Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 24)

— Это верно, — ухмыльнулся Дарко.

— Не доверяй ему. Подлюка что-то вынюхивает, — вдруг сказал Полад, делаясь серьёзным, что деревянный истукан.

— Вынюхивает, — согласился Дарко. — Я только не могу понять, зачем.

Венцеслав приблизился, посмотрел по сторонам, стреляя острым взглядом на сновавших по двору воинов. Надвинув на лоб шапку, богато украшенную мехом лисьим, он увернулся от потока ветра, который раздул полы длинного кафтана из тяжелого сукна. На улице не так уж и холодно, а боится, что девица красная.

— Интересно, почему один, не в сопровождении своего любезного друга Горяты? — шепнул Полад. — Похоже, мне лучше удалиться, — решил он благоразумно.

Дарко держать его не стал, отпустил, согласно кивнув другу и давая понять, что свидятся ещё, успеют потолковать за вечерним застольем. А потолковать придётся о многом, в том числе, и о походе, в отношении которого Дарко уверился, что лучше отправиться и как можно быстрее. Он проводил побратима взглядом и повернулся к сборщику.

— Рад видеть тебя в здравии, княжич, в мире и доброй чести, — поприветствовал Дарко Венцеслав, чуть преклонив голову. — С возращением.

— И тебе того желаю, — не упустил своего случая ответить Дарко, снимая кожаные рукавицы и глядя на хоромины, за спину сборщика, показывая всем своим видом, что долго точить лясы не намерен. А потом смерил собеседника каменным взглядом и, не сдержавшись, добавил: — Ты по делу, и важное что?

— По делу ли… да как сказать. Вот наслышан, что невесту везёшь ты с земель дальних. Хотел выяснить, правда то или ложь, но вижу, что правда. Ну а невеста-то где? — огляделся Венцеслав, разводя руками.

Дарко хотел ответить, чтобы тот катился подобру, но сдержался.

— Тут она.

— Волот мне о том не рассказывал. По слухам узнал я.

Дарко сощурил глаза, не зная, верить тому или нет. А ну как хитрит, чтобы больше разузнать всего?

— Так а что говорить? Об том уже весь посад гудит, — не стал увиливать Дарко, сложив рукавицы вместе и запихав их за пояс.

Венцеслав насторожился, верно чувствовал, что говорить с ним не желают.

— Говорят-то говорят, но то — слухи. Ну да ладно, скажи лучше, как звать невесту, с каких краёв? Какого роду-племени? Или, быть может, дочка вождя знатного с отдалённых княжеств?

В глазах Дарко от злости молнии вспыхнули серебром. Такой наглости он и не ждал.

— А чего ты у меня спрашиваешь? У Волота и узнай.

— Волота уже третий день не могу увидеть.

— Вот как? — в горле встала горечь, в груди даже дрогнуло всё, и кислотой разлилась кровь. Дарко бросило в жар. Однако он быстро нашёлся с ответом:

— Как видишь, я тоже только с пути, не могу тебе ничем помочь.

— Кто-то говорит, что он уехал из Дольны, кто-то — что занедужил… — продолжил Венцеслав гнуть своё, не отступая, не выпуская из-под внимательного оценивающего взгляда серых, что пепел, глаз, въедливых и смурных. — Мстислав никого к себе не подпускает и толковать ни с кем не желает о том. А я волнуюсь за друга. Сейчас возвращаюсь в свою вотчину, но завтра опять приеду, надеюсь, всё разъяснится.

Помолчав, сборщик подал знак своим людям, чтобы те приготовились выдвигаться.

— До встречи, — сказал он и, развернувшись, зашагал к подведённой к нему лошади, забрался в седло.

Бросив на Дарко острый взгляд, пришпорил каурую, рванул к воротам, присоединяясь к сопровождающей тройке всадников. Стража только и успела раскрыть ворота, выпуская завсегдатаев.

«Вот же скотина, пёс блудливый. И чего всё вынюхивает? Чего надо ему? Хорошо, что Волот ещё держит его на расстоянии».

Сбросив раздражительность, Дарко передёрнул плечами и широким шагом направился к лестнице. Поднявшись по крутому порогу и войдя в широкую дверь, он оказался в привычной глухой тишине, за дверьми остались все звуки со двора. Вот и дома. Встречать его вышел Мирята. Дарко скинул ему с плеч кожух. Тяжелый, мальчишке пришлось его закинуть на плечо. Отдав и пояс с ножнами, княжич не стал оттягивать, спросил с порога:

— Где Волот, где отец?

Он взволнованно заглянул в двери. Никто не спешил его встречать, а ведь с невестой для брата.

— Князь Мстислав у себя, — отозвался звонко мальчишка, сдувая со лба чёлку, — а княжич Волот — не ведаю, где. Вроде говорят, уехал.

Дарко выдохнул устало. Теперь нет сомнений в том, что на самом деле здесь творится. Эту отговорку он знал смолоду ещё. Значит, Волот погрузился в беспробудный сон.

«Как долго?»

Расстегнув петли на вороте и груди, что невыносимо стягивали, княжич обратил на Миряту взгляд.

— Бадью вели принести, и воды пусть натаскают, — велел он.

Мальчишка кивнул и исчез из горницы.

Дарко замер на мгновение, решая, что ему в первую очередь нужно сделать. К Мстиславу идти не хотелось так сразу, с дороги, и он решил, что, если надо будет, тот сам позовёт, а сейчас ему нужно время. Нужно прийти в себя.

Дарко, минув горницу, поднялся по длинной лестнице с двумя площадками. Пройдя по тёмному переходу, освещаемому прорубленными под потолком оконцами и заставленному вдоль стен сундуками да лавками, оказался перед дверью, сложенной из тесаных досок. Толкнув её и скользнув внутрь, он с облегчением выдохнул, переведя дух, сбрасывая усталость пути. Нужно освежиться и хотя бы немного поспать, вот только отец не позволит разлёживаться. Княжич выполнил его поручение, только вот привёз не двух сестёр, как было уговорено, а одну. Дарко подумал о Станиславе, старшей дочке. Искать теперь её нет смысла, да и где, коли сбежала. Теперь ясно, почему мельник Ивар озлобился на старосту Доброгу, а тот так легко отдал младшую дочку по малому сговору.

«Уж лучше бы не отдавал».

Дарко, расстегнув петли, скинул кафтан с плеч и бросил на лавку. В стенах будто сделалось темнее, давили. Не успеет Росья оправиться, Волот начнёт её использовать, ведь не стерпит. И от этого понимания ещё гаже сделалось на душе.

Пришёл Мирята со стопкой рушников да чистых одежд, челядь внесла широкую бадью, установив лохань, быстро наполнила горячей, клубящийся паром водой. Можно было бы и в баню, но Дарко хотел тишины и покоя и хотя бы на немного забыть обо всём. Оставшись один, он скинул с себя оставшуюся одежду, опустился в горячую воду, которая мгновенно согрела, расслабляя напряжённые мышцы. Постарался отстраниться от всего, но навязчивые мысли всё лезли в голову, что холодные змеи, сплетались в клубок. Вспомнились и слова Полада. Значит, не ему одному виделось, что сборщик чрезмерно интересуется делами Волота. Как бы Дарко ни крутил в голове всякие доводы, сопоставляя известное, а всё же откровенного разговора с братом ему не избежать. От таких мыслей даже голова разболелась, ко всему ушиб беспокоил его весь день, время от времени в затылок выстреливала боль.

«Нет, успокаиваться и пускать всё на самотёк никак нельзя».

Он вновь вернулся мыслями к Венцеславу. Вот же гад, и без того хлопот полон рот, ещё он под ногами путается. Верно Полад заметил, хоть и матушке родственник, но терпеть его не переносит на дух Дарко. Быть может, потому, что Града отзывалась о нём плохо, хоть и никогда не говорила напрямую о своём дядьке. И сколько Дарко помнил, жена Волота, казалось, даже избегала Венцеслава. Волот этого не замечал, но от взгляда Дарко не ускользало, как опечаливались глаза княжны, когда сборщик наведывался в Дольну. По этой причине и медлили с отъездом в Лаговь, куда должен был отправиться со своей избранницей Волот, ведь пророчество жрецов сулило, что крепкие узы избавят брата от опасности и плена нечисти, и кто же знал, что выйдет всё наоборот, что брату станет хуже. А Граду так и вовсе извёл, сжив со свету. Дарко утёр лицо влажной ладонью. Всё же он не должен думать о Волоте плохо, брат не виноват, что с Градой приключилась беда.

Не похоже, чтобы Венцеслав беспокоился о племяннице, да и не приезжал проводить её в последней путь… По-хорошему, должен сборщик вовсе возненавидеть Волота, что тот не сберёг, а тут напротив — дружбу крепкую завёл. Или так решил выразить свою скорбь?

«Хотя с чего взял, что Венцеслав должен горевать о Граде?»

Их отношения нельзя было назвать тесными. И сборщик просто решил поддержать Волота, которому с новой невестой должен и перейти княжий стол. Однако, концы с концами почему-то всё равно не связать…

Из дум его вывел робкий стук за дверью, который мог принадлежать только одному человеку во всём тереме.

Дарко откинул голову, глядя в балочный потолок.

«Ну вот, не дадут с дороги отдохнуть».

— Ну, чего там? — спросил, слыша нетерпеливое скребушение.

Дверь тут же открылась, и в проём всунулась светловолосая голова Миряты.

— Там это… князь Мстислав кличет к себе. Немедля.

«Кто бы сомневался», — Дарко поднялся, вылезая из остывшей воды.

— Ну, чего ты там застрял, одёжу давай, — беззлобно велел он, подхватывая с лавки рушник, резко утирая грудь, плечи. И всё равно следы вины не смыть, и ощущение было такое, словно он полоснул по горлу жертвенного телёнка.

С помощью Миряты оделся он быстро. Заправив штаны в сапоги и подтянув широкий кожаный пояс, направился к двери, предчувствуя тягостный разговор. Пройдя той же лестницей вниз, он завернул в сторону малой горницы, где обычно отец и собирал всех. И он оказался прав, Мстислав уже ждал его там. Ждал один.

Князь встретил его хмурым взглядом, на что Дарко ответил ему тем же. И не потому, что меж ними были накалённые отношения, а потому, что Дарко устал исполнять его веления, не получая взамен никакой поддержки и благодарности. Впрочем, ему это и не нужно было, но ощущение того, что он отдаёт больше, чем получает, тянуло вниз несметным грузом, лишая его немалой силы. И видят Боги, что всё это ему осточертело. Но он держался и продержится, верно, ещё долго, терпения хоть отбавляй, что в последнее время только во вред. Однако стоило подумать о Волоте, как из глубины вместе со злостью всплывало сожаление и волнение, и от этой гремучей смеси хоть на стену лезь, а поделать ничего нельзя. Вот так и с отцом, вроде понимал его, но не мог не раздражаться на его давление.