника рядом с кроватью было явственно слышно и мешало. Пелхам опустил жалюзи и еще вдобавок задернул шторы. Несмотря на это, смутный свет проник в окно и нарисовал запутанный узор из линий и неровных пятен на белом потолке. Воздух был пропитан прогорклым сигаретным дымом и потом. Снаружи раздавались приглушенные звуки военной базы: рев и завывание машин, голоса, хриплые команды, шаги, топот, шумы. Он закрыл глаза, положил голову на подушку и попытался расслабиться. Но это ему не удалось. День принес слишком много волнений, чтобы он мог сейчас бездумно полежать.

Через некоторое время он убедился в этом и устало уселся на краю кровати. Его взгляд скользнул на часы и на мгновение задержался на зеленых цифрах светящегося табло. Он провел два дня и целую ночь без сна, однако его тело все еще сопротивлялось усталости.

Он встал, потянулся и взял с ночного столика пачку сигарет. Пепельница, стоявшая на нем, была переполнена окурками и пеплом, но он все равно взял сигарету и дрожащими пальцами прикурил.

В соседней комнате зазвонил телефон.

Звук был отчетливо слышен сквозь тонкую дощатую перегородку. Пелхам вздрогнул и почти испуганно ждал, что откроется дверь и появится дежурный, чтобы позвать его к аппарату. Он больше двух часов провел у телефона. Эти бесконечные объяснения, разговоры с начальством, людьми из министерства обороны, контрразведки! Приходилось снова и снова говорить об одном и том же и при этом чувствовать, что люди на другом конце провода наверняка считают тебя сумасшедшим.

Пелхам с ужасом подумал, что это всего лишь начало. Он уединился для того, чтобы отдохнуть хотя бы пару часов, прежде чем начнется настоящий штурм. В пять на аэродром сядет машина с целой кучей разных шишек. Возможно, из-за всего того, что он сообщил по телефону, они прихватят еще нескольких психиатров и смирительную рубашку.

Он встал, подошел к окну, и некоторое время смотрел сквозь узкую щель наружу. Отсюда барак, в котором разыгралась драма, виден не был, но ему казалось, что он видит огонь и дым. Когда же он закрыл глаза, то отчетливо увидел вереницу застывших серых лиц, жадно вытянутые, налитые нечеловеческой силой лапы.

Пелхам тихо застонал и попытался отогнать страшное видение, но это удалось ему лишь отчасти. Картина поблекла, но осталась где-то рядом, невидимая и затаившаяся, готовая в любой момент возникнуть перед ним. Он был очень удивлен, что перенес смерть Джоргера довольно безучастно. Собственно говоря, случившегося кошмара было бы вполне достаточно, чтобы сойти с ума. Но, возможно, все еще впереди.

Негромкий стук заставил его обернуться.

Несколько мгновений он глядел на запертую дверь, потом еще раз взглянул на будильник и наморщил лоб. До прибытия машины оставалось еще больше двух часов, и он отдал строжайший приказ не беспокоить его. Если Темпс все же сделал это, то у него, должно быть, какое-то очень важное сообщение. Вздохнув, он подошел к двери, одернул свою измятую форму и повернул ручку.

Это был действительно Темпс.

— Майор Пелхам, — начал он, — простите, если я вам помешал, но…

Пелхам перебил его:

— Ладно, Темпс. Что у вас?

— За воротами стоит человек, который добивается встречи с вами.

Пелхам наморщил лоб.

— Что за человек?

— Он отказывается назвать свое имя, майор, — с сожалением объяснил Темпс, — но очень настаивает на разговоре с комендантом базы. Он утверждает, что у него есть важная информация о том, что здесь сегодня случилось.

Пелхам на мгновение задумался.

Совершенно необычным было то, что кто-то ни с того ни с сего появился у ворот такой строго охраняемой базы, как Арлингтон, и захотел поговорить с комендантом, к тому же еще не желая называть своего имени. Но то, что произошло сегодня, тоже было совершенно из ряда вон выходящим явлением. Из того обстоятельства, что незнакомец в курсе происшедшего, следовало сделать вывод, что он прибыл из Лондона или из какой-нибудь вышестоящей организации, возможно, из контрразведки. «Некоторые из этих досужих Джеймсов Бондов, — с усмешкой подумал он, — любят окружать себя таинственностью».

— Хорошо, проводите его ко мне, — сказал он наконец.

Темпс, казалось, что-то хотел сказать, но потом передумал и молча повернулся кругом.

Пелхам вернулся в комнату, раздвинул шторы и поднял жалюзи. Яркий солнечный свет ослепил его, и он вдруг снова почувствовал, что устал. Он подошел к маленькому умывальнику, бросил несколько пригоршней ледяной воды в лицо и взялся за полотенце.

Его взгляд упал на руки. Серые пятна не исчезли. За всеми этими событиями он совершенно забыл о пятнах, а они как будто стали сейчас заметно крупнее и ярче. Он взял кусок мыла и щетку и с силой, впрочем, без успеха, попытался их смыть.

Пятна действительно были странные.

Кожа, казалось, не только окрасилась, но и стала какой-то другой — жесткой, холодной.

Пелхам сжал кончики пальцев и потер их друг о друга, потом подошел к окну и внимательно рассмотрел свои руки при ярком свете.

Первые фаланги всех десяти пальцев были серыми, а через правое запястье протянулась тонкая, будто проведенная острым карандашом полоса.

Он немного помедлил, отвернул манжету и засучил рукав еще выше. Линия проходила через все предплечье и на локте расширялась в серое, с рваными краями пятно.

Легкий страх охватил Пелхама. Это была не краска. Это выглядело скорее как заражение крови, хотя он не чувствовал ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений. Он осторожно поднял рукав еще выше и выгнул шею, чтобы можно было рассмотреть руку.

Серый цвет распространился вверх от локтя до плеча и дальше по всему плечу.

Без сомнения, с его телом что-то происходило, может быть, заражение. Ему следовало сходить к врачу сразу же после того, как он позаботится о своем необычном посетителе.

С легким беспокойством он опустил рукав, застегнул манжету и застелил кровать.

На дворе послышался шум мотора.

Темно-серый «Бедфорд»-трейлер показался между бараками, следуя за джипом Темпса и двумя машинами, заполненными солдатами. Пелхам, оценив это, усмехнулся. Джоргер действительно хорошо подготовил своего адъютанта.