Владлен Дорофеев – Русская история: неизвестное об известном. Истории русской провинции (страница 4)
На третий день приключений, когда ребята радовались свободе, тем более они уже были в 30 верстах от Ельца, вдруг на берегу послышался звон дорожных колокольчиков. Мальчишки быстро причалили к берегу и хотели спрятаться на деревьях. Вдруг не увидят, вдруг пронесет. Но Мише пришла идея получше: прятаться надо под лодкой. Но, беглецы упустили одну деталь: лодка была мокрой, а дождя в тот день не было. И знаменитый на весь Елец полицейский, подойдя к лодке, сразу обо всем догадался. Тут-то все и закончилось.
Полицейский не стал их бранить, выкручивать руки, а даже устроил с маленькими преступниками пикник и стрелял уток. А в беседе с подростками рассказал, как его самого выгнали из шестого класса гимназии. Но каждый из пойманных знал: наказание ещё впереди и позор неминуем.
«Они прибыли в гимназию как раз во время большой перемены в сопровождении пристава, и я видел, как их вели по парадной лестнице на второй этаж, где находилась приёмная комната директора гимназии Николая Александровича Закса. Трое шли с понурыми головами и хмурыми лицами, а Пришвин заливался горькими слезами», – лаконично повествует об этом событии учащийся той же гимназии Д. И. Нацкий, коренной житель Ельца, впоследствии многие годы работавший врачом в железнодорожной больнице.
Всю жизнь после этого Пришвин с горькой иронией вспоминал шутку, которой встретили неудачливых беглецов гимназисты: «Поехали в Азию, попали в гимназию».
Один из участников побега, Константин Голофеев, в своих показаниях заявлял: «Первая мысль о путешествии была подана Пришвиным, которому сообщил о ней проживавший с ним летом кадет Хрущов, а Пришвин передал об этом Чертову, а затем мне. Устроил же побег Чертов».
История сохранила документы. Согласно одному из них, «…педагогический совет, рассмотрев все вышеизложенные обстоятельства, признал, что ученик Чертов был главным руководителем всех поименованных учеников и, располагая денежными средствами, приобрёл на остальных влияние, которым и воспользовался для задуманного им путешествия, что им же, Чертовым, куплены револьверы, ружья, топор, порох, патроны и лодка; остальные ученики, по убеждению педагогического совета, были только исполнителями задуманного Чертовым плана, увлекшись заманчивостью его предложений, а потому совет постановил: ученика II класса Николая Чертова уволить из гимназии… а остальных, Пришвина, Тирмана и Голофеева, подвергнуть продолжительному аресту с понижением отметки поведения за 1-ю четверть учебного года».
Вот такой случай произошёл с Михаилом Пришвиным в гимназии. Позднее он опишет эпизод в своей книге «Кощеева цепь». Правда в ней не будет ни слова о том, как мальчики плакали и сдавали друг друга.
Когда Михаилу исполнилось пятнадцать лет, он в запальчивости оскорбил учителя, другой преподаватель написал докладную записку, по результатам рассмотрения которой единогласным решением педагогического совета Михаил был исключен из гимназии. Это документально подтверждённый исторический факт. Более того, будущий писатель остался с «волчьим билетом», без права поступать в какое-либо иное учебное заведение. И только благодаря ходатайству родного дяди, брата матери – богатого пароходовладельца, Михаил отправился доучиваться в Тюменское реальное училище.
В революционные годы, Михаил Михайлович возвращается на несколько лет в Елец. Сначала – в родное Хрущёво
Жизнь часто преподносит странные сюрпризы. Так было и Михаил Михайловичем. Он становится учителем географии в Елецкой мужской гимназии, давшей ему когда-то «волчий билет» в жизнь. И Пришвин встает за кафедру преподавателя.
Будущий писатель налаживает краеведческую работу, некоторое время служит заведующим библиотекой в селе Стегаловка, организует городскую библиотеку. А самое ценное, что сделал Пришвин, он по поручению Отдела народного образования спас от уничтожения книги из барских усадеб и перевёз их в Елец.
Михаил Михайлович, хорошо понимая и зная природу вещей, людей, деревьев, птиц и зверей, так и остался неразгаданным до конца, даже своими собратьями по перу».
От себя добавлю, что Пришвин создал первую коллекцию Елецкого краеведческого музея.
В «Автобиографическом конспекте» за 1881 год Бунин запишет: «С конца августа жизнь с Егором Захаровым (незаконным сыном мелкого помещика В. Н. Рышкова, нашего родственника и соседа по деревне Озерки) у мещанина Бякина на Торговой улице в Ельце. Мы тут ″нахлебники″ за 15 рублей с каждого на всем готовом.».
Торговая улица… Центральная, фасадная, деловая часть города. Печально знаменитые своими разгулами елецкие миллионщики, нравы которых хорошо отображены в рассказе Лескова «Грабеж», предпочитали здесь строить свои особняки, причём их первый этаж отдавался под магазины и лавки.
«Запах пекарен и железных крыш, мостовая на Торговой улице, чай, булки и персидский марш в трактире ″Карс″… Политые из чайников полы в лавках, бои знаменитого перепела у дверей Рудакова, запах рыбного ряда, укропа, романовской махорки», – атмосфера, ежедневно окружавшая ученика начальных классов Елецкой гимназии Ивана Бунина.
Улицу обслуживал водопровод, построенный задолго, чем во многих губернских центрах. В начале столетия в просторном особняке XVIII века открыли синематограф «Экспресс», куда, наверняка, мог заглядывать, приезжая позднее в Елец, будущий писатель. В этом доме, взятом под республиканскую охрану, до последней поры размещался кинотеатр «Ударник». Сейчас, по-моему, школа искусств, что тоже приятно.
Сегодня улица стала пешеходной. Вновь забелела лепнина на фасадах особняков. Рассеяные тени от ажурных кованых ворот легли на восстановленную кое-где прежнюю мостовую. Тихо поскрипывают самовары на цепях над входом в чайную. Зажигают свет стилизованные под старину фонари, шумят фонтаны, и отбивают время Елецкие куранты на старинной водонапорной башне, прозванной в народе «Хренниковской».
Водонапорную башню в Ельце построили в 1872 году, и она до 1932 года снабжала водой центральную часть города. В начале 70-х годов её спас от сноса начальник городского коммунального хозяйства Александр Яцунов, фронтовик, кавалер ордена Славы. А в ноябре 1974 года горожане впервые услышали мелодичный звон Елецких курантов мастера-часовщика Михаила Гребёнкина.
По дороге с юбилейных торжеств, когда Ельцу исполнилось 850 лет, я ехал в одном купе с композитором Тихоном Николаевичем Хренниковым и спросил у нашего славного земляка о водонапорной башне: «Небось вашего отца или деда собственность?». Он улыбаясь ответил: «Мы бедные были, это родственники были богатые, купцы Хренниковы. Я потом, в тридцатых, своего брата по этой линии, от лагерей спасал.».
Торговая улица берёт свое начало в Чёрной слободе, где провели свои молодые годы главные персонажи бунинской «Деревни» – братья Красовы: «… на этой полугоре, среди вросших в землю мазанок с прогнившими и почерневшими крышами, среди навоза, который сушили перед ними для топки, среди мусора, золы, тряпок…».
А недалеко, у старинных городских ворот, над высоким берегом Ельчика, к Торговой улице примыкал Бабий базар. «Базар как будто другой город в городе. Очень пахучие ряды. В обжорном ряду, под навесами над длинными столами и скамьями, сумрачно. В скобяном висит на цепи над срединой прохода икона большеглазого Спаса в ржавом окладе. В мучном по утрам всегда бегали, клевали по мостовой целой стаей голуби. Идёшь в гимназию – сколько их!». Дороги гимназиста Арсеньева…
С этим древнейшим местом связано множество легенд. И сегодня бытует предание, что здесь в средние века продавали татары в рабство русских пленниц.