Владислав Владимирович – Согласен на любую работу... (страница 15)

Я улыбнулся, глядя как она встаёт, несмело целует меня в губы и пошатываясь идёт в предбанник. Вскоре раздался скрип двери и я остался предоставлен сам себе. Проходя мимо Валиной комнаты, я слышал, как она громко сопит. Зайдя, поправил одеяло, прошел на кухню, где налил себе остатки коньяка, взял телефон. Смска от Светланы, где она рассказывает о перепятиях судьбы и том, что встретила мужчину, того самого, а не такого как я. Зато в аське Настю бомбило.

Настя – Не едь никуда!

Настя – ты не понимаешь, это западня!

Настя – оставайся завтра дома, а когда вернешься, я вся твоя!

Настя – (фото) смотри, что у меня есть, и все рабочие!

Настя – теперь прочувствовала в полной мере, хочу, чтобы нормальный член там побывал! (Фото)

Настя – пообещай, что будешь осторожен… раз такой упертый.

Я – понял, принял, учту.

Я – попка класс! Готовь заранее!)))

Отложил в сторону телефон, когда неожиданно он пиликнул.

Игорь Сергеевич – автобус Екатеринбург – Гари, Прибытие от 13 часов, у водителя коробка. Заплатить 300₽. Удачи.

Интересно… даже очень. Мой заказ из ебурга отправили сюда, да ещё с такой скоростью. Еще раз осмотрел стол, заваленный бумагами. Сгреб все в папку, надеясь, что Валентине хватит смышлёности не вплетать это дело в летопись. Откинувшись на подушку, засопел.

Разбудил меня не писк будильника, а чьи-то настойчивые звонки. Поднял трубку я машинально.

- Дмитрий Сергеевич, вас ждут. – я взглянул на часы, 5-45. Гады. Но спорить не стал, поднимаясь.

- Иду, - коротко бросил я сонным голосом, принялся одеваться. Шерстяной костюм, синяя рубашка, кашемировое пальто и туфли с меховым подкладом. Вытащив ПМ из лифчика, загнал патрон в патронник, поставил на предохранитель, вышел из дома, тихо прикрыв калитку, чтобы она не скрипнула и не разбудила Валентину. Отъехав метров на сто, увидел, как на дорогу выбежала девушка, оставшись стоять посреди дороги. Сердце сдавило, но мерный шум колес отогнал рефлексию.

- Дима, - протянул я руку водителю. – при посторонних можно Дмитрий Сергеевич. - Выдал я молодому парню с одной звездой и одним просветом на погонах.

- Иван, - пожал он мне руку.- Куда едем-то, Сергеич?

Я достал из внутреннего кармана сложенный распечаток карты, указывая на точку – Деревня Кошмаки. Именно там исчезло больше всего людей и именно оттуда сбежал один единственный свидетель – шестилетний пацан. Иван кивнул, показывая, что знает где это.

Лед под колёсами хрустел, от чего машину слегка заносило и Ивану пришлось включить полный привод. Я поправил нож, тот самый клейменный якут, подвязанный платком к щиколотке, в надежде, что он не пригодится, уставился в окно. Справа большое пространство занимало болото с редкими деревцами, за болотом, через пару километров, сплошной стеной стоял лес. Слева, серебрясь изгибами, тянулась Сосьва, еще не скованная льдом, но уже готовящаяся к этому. Иван периодически курил и матерился на дорогу, не вытаскивая сигарету изо рта. Я тоже нащупал пачку в кармане, закурил. Все эти разговоры, предупреждения и предчувствия меня конкретно так напрягли. Не езжай, не делай… если не я, то кто? Нет уж, взялся за гуж, не говори, что ингуш…

С широкой накатанной дороги свернули налево, на едва заметную колею, ведущую сквозь лес к реке. Ночной снег почти скрыл свежие следы двух автомобилей. Попросив Ивана остановиться, вышел из машины, прошёл немного вперёд. Рукой в перчатке смахнул свежий снег с примятого. Вернулся в машину.

- Не знаешь, во сколько снег ночью пошел? – спросил У лейтенанта. Тот пожал плечами, трогаясь с места. Две машины проехали ночью. Перед тем, как выехали мы. Действительно, ловушка. По хорошему, развернуться бы и вернуться сюда завтра. А с другой стороны, люди ехали, готовились.

- Вань, давай местами поменяемся? – предложил я, когда впереди замаячил просвет.- Только ты на заднее сиденье и опустись пониже. – Иван взглянул на меня, как на идиота. – Засада там, по ходу. – поспешил пояснить. Лейтенант кивнул, остановился и быстро перебрался на заднее сиденье, уступая мне место. – Если всё выйдет из-под контроля, просто уезжай, расскажешь, что произошло. – Не оборачиваясь бросил я, подъезжая к деревушке на берегу.

С десяток домов, три из которых были целы, остальные начали заваливаться и проседать под землю. Как там было у Конан Дойля? Этюд в розовых тонах? Здесь тона были белые. И серо-черные. Остановившись у крайнего дома, написал Вале смску, чтобы встретила автобус и расплатилась, что это всё для нее. Удалил полностью переписку с Настей, включая медиафайлы. Поставил на телефон блок паролем, убрал в карман.

Припорошенные следы машин чётко виднелись впереди и исчезали на спуске к реке. Достал пистолет, проверил патрон в патроннике, засунул обратно. Стараясь не шевелить губами, тихо произнёс.

- Если что, не геройствуй, уезжай. – Не дожидаясь ответа, вышел на улицу. Несколько свежих следов от ботинок вели от автомобильных к третьему дому. Хоть было и морозно, я расстегнул пальто и пиджак, чтобы можно было свободно достать оружие. Сделав несколько шагов по направлению к дому, куда вели следы, заметил на снегу, своего рода рябь воздуха, как если бы разгоряченная солнцем земля искажала горизонт.

Руки сами потянулись к кобуре. Щелчок предохранителя и марево немного изменилось, смещаясь к стене дома и отступая. Я прикрыл левый глаз, а перед правым встало свечение знака – змей и внутри отрезок реки. Рука сама навела ствол, нажимая на спусковую скобу. Раз, второй, третий. После третьего выстрела из пустоты забил фонтанчик крови, а на пистолете засветились красным иероглифы, похожие на тот, что изображён на моём ноже. Марево маскировки начало спадать, проявляя человека в полицейской форме, когда что-то жёстко ударило меня слева в челюсть, отправляя в нокаут.

Глава 8

Сознание возвращалось туго, сначала появилась звенящая боль, потом ощущение своего тела, а только потом я попытался открыть глаза. Оба не получилось, левый глаз хорошо так заплыл, зато правым смог рассмотреть окружающее меня. Я лежал на снегу в одних брюках и расстёгнутой до пояса рубашке. Руки были стянуты верёвкой и привязаны к ногам человека, лежащего следом за мной, к моим вытянутым ногам был в такой же позе привязан бессознательный Иван. Наши тела, создавали круг, связанными руками и ногами, в центре которого лежал мальчик, а над ним склонился и что-то негромко шептал, на непонятном мне наречии человек в полицейской форме. У выезда, на дороге стояло три полицейских уазика, возле которых толпились пять человек, четверо в форме полиции и один в гражданском. Его я узнал, видел фото главы администрации.

Мужчина, что склонялся над пацаном, что-то нарисовал ему на лбу, закончив читать странный речитатив, выпрямился и помахал рукой ожидающим у машин людям. Те быстро погрузились в машины, вереницей скрываясь за деревьями. Я наконец-то смог его разглядеть. Видимо, это и есть тот пресловутый Пал Палыч, о котором говорил Василий. Крупный мужчина, ростом за 190, с таким же выдающимся животом, хмурый взгляд из-под кустистых бровей, немного обрюзгшие щеки, делающие его слегка похожим на бульдога. Проводив взглядом машины, мужчина принялся раздеваться, сначала упала форменный бушлат, с надписью «полиция», следом полетел китель с погонами подполковника. Хм, а я думал он майор. Когда на снег упала рубашка и майка, оставив мужика полуобнаженным, он неожиданно повернулся ко мне.

- Смотришь, глазастый? Ну смотри-смотри. – Ухмыльнулся, глядя мне в глаз, а я не мог отвести взгляда от символа на его лбу и того, что изгибы реки не заканчиваются кругом змея, а уходит также извиваясь вверх, к затылку. Наверняка это что-то да значит. Я дёрнул руками и ногами одновременно, пытаясь сдвинуться, но сдвинуть привязанные ко мне тела не смог. – Дергаешься? Дергайся. Это тебе не поможет. – Густым басом, немного устало проговорил он, начав расстёгивать ремень брюк. – Небось думал, что приедешь, жалобы накатаешь, всех нагнешь? А видишь, как получилось. Как раз не хватало двоих для ритуала. А тут и ты, и Ваня, да. А Люська у него хороша, жаль попользовать не получится. – А я опять дернул ногами, пытаясь растормошить младшего лейтенанта. И почувствовал, что привязанный к ноге платком якут, никуда не делся, но вот как до него добраться? – Не Старайся, «Взгляд забвения» ты с них не скинешь.

Пал Палыч разулся, засовывая носки в ботинки, скидывая на землю брюки и трусы. Оставшись полностью голым, пошел по кругу вдоль лежащих тел, что-то говоря на непонятном языке. Его огромный живот колыхался из стороны в сторону при каждом шаге, а и без того крошечный член вжался от мороза еще больше. После того, как завершил полный круг, прошёл к мальчику, раскидывая его руки и ноги в форме звёзды, поднял голову к полуденному солнцу, что скрывалось за толщей облаков.

- За сотни лет жизни, я видел уже таких выскочек как ты, - видимо ему было скучно, или хотел поделиться, зная, что дальше уже ничто и никуда не уйдёт. – И видящие, типа тебя попадались. Но всех их приняла моя река, как примет и тебя. – Он начал протаптывать дорожки от каждого тела к мальчику в центре. – да И потом, я разве много беру? – Подошел ко мне вплотную, заглядывая в лицо. Только человеческого в его глазах ничего не осталось: желтые, с черными крапинками и вертикальным зрачком. По промерзшему телу пробежались мурашки, но взгляд не отвел, на что Палыч весело хмыкнул, потопал обратно к центру. И если я правильно понимаю, он сейчас рисует двадцатилучевую звезду, сходящуюся на мальчишке. Я дёрнулся ещё раз, и ещё, и еще, вызвав лишь смех у существа. Человеком язык больше не поворачивался назвать. От моих дерганий застонал Иван, а я почувствовал, как пропитанная подтаявшим снегом веревка начала соскальзывать с моего запястья. Тем временем, тварь в человеческом обличии, закончила с дорожками, остановилась у пацана, разглядывая его лицо. – Надо привыкнуть к новому телу и лицу. – Басовито Рассмеялся он, поднимая руки к облысевшей макушке.