Но память осталась. Скорбная память на елецких погостах. Древними шеломами выглядят часовни на братских могилах ельчан и поныне. Но хранит их вечный покой Богоматерь Елецкая. Легенда утверждает, что Тимур пленив князя и бояр елецких, двинулся в верховья реки Сосны, опустошая селения. 15 августа ему приснилась Матерь Божья – защитница христиан. Собрал на утро Тимур своих вельмож и после совета с ними решил, что они будут разбиты, если двинуться дальше. И ушли басурманы восвояси!
В Орловском госархиве нашёл я в «Прибавлении к Орловским губернским ведомостям» под №7 за 1840 год сообщение Елецкого городничего Холодовича, который писал: «Икона (Елецкой Божьей матери) весьма древняя, ещё до нашествия Тамерлана она была (перенесена) из острога Талим в Елецкий Троицкий монастырь. Величина: 1 ¾ аршина в ширину, 1 ¾ в вышину. На ней следующая запись: сей образ Божьей Матери изволением Божьим спасен от нашествия Темир-Аксака в 1385 году и перенесён в Елец.
До 1768 года этот образ находился в монастыре. Но когда он в этом же году сгорел, а монахи были переведены в Тамбовскую губернию в город Лебедянь, в монастырь, называемый Елецким Лебедянско-Троицким, образ, спасенный от пожара, был поставлен в Елецкую Соборную Николаевскую церковь.
Из Собора, ежегодно 8 июля, в память освобождения города Ельца от покорения Тамерланом, с этим образом производится крестный ход в село Талец.
Но потом его отменил Елецкий Протоерей Иоанн Орловский, узнав, что её хотят отнять жители села Талец. И теперь этот крестный ход из Собора до Казанской кладбищенской церкви. Её (икону) возобновили и великолепно украсили. Кто отправляется в дорогу всегда молятся перед ней».
Далее городничий упоминает, что во времена нашествия Тамерлана с Красной площади Ельца к реке Сосне шёл подземный ход «обложенный дубовым лесом». И ещё один интересный факт: «В Ельце на Красной площади лежат 6 чугунных пушек, которые по преданию были применены против войск Тамерлана, стоявшего на Аргамач горе. Это название произошло из того… Один татарский военачальник в виду русских на своем коне Аргамач стремительно был занесен на эту гору, откуда сорвался и погиб вместе с конем.».
Елецкий собор. 1900-е годы
Лишь спустя почти столетие упоминание о городе Ельце вновь появились в летописях: «А мне не вступатися в вашу (отчину), в Елеч и во все Елецькая места. А Меча нам ведати вобче…» – из грамоты рязанского князя великому Московскому князю о признании Ельца за Московским княжеством, 1483, июнь 9. Но и через век здесь неспокойно: «…об отказе в 1592 г. тяглых крестьян от помещиков в связи с их записью в стрелецкую и казацкую службу во вновь устраиваемом г. Ельце.». И ещё столетия здесь будет нужда в воинах.
Елецкие дружинники преграждали путь печенегам и половцам, в составе курского полка ходили в печальный поход с легендарным князем Игорем Северским, бились на Калке с войсками Чингисхана, одни из первых встретили орды Батыя, во главе с князем Фёдором Ивановичем Елецким громили Мамая на поле Куликовом, дрались в осажденном Ленвардене с крестоносцами под командой князя Ивана Михайловича Елецкого. В Лейпциге, на мемориале в память «битвы народов», в Георгиевском зале Московского Кремля, в Севастополе и в Болгарии на Шипке, золотом написана летопись ратных подвигов 33-го елецкого пехотного полка русской армии, сформированного в этом городе ещё Петром Первым. Последним оставил автограф советский солдат на стене Рейхстага: «Мы из Ельца».
Подстать судьбе города складывалась биография ельчан. Вот что об этом говорят древние рукописи. 1594 год. Из Тобольска вверх по Иртышу до реки Аркарки (левый приток Иртыша) проследовала экспедиция, возглавляемая князем Андреем Елецким. Наказом царя Фёдора Ивановича на Елецкого возложено: «…итить города ставить вверх Иртыша, на Тару реку, где бы государю было впредь прибыльно, что б пашню завести, и Кучума царя истеснить, и соль устроить…». И в том же году князем Елецким был заложен город Тара.
А этот документ я нашёл в Центральном архиве древних актов: «…вышел… полонян из турок на Каменное, а… в расспросе оказался он родом ельчанин, сын боярский Васька Скурыдин. Взяли де его татарове в станице в Елецком уезде, на речке на Сосне, а взяли де его Ваську в то время, как был в Московском государстве Заруцкий Мартин и пришедши де в Крым, продали на каторгу, и на каторге де он 40 лет, а как погромил ишпанский король каторги, и невольников с каторги отпустил в Русь 60 человек, а шел де он через Литовскую землю…». Так обычная жизнь русского воина переплелась с будничной историей рядового русского города.
Мост через реку Сосна в Ельце. 1900-е годы
Прав был историк В. Н. Татищев, когда из-под его пера появилась фраза: «Елец, ставший на окраинах русских владений, был издревна стратегическим пунктом: бе бо страна сия защита земле русстей».
Со стороны Манежной улицы к Бабьему базару примыкал Елецкий театр. Драматург Александр Николаевич Островский, говорят, впервые ставил в нём некоторые из своих пьес. В одном из писем отсюда он восхищался, как легко и свободно работается здесь художнику.
На подмостках елецкого театра некогда блистал знаменитый на всю Россию комик Александр Евстафьевич Мартынов.
Актёр Александр Евстафьевич Мартынов
Весной 1860 года Мартынов, в сопровождении Островского, поехал на лечение от чахотки в Крым, выступая проездом в Москве, Воронеже, Харькове, Одессе. Тогда-то он выступил в Ельце. Умер на обратном пути, в Харькове, 16 (28) августа 1860 года. Похороны Мартынова в Петербурге превратились в многотысячную демонстрацию демократической общественности, воспринявшей смерть артиста как национальную потерю. «Дыхание трагического определяло грустный характер комизма Мартынова, комизма, в котором звучало затаённое страдание», – писал театральный критик Б. Н. Асеев.
Актриса Варвара Осиповна Массалитинова
29 июля 1878 года в Ельце родилась будущая актриса Малого театра, народная артистка РСФСР Варвара Осиповна Массалитинова.
Артист Николай Осипович Массалитинов
А 24 февраля 1880 года в Ельце родился её брат – ученик Станиславского, русский и болгарский актёр, режиссёр, театральный педагог, народный артист НРБ Николай Осипович Массалитинов.
Понятно, что знаменитые артисты уже с детства впитали любовь к театру в атмосфере елецких представлений.
Старое здание театра сохранилось. Гастроли заезжей труппы всегда были событием для города, как, впрочем, и для актеров, по их признанию, событие – работать в столь хорошо приспособленном помещении. В это трудно поверить, когда узнаешь, что за пять дней оккупации города фашисты устроили в театре конюшню, а, отступая, разрушили крышу.
Восстанавливать здание и театральную жизнь приехал в 1946 году Александр Фёдорович Матвеев. Ученик Дмитриева и Мейерхольда, однокашник Игоря Ильинского по театральным курсам «Парм – 9» – Матвеев стал последним директором советского Елецкого театра, закрытого в 1949 году.
Потом Александр Фёдорович восстанавливал сильно пострадавший в годы войны Елецкий краеведческий музей – детище Пришвина, организовал объединение кинолюбителей, сплотил вокруг себя краеведов. Он так и не смог уехать из Ельца, хотя сестра Николая Островского звала его в солнечный Сочи директором музея писателя. Замечательный человек и чудесный собеседник, Александр Фёдорович всю жизнь посвятил изучению истории Ельца, и жаль, что не нашел в нём тогда должной поддержки.
Я рад, что застал его в живых и узнал от него много интересного из истории родного города. Не так давно в Ельце появился новый театр, а значит город будет жить той жизнью, которую заслуживает по праву.
Елецкий городской семейный парк. 1900-е годы
По соседству с театром, за старинной медной оградой, пылит все лето тополиным пухом городской парк. Это бывший ботанический сад российского табачного короля – Заусайлова. Известный до революции не только как поставщик Двора Его Императорского двора, но и мудрый хозяйственник, строивший для рабочих хорошие каменные дома и плативший немалые деньги. А поликлиника, сооруженная на его средства тоже для рабочих, украшает и поныне город своей сказочной архитектурой, яркими изразцами фасада и интерьера абрамцевской работы Михаила Врубеля.
О былой красоте сада напоминают сегодня лишь старый грот и останки фонтана, да традиционные цветники пахучего «табаку». С детства я любил «мылить» руки нежными лепестками этого цветка, вдыхая густой аромат и удивляясь его «мойдодыровским» качествам.
Елецкий городской детский парк. 1900-е годы
С этим уголком города у Пришвина ассоциировались поэтические мгновения жизни. В автобиографической повести «Кащеева цепь» он писал: «Алпатов направляется к городскому саду… В саду он скоро находит ту самую лавочку, где сговаривался бежать гимназистом в Азию открывать забытые страны. Тут же он когда-то решил себе открывать тайную жизнь. Всё тут было – на этой лавочке. И опять на ней же он садится теперь и принимается читать Бельтова ″К развитию монического взгляда на историю″.».
Совсем о другом вспоминает Бунин в повести «Деревня»: «В городском саду играет оркестр стражников… Казаков прислали целую сотню… И третьего дня на Торговой улице один из них, пьяный, подошёл к открытому окну общественной библиотеки и, расстегивая штаны, предложил барышне-библиотекарше купить ″арихметику″. Старик-извозчик, стоявший подле, стал стыдить его, и казак выхватил шашку, рассек ему плечо и с матерной бранью кинулся по улице за летящими куда попало ошалевшими от страха прохожими и проезжими.».
