Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 3)
Итак, по версии Ростопчина, автор письма — Н.П. Панин. А «Цинциннат» — князь Н.В. Репнин, генерал-фельдмаршал, один из главных русских полководцев. А раз опальный дипломат и отставной фельдмаршал встречаются, то уж видится пугающий заговор. В таких случаях император скор на решения. 29 января 1801 года Павел I пишет московскому военному губернатору графу И.П. Салтыкову: «Открыл я, Иван Петрович, переписку… Панина, в которой титулует он князя Репнина Цинциннатом, пишет о некоторой мнимой тётке своей (которой у него однако же здесь никакой нет), которая одна только из всех нас на свете душу и сердце токмо и имеет, и тому подобные глупости. А как из сего я вижу, что он всё тот же, то и прошу мне его сократить, отослав подале, да… чтобы он вперед ни языком, ни пером не врал. Прочтите ему сие и исполните всё». Изумленный Панин заявил Салтыкову, что ничего подобного не писал. Московский губернатор доложил Государю. Через неделю, 7 февраля 1801 года взбешённый Павел I вновь пишет Салтыкову: «В улику… посылаю к вам копии с перлустрированных Панина писем, которыми извольте его уличить. И, как я уже дал вам и без того над ним волю, то и поступите…, как со лжецом и обманщиком».
Междутем слухи об этой истории пошли гулять по Москве. И тогда скромный чиновник коллегии иностранных дел Петр Иванович Приклонский обратился к другому любимцу императора — графу Ивану Кутайсову, бывшему брадобрею и камердинеру Павла I. Чиновник объяснял, что автор крамольного письма — он, а Цинциннатом назвал именно Н.П. Панина, поскольку многие называли графа «римлянином». Кутайсов, не питавший особой любви к другому фавориту — Ростопчину, доложил императору. Московская почта подтвердила, что письмо писано не рукою Панина. Разразился скандал. За три недели до гибели Павла I в опалу попал Фёдор Ростопчин. Теперь его выслали в Москву. Казалось, эта история была специально разыграна, чтобы служить иллюстрацией пословицы «Не рой другому яму…». Если же говорить всерьёз, она вновь показывала опасность использования перлюстрации в собственных целях людьми, неразборчивыми в средствах.
В ночь на 12 марта 1801 года Павел I был убит. На престол взошёл Александр I. Началась «либеральная весна», которая коснулась и ведения перлюстрации. Уже 12 апреля Главный директор почт Д.П. Трощинский сообщал московскому почт-директору Ф.П. Ключареву, что согласно распоряжению нового императора «внутренняя корреспонденция, производимая между собою частными людьми и особлива обитателями Империи здешней была отнюдь неприкосновенна и изъята от всякого осмотра и открытия, а что лежит до внешней переписки, в перлюстрации оной поступать по прежним предписаниям и правилам без отмены». Итак, перлюстрация сохранялась для дипломатической и частной зарубежной переписки.
Каковы же были к этому времени правила перлюстрации? Где она проводилась? Вернёмся на несколько лет назад. В 1795 году в царствие Екатерины II между Россией, Австрией и Пруссией был проведён третий раздел Польши. До 1918 года Речь Посполитая перестала существовать как самостоятельное государство. В состав Российской империи вошли обширные области с миллионами жителей. Власть не испытывала доверия к новым подданным. По предписанию князя А.А. Безбородко 25 июня 1795 года учреждались «секретные экспедиции» в губернских городах Минске и Изяславле (сейчас город в Хмельницкой области. — В. И.). Сюда были направлены четыре чиновника, «знающие искусство перлюстрации», а также «отпущены из С.-Петербургского почтамта нужные для сего дела инструменты и материалы». Главные указания состояли в следующем: пакеты, идущие в Петербург, «отправлять в тамошний почтамт, не касаясь к оным», прочие же письма следовало перлюстрировать, «сняв с них копии или же сочиня Екстракты, и те копии и Екстракты доставлять правившему должность генерал-губернатора». Под «Екстракгами» понималось краткое изложение содержания, говоря по-сегодняшнему, конспекты. Наиболее важный материал следовало направлять «Главному Директору почт для донесения Её Императорскому Величеству». В 1796 годутакие же тайные экспедиции были организованы при пограничных почтовых конторах в Бресте, Гродно, Радзивилове (в Ровен-ской обл.), а также в Вильно. Зато «яко уже не нужные» были ликвидированы службы перлюстрации в Минске и Изяславле. При просмотре корреспонденции требовалось обращать внимание на дела о контрабанде, финансовые операции («ввоз ассигнаций»), а «также и о всём том, что вредно узаконениям и государству вообще и частно», дабы «могли быть взяты надлежащие меры». Таким образом, к началу XIX века служба перлюстрации существовала в восьми пунктах империи: Санкт-Петербурге, Москве, Риге, Бресте, Вильно, Гродно, Палангене (Паланга) и Радзивилове.
Между тем, несмотря на либеральные мечтания Александра I, государственные интересы самодержавной монархии требовали, как можно более полных сведений о настроениях обывателей, особенно в неспокойных районах империи. Уже в декабре 1803 года было потребовано «иметь крайнее наблюдение» за перепиской с заграницей жителей западных губерний, перлюстрируя «все иностранные письма». Подозрительным должно было считать «все те, которые заключают в себе какое-либо свободное и непозволительное суждение на счёт Правительства, изъявляемое на него неудовольствие, злоумышленные сношения с иностранцами, условия или соглашения к скопам (возмущениям. — В. И.) потаённых партий, словом вето, что имеет вид наклонности к возмущению тишины и безопасности государственной». В результате секретные экспедиции появились в Белостокской и Подольской почтовых конторах. В июле 1809 года Александр I своим указом министру внутренних дел князю А.Б. Куракину предписал восстановить перлюстрацию в Минской губернской почтовой конторе, «обратив меру сию особенно на тех жителей губернии, кои наиболее привлекают на себя примечание Правительства». В ходе русско-турецкой войны 1806–1812 годов, когда русская армия вошла на территорию Дунайских княжеств, в сентябре 1810 года, по указу Александра I была учреждена секретная почтовая экспедиция в Яссах. Надо сказать, что по примеру своих предшественников Александр I занимался делами перлюстрации сам. Лишь на время своего отсутствия в столице он указал новому министру внутренних дел О.П. Козодавлеву в марте 1812 года передавать копии перлюстрированных писем председателю Комитета министров.
Ещё одним важным объектом наблюдения при проведении перлюстрации, о котором нам известно с конца XVIII в., были части российской армии, участвовавшие в военных действиях, а также жители занимаемых территорий. В январе 1799 г., готовясь к войне с Францией, в корпуса русской армии были направлены помощниками полевых почтмейстеров чиновники, имевшие опыт перлюстрации. Например, в корпус Б.П. де Ласси и в корпус А.Г. Розенберга помощниками почтмейстера 17 января 1799 были командированы из Главного почтового правления Е.И. Киммель и А.П. Штер. Как докладывал Николаю I Главноуправляющий Почтовым департаментом князь А.Н. Голицын после смерти А.П. Штера, тот находился в Главной квартире фельдмаршала А.В. Суворова «для секретного наблюдения за перепискою, проходившую чрез Полевой почтамт нашей армии». Во время заграничного похода русской армии 1805–1807 гг. также были созданы Полевые почтамты, почтмейстеры которых выполняли и функции перлюстраторов. Ещё до начала русско-турецкой войны 1806–1812 гг. последовало распоряжение Александра I 16 августа 1806 г. санкт-петербургскому почт-директору откомандировать к командующим армиями М.И. Голенищеву-Кутузову и И.И. Михельсону по полевому почтмейстеру с помощником «с нужным наставлением… так и по секретной части». 9 февраля 1808 г. началась очередная и последняя русско-шведская война. За несколько дней до этого, 31 января, командующий русской армией Ф.Ф. Буксгевден направил письмо министру внутренних дел князю А.Б. Куракину. В нём сообщалось о указании императора создать при Главной квартире полевую почту для приёма и отправки не только казённых пакетов, но и партикулярных (частных) писем. 11 февраля СПб. почт-директор Н.И. Калинин доложил министру о назначении полевым почтмейстером титулярного советника А. Гиб-нера, его помощником — титулярного советника Шишмарёва, о снабжении их всем нужным для работы Полевого почтамта, а
Организация перлюстрации почты, идущей через Великое княжество Финляндское, и впоследствии оставалась в поле внимания российских властей. Организатором перлюстрации являлся финский почт-директор Ладо. Министр внутренних дел О.П. Козодавлев 1 октября 1811 г. сообщил финляндскому почт-директору Высочайшую волю о производстве перлюстрации в Финляндском почтамте. 23 декабря 1811 г. Александр I повелел финляндскому почт-директору «О всех делах чрезвычайных и тайне подлежащих» доносить непосредственно