Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 23)

Пронаблюдав, как он вышел, она откинулась на подушки, слыша, как добротная дубовая дверь за ним прикрылась. Она, казалось, ещё вечность задумчиво смотрела в потолок. И поняла, что после ухода княжича неуютно сделалось вдруг и холодно, будто из сердца забрали кусочек янтарного тепла. Хорошо, что Руяна рядом, но все равно то ли из-за жара расчувствовалась, и слезы быстро набежали на глаза.

Как только дверь прикрылась, Руяна бросилась к девушке, сжав её ладони.

— Ох, Роська, не знаю, что будет… но как же Дарко о тебе заботится! А смотрит как! Так и кажется, что прожжёт глазищами.

Росья поглядела на неё с тоской, и Руяна быстро перевела разговор в другое русло:

— Сколько народу здесь! А на Торжке людей, что рыбы на нересте, так и толкутся у прилавков. Сколько там всего, Роська! Соболя всякой масти и ткани цветастые, я хоть издали поглядела, но как же неможется быстрее там оказаться, хотя бы так побродить, посмотреть.

Круглое лицо Руяны так и сияло, а глаза сверкали что звёзды, всё не могла угомониться, тараторила, делилась переживаниями. Взбудораженный и живой лепет Руяны отвлекал, и Росья сама не заметила, как уже улыбалась, позабыв обо всём.

Но поговорить им толком не дали, две чернавки почти бесшумно вплыли, что гусыни, в светёлку, разбив в прах всю уверенность, нагнав на лица девушек хмурость, даже показалось, что потемнело в стенах. Женщины принялись обхаживать гостью: подпихали под бока подушек мягких из лебяжьего пуха, переодели в сорочку белую, распустили и косу, прочесав спутавшиеся волосы гребнем, заплетать не стали. Не привыкшая к такому вниманию, Росья вовсе сконфузилась. Дома она делала всё сама, а в последнее время, когда настало тяжёлое время для их семейства, так и вовсе. Ко всему чернавки не разговаривали, и по лицам их Росья так и не разгадала, что у них на уме. Они в немом молчании выполняли то, что им было, как видно, велено. И Росья просто их рассматривала. Выглядели они ладно в просторных платьях-рубахах с широкими рукавами, стянутыми на запястьях, но все же вышитых по вороту узорами да бисером, с венчиками на головах. Сами были длиннокосые, смиренные, приятные глазу, но не чувствовалось в них живости, бледные были, словно не видели уж много дней света дневного. Руяну они вовсе потеснили к лавке, однако позаботились и о ней, вручив чистые одежды да постель выстелив. Княжьи девки забрали влажные с дороги вещи, натаскали воды в бадьях для умывания и в крынках — для питья. Всё это мельтешение вскоре сильно утомило. Росья, чувствуя вновь нахлынувшую слабость, всё же оставалась сидеть в постели, откинувшись спиной на пуховые подушки. Вошла ещё одна чернавка с молоденькой помощницей и, верно, с едой, потому как светлица наполнилась вкусными запахами. Она постелила на колени и грудь девушки рушники. Росья тут вовсе понурилась, чувствуя глубокую неловкость, да и есть не хотелось, отказалась от еды.

— Велено покормить досыта, не отказывай, милостью прошу, — досадливый вид чернавки обжёг, быстро пресекая порыв отказаться от еды.

Да и в первый день не уважить хозяев — это верный знак недоверия и непочтения. Потому Росья передумала, приняла подношение.

— Позволь самой, — попросила только она.

Проглотив две ложки грибной похлёбки, не почувствовав никакого вкуса, ела через силу, думая о хозяевах — князе Мстиславе и жене его, княгине… Какие они? Но судя по тому, как приняли, благодушные. Что она будет говорить при встрече? И так запереживала, что, казалось, жар вновь поднялся, но на самом деле от горячей еды и душного воздуха тело разомлело, разлилась нега, вгоняя в сонливость.

По окончании трапезы чернавка с помощницей собрали всё и быстро ушли, благодарно кланяясь. И Росья потупила взгляд, не зная, как и ответить на этот жест, так к ней никогда не относились.

Руяна не позволила загрустить, всё хлопотала над своим гнёздышком и чувствовала себя весьма удобно, не смущаясь чернавок, которые всё пытались услужить гостье, а та с готовностью принимала их помощь, не стесняло её излишнее внимание, верно знала себе цену. Готовя себе постель на ночь, всё напевала что-то. И Росья с облегчением подумала, как хорошо, что позволили с ней остаться, вдвоём всё веселее. Чернавки, наконец, управившись со всем, вскоре вышли за дверь. Руяна, покосившись на запертую дверь, тоже выдохнула с облегчением, бросила платье на сундук.

— Понабежали тут, — пробурчала она. — И сами бы справились. Ненать нам их помощи. — Я бы и сама подсобила, коли надо что.

Росья приподняла даже голову и широко улыбнулась.

— Оставайся тут, Руяна, не уходи никуда.

Та даже вскинула брови от изумления.

— А как же, куда же я тепереча от тебя, Росья?

Девка по-хозяйски обошла светёлку и всё осматривала, оглаживая стол, ларцы.

— Как просторно здесь, — волнительно сказала, задирая подбородок, рассматривая покрытый узорной росписью потолок, — богато, красиво, а стены какие толщенные, как у Макоши за пазухой.

Росья тоже осмотрелась. В светлице стояли несколько сундуков, обитые узорно железом, стол, на котором были в ряд ларцы, усыпанные зернью серебряной да янтарём, зеркало в узорной оправе, а по стенам лавки резные да пара кресел с расшитыми подушками и меховыми подстилками. Верно тут кто-то жил, раз остались вещи, или намеренно для неё всё принесли, подготовили?

За дверью вновь послышались шаги, а следом дверь распахнулась, и вошла пожилая женщина в платье простом до самого пола, голова покрыта платком, из-под него выпущены две толстые косы, перевязанные косточками. На поясе сума. По-видимому, это и была знахарка.

— Ну, где тут хворая? — голубые глаза женщины вонзились в Росью, и от них холодок прошёлся по спине.

ГЛАВА 8. Возвращение

Дарко, выйдя из женского стана, направился к дружинникам, которые уже разбрелись кто куда. Он глубоко вдохнул, оглядывая небосклон. В спешке они умчались так быстро от постоялого двора, что успели до заката. И теперь клубящиеся тучи бежали по небу, как волны, и среди них розовым алмазом поблёскивало солнце, но снова скрывалось за толщей облаков и походило на жемчужину в мутном потоке туч.

Как же все нелепо вышло с той чернавкой, что пришла к нему ночью, а точнее, с Росьей, которой, видно, нужна была помощь. И он не попытался даже узнать, о чём та хотела поговорить, пошёл спать и не помышлял об этом, пока не загрохотала в дверь Руяна. Теперь Росья подумает невесть что. Уже решила, что охоч до юбок. Он хоть и пытался сгладить всё, да только хуже сделал. При виде её, беспомощной и слабой, сердце сжалось до боли, словно тисками. Рвался помочь, да вот не знал, чем, как облегчить страдания девушки. Его вины тут много, что хоть ковшом черпай — под дождём сколько мотал да в сырости, ещё из бани на сквозняк вытащил. Хорошо, что все обошлось, и жар отпустил девушку, а теперь та под защитой в руках лекарки. Всё образуется, в старухе он уверен.

Дарко тряхнул головой — разве под защитой? О чём это он?! Боги знают, что теперь будет, но лишь бы не повторился горький опыт с Градой. Морозом страх за девчонку продрал по спине. Дарко гнал от себя эти мысли, чувствуя своё бессилие перед грядущим.

Выйдя на главный двор, первым делом отыскал Полада, найдя волынянина у оружейной клети вместе с его побратимом.

— Знатно прокатились, — отозвался друг, выйдя из дверей в компании с Вавилом.

— Да, верно, — хмуро отозвался Дарко, уж не зная, что и думать.

Столько всего случилось за короткий промежуток времени, и на душе неразбериха. И вроде нет внутри никаких чувств, а всё камнем давит что-то. Нужен отдых. Просто устал, давно устал от всего того, что навалилось на него за последнее время. А может, дикая ответственность за невесту вымотала? Кто знает, но казалось, даже во сне не отпускало чувство тревоги от того, что он поступает неверно, как будто он враг самому себе и предатель. Всё пытался унять бурю внутри, а только хуже делалось, хотя и добросовестно исполнил волю отца. Вот с ним-то ещё предстоит разговор, и это ещё больше омрачало. Впору покидать Дольну прямо сейчас.

«Гадство!»

— А он что тут делает? — спросил Полад.

Дарко, очнувшись от раздумий, обратил взгляд на побратима, который стоял рядом уже один, Вавила след простыл. Княжич проследил за взглядом друга. По длинной каменной лестнице их терема спускался Венцеслав, и только теперь Дарко заметил его людей у ворот, что верно уже ждали отбытия. Княжич скрипнул зубами — его-то только сейчас не хватало. Стоило об этом подумать, как Венцеслав поднял голову и, увидев полный двор дружинников, быстро отыскал взглядом Дарко, поспешил к нему.

— Помилуй, Велес-отец, за что?

— Знаешь, — начал Полад, не отрывая взгляда от сборщика, — хоть тот и родственник, пусть дальний, по линии твоей матушки, и приходится племянником её старшему брату Даромыслу, и хоть знаю его мало, а уже на дух не переношу.

Что тут сказать? Дарко только фыркнул.

— Я тоже, — признался он, хотя уж не в первый раз. — С тех пор, как Венцеслав подручился отцовы дела вести, будто в городе нет более забот, чем тут ошиваться. Впрочем, отец его пожаловал, а мне приходится только смириться с тем.

Полад перевёл взор на друга.

— Я подозреваю, что Мстислав тоже в душе не рад видеть его, да только как откажешь? Всё ж какая-никакая, а родственная кровь. Да и лучше он пусть в приближенных ходит, чем Горята, сын купца. Этот явно никаким боком.