Власова – Тишина говорит (страница 12)

Катя прошептала:

–Что это значит?

Алёна уже знала. Почти была уверена. Но боялась произнести.

–Список. Агаты. Ларина.

Они перенесли коробку в центр комнаты. Влад надел перчатки и аккуратно снял крышку. Внутри -жёлтые папки, старые фото, и несколько пластиковых карточек, похожих на архивные жетоны.

Алёна достала первую папку.

Под ней -краткая характеристика. «Сирота. Прибыл в 1995. Переведён в неизвестное учреждение. Связь потеряна. Поведение -нестабильное, склонен к изоляции.»На титульном листе – фамилия. «Грачёв Илья. 1987 г.р.»

Следом шла фотография: мальчик лет восьми, испуганный, с прижатыми к телу руками.

– Здесь десятки таких папок, – сказал Влад, перелистывая следующие. – И все с похожими пометками. Системный отбор. Как будто кого-то интересовали конкретные качества: покорность, молчаливость, отсутствие семьи…

– Или отсутствие свидетелей, – добавила Алёна.

– Это больше, чем личное дело. Это – структура.

Катя стояла, прижав ладонь к губам.

–Я всегда думала, что приют -это плохо. Но не думала, что может быть вот так.

«Проверенные. Доступ: Ларин, Артемьев, Б.»На дне коробки лежал список. Скомканный, но читабельный. Заголовок:

Фамилии. Напротив каждой – инициалы, возраст, приписка «переведён», «оставлен», «удалён». В конце – последние две строки, написанные другим почерком, словно вписанные позже.

Следить. Не приближать.Войцеховская Агата – нестабильная, склонна к молчанию.

–Следить… – повторила Алёна. – Значит, они знали, что она может заговорить.

–Но не тронули, – сказал Влад. – Или не успели.

–Или что-то изменилось. Кто-то стал её защищать. Тот, кто оставил кассету. Тот, кто спрятал ящик в библиотеке. Кто бы это ни был – он знал всё.

Катя смотрела на список так, будто видела призрак.

–А если она всё это нашла первой? Если уже тогда, в 2006-м, она наткнулась на часть списка, или на кого-то из этих людей? Именно поэтому подала заявление?

–И исчезла снова, чтобы её не нашли, -добавила Алёна.

Влад поднялся с пола, свернул список и аккуратно убрал его обратно в папку.

–Этого достаточно. Я передам всё в прокуратуру. Без имен, без деталей – пока. Но они хотя бы увидят, что дело живое. Что кто-то следит.

–А ты?

–Я продолжу сам. И с тобой -если ты не отступишь.

–Не отступлю.

Катя сглотнула и посмотрела на них обоих.

–Ну раз уж мы собираемся раскрыть преступную сеть на базе советского склада, то мне хотя бы нужен нормальный ужин. Мы сегодня героически не ели.

Они рассмеялись. Впервые за последние два дня -искренне, тяжело, но с облегчением. Это не конец. Но важная дверь открыта.

На обратной дороге Алёна достала из сумки фото Агаты. Девочка в белом платье. Лето. Сад.

Она провела пальцем по её глазам.

Ты жива? Ты рядом? – мысленно спросила она.

Ответа не было. Но в груди – уверенность.

Агата где-то здесь. И она ждёт.

Поздним вечером, когда город снова затих, Алёна сидела у себя в комнате с чашкой холодного чая и папкой на коленях. Лампа отбрасывала мягкий свет на листы, фотографии, строки. Но глаза были не на документах – они были где-то дальше, за словами, за фактами. Там, где всё начиналось.

На экране телефона – непрочитанное сообщение от Влада.

«Доехали. Отдыхай. Завтра начнём с отчёта. С тобой всё в порядке?»

«Да. Спасибо, что рядом.»Алёна ответила коротко:

Ответ не пришёл сразу. Но когда пришёл – был совсем не в стиле Влада:

«Если бы ты была не рядом, я бы всё это давно закрыл. Не ради дела -ради тебя.»

Она не знала, как ответить. Просто закрыла экран и положила телефон рядом.

Ночь выдалась неспокойной. Шум за окном, капли по подоконнику, и тени, ползущие по потолку. Алёна проснулась среди ночи от странного ощущения – будто кто-то смотрит. Но в комнате была одна.

Она встала, подошла к окну – ничего. Только пустая улица и жёлтые огни фонарей.

На следующее утро в библиотеке её уже ждал сюрприз.

–Это тебе, – сказал охранник, протягивая небольшой конверт. -Без подписи. Оставили у входа, перед открытием. Сказали: «Для Власовой». И ушли.

Конверт был тонкий. Внутри – один лист.

Детский рисунок.

Фломастеры, неуверенные линии. На фоне -книжные полки, как в библиотеке. В центре -девочка с короткими волосами, в белом платье. Она держит книгу в руках. На ней написано: "Сад". А внизу, неровным, но узнаваемым почерком:

«Я помню».

Алёна прижала лист к груди.

Это была не улика. Не документ. Не улика.

Это был голос.

И этот голос выбрал её.

Глава 4 Шутки Катерины

Катя появилась в библиотеке в ярко-жёлтом пальто и с огромной чашкой капучино.

– Знаешь, что делает хороший друг? – спросила она с порога. – Делает скрин из сторис знакомой визажистки, где та пишет, что ей начали сниться странные сны после того, как она прочла посты о библиотеке. И приносит тебе это как доказательство: ты – эпицентр мистики.

Алёна не подняла глаз от бумаг:

– Мы расследуем исчезновение девочки и деятельность закрытых структур, а не снимаем «Сумерки. Часть одиннадцатая».

– А мне вот кажется, что ты всё равно уже главная героиня местной мифологии. Ещё немного, и начнут писать фанфики про тебя и Влада.

– Катя…

– Ну что? Ты видела, как он на тебя смотрит? Как будто ты – зацепка, которую он не может расшифровать.

Алёна вздохнула, но уголки губ предательски дёрнулись. Катя была непредсказуемой и шумной – но именно в этом был её дар. Там, где Влад ставил вопрос, Катя бросала шутку. И именно это не давало провалиться в мрак.

– Кстати, – продолжила подруга. – Я принесла тебе подарок. Вчера нашла у себя старую камеру. Ну ту, плёночную. Снимает ужасно, но атмосферно. Хочешь – будем документировать твою жизнь «по-настоящему».

– Мне и видеокассет пока хватает, – усмехнулась Алёна.