Власова – Тишина говорит (страница 11)

–Здесь всё, что у меня осталось. Снимки, копии, записки. Я хранил это почти тридцать лет. Не знал, когда пригодится. Но, видно, время пришло.

Они молча вышли из квартиры Пахомова. Даже Катя, обычно первая нарушающая паузы, на этот раз не произнесла ни слова.

Папка лежала на коленях у Алёны. Она открыла её, когда машина уже ехала по проспекту обратно в центр. Бумаги были старые, пожелтевшие, но хранились аккуратно. Внутри – газетные вырезки, письма, копии служебных документов, фотографии.

– Вот он, – прошептала она, указывая на снимок. – Мужчина с кассеты. Только теперь в другом виде. Официальный портрет. Костюм. Орден. Подпись: Александр Артемьев.

Влад, не отрывая глаз от дороги, ответил сразу:

– Артемьев. Бывший замминистра снабжения в 90-х. Потом -советник губернатора. А теперь, по слухам, контролирует благотворительный фонд, связанный с культурой и детскими учреждениями.

– И он был рядом с Агатой. Возможно, тот, кто увёл её. Или отдал. Или… скрыл.

Алёна достала следующий лист. Это была рукописная записка. Сильно выцветшая, но читаемая:

«Если что-то случится – ищите ответы там, где началось. Дом у леса, 41-й километр. Она помнит, но боится. Я не могу говорить, но могу оставить след. Прости.»

–Адрес, – сказала Алёна.

–Я знаю это место, – кивнул Влад. – Старая дача. В девяностых там был дом отдыха для сотрудников министерства. Потом – заброшено. Сейчас, говорят, охраняется частной службой.

–Почему?

–Неофициально – место используют для встреч. «Старой гвардии». Всё без камер, без телефонов, без лишних ушей.

–Значит, если мы туда попадём…

–Мы можем увидеть то, что никто не должен был видеть.

–Или тех, кто был рядом с Агатой.

–Или саму Агату.

Катя, наконец, подала голос:

–Простите, конечно, что вклиниваюсь в диалог разведки, но вы понимаете, насколько это может быть опасно?

–Да, – ответили в унисон Влад и Алёна.

–И вас это не останавливает?

–Нет, – снова в унисон.

Катя вздохнула:

–Отлично. Тогда, как всегда, я беру кофе, запасной телефон, пудру, газовый баллончик и иду за вами. Если мы встретим призраков прошлого – хотя бы выгляжу прилично.

В тот же вечер Влад оформил неофициальный пропуск – под видом осмотра объекта, принадлежащего городу. Официально -заброшенное имущество. Неофициально -тревожный участок земли.

–Завтра в десять. Без лишнего шума, -сказал он. – Мы поедем втроём. Я беру свой служебный. Катю -спрячем под видом фотографа.

–Это и есть моя суть, – ухмыльнулась Катя. – Всегда с камерой, всегда вне подозрений.

Алёна положила фотографии, бумаги и блокнот Агаты в плотную папку.

Ночь прошла беспокойно. Снилась лестница в библиотеке, которая уводит всё глубже. И девочка, стоящая внизу, в белом платье, держащая в руках книгу. Когда Алёна приблизилась, девочка прошептала:

–Не все страницы можно прочитать. Некоторые надо прожить.

Дорога до дачи заняла чуть больше часа. За городом туман ложился полосами, как мягкие складки ткани, накрывающие всё вокруг. Влад за рулём молчал, Катя то и дело поглядывала на карту в телефоне, а Алёна сжимала на коленях папку.

Дача встретила их серым фасадом и тишиной. Дом выглядел заброшенным, но ухоженным: трава аккуратно подстрижена, крыльцо – без пыли. Было ощущение, что кто-то здесь бывает. Часто. И не хочет, чтобы его замечали.

– Проверка объекта. Быстро.Влад показал удостоверение охраннику на въезде, махнув:

Тот не стал задавать лишних вопросов.

– Двери на замке, но замки новые, – отметил Влад, крутя кольцо ключей. – Сейчас открою. Готовы?

– Всегда, – кивнула Алёна.

– Я боюсь, но тоже готова, – пробормотала Катя.

Они вошли.

Дом был пуст. Свет проникал сквозь занавешенные окна, полы скрипели, как будто выговаривали им каждый шаг. Внутри пахло деревом, влажностью и старой краской. По стенам – ни одной фотографии. Но мебель стояла ровно, пыль отсутствовала.

–Кто-то здесь бывает. Недавно, -сказал Влад.

–Здесь слишком… стерильно, -добавила Алёна.

Они прошли вглубь. За кухней обнаружили дверь, ведущую в небольшую комнату без окон. На полу – ковер, в углу – шкаф. Закрыт, но не на ключ. Влад открыл его.

На верхней полке лежал фотоальбом. Толстый, в чёрной обложке, без надписей.

Алёна сняла его осторожно, как будто это была бомба.

Они сели на диван и начали перелистывать страницы.

–Дети, – прошептала Катя. – Это все дети.

На первой странице – групповое фото. Четверо детей в саду, с табличкой "Дом отдыха. 1990". На следующей – портреты. Девочка в белом платье, мальчик в полосатой рубашке, подросток с косой чёлкой.

И вдруг – та самая фотография. Агата. Моложе, чем на других снимках. С теми же глазами, что смотрели с фотографии из архива. Только здесь она улыбалась.

–Это… дневник. Неофициальный, -пробормотал Влад. – Кто-то собирал эти фото. Сохранял. Но зачем?

–Чтобы помнить, – сказала Алёна. – Или чтобы… напоминать себе, кто был. Что было.

–Или чтобы контролировать.

На последних страницах были заметки. Рукописные, аккуратные.

«Катя. Переведена. Родители вмешались.»«Агата. Тихая, наблюдательная. Слишком много понимает. Может стать проблемой.» «Никита. Сложный, агрессивный. Потенциал – неизвестен.»

Катя замерла.

–Я?

–Другая, – сказала Алёна. – Но…

–Нет. Не в этом дело. Просто… это как лагерный журнал. Только про детей.

Они замолчали. Все трое чувствовали, что пересекли черту. Это уже не просто следы прошлого. Это – архив чужой власти. Архив тех, кто считал себя вправе делить детей по категориям.

Алёна закрыла альбом.

–Я хочу поговорить с Агатой. Теперь не просто как с потерпевшей. А как с той, кто знает.

Влад кивнул. Он ещё раз окинул взглядом комнату, потом медленно прошёлся по стене напротив. Постучал по деревянной панели.

Глухой звук.

–Здесь пусто. Полость в стене.

Он нащупал краешек – сдвинул панель. За ней был тайник. И в нём – ещё одна коробка.

"С. А. Л."На крышке – надпись фломастером: