Владислав Вишневский – Искусство отказаться от войны (страница 2)

Поворот не туда

Пхукет. 6 сентября 2024, пятница

Есть такой парадокс: когда живешь у моря – оно перестает быть интересным. Как и бассейн во дворе – вроде есть, но ты в нем почти не бываешь. У меня дома два бассейна: на первом этаже и на крыше. Меня там никогда не встретишь. Подобное можно наблюдать и в повседневной жизни: мы радуемся здоровью только после продолжительной болезни, а пребывая в здравии не ценим этого, считая хорошее состояние нормой. По-настоящему начинаем ценить что-то лишь тогда, когда теряем.

Так я, живя на острове, уже полгода не был на море и даже не выезжал за пределы своего района. У многих тут похожая история. И вот, компанией друзей мы наконец собрались в небольшое путешествие на выходные на материк – в потрясающее местечко под названием Као Лак. Там мы забронировали три миловидных дома с видом на море за сущие копейки. Хотели отдохнуть, перевести дух и просто немного попутешествовать. Таиланд невероятно разносторонний, с восхитительной природой: горы, водопады, тропические джунгли. Поехали мы исключительно мужской компанией. Дамочки в это время устроили свой домашний шабаш – с вином и косметическими процедурами.

Один из друзей специально для этой поездки на несколько дней арендовал машину. Все собрались в условленном месте в назначенное время и ждали, когда он нас заберет. Он всегда опаздывал. Этот раз не был исключением. Но у сегодняшнего опоздания была весомая причина – он попал в небольшое ДТП, когда выезжал от торгового центра. В него въехал байк. Пока они решали, как поступить, вызывать ли страховую, шло время, которого у нас не было. Вопрос решился на месте парой тысяч бат – и он выехал за нами.

Перед путешествием мы заехали на вечеринку в честь открытия граффити-магазина нашего друга. Поболтали, пожарили барбекю, послушали музыку и просто хорошо провели время. Около 22:30 мы стартовали в путь с отличным настроением и предвкушением насыщенного уикэнда. Между Пхукетом и материком есть мост, длиной около полукилометра, по которому мы выехали с острова. Дорога должна занять около полутора часов. Ребята были навеселе и я вызвался трезвым водителем. Я обожаю управлять автомобилем и соскучился по этому. С погодой не подфартило, шел сильный дождь, лило как из ведра. Едем не быстро, принципиально не гоняю в дождь. Уже был опыт аквапланирования – удовольствие ниже среднего.

До отеля оставалось пять минут. Время едва перевалило за полночь. Дорога была абсолютно пустая. За все время в пути мы, кажется, не встретили ни одной машины. Казалось, что мы одни во всем Таиланде. Я ехал почти в слепую: машина тонирована в круг. Тут тонировка разрешена, но из-за нее ночью видимость падает почти до нуля. Плюс ливень и плохое освещение дорожного полотна, а местами вовсе его полное отсутствие, делают видимость еще хуже.

Переодически трасса проходила через небольшие городки – своеобразные «оазисы» – пятна освещенного дорожного полотна в ночной темноте. Мы въехали в один из таких городков с одним-единственным большим перекрестком, к которому мы стремительно приближались. Светофор мигал желтым. Перекресток был пустым. Казалось, скорость была 40 км/ч, но на деле – около 100 км/ч. Я выехал на середину перекрестка – и тут происходит резкий, неожиданный и крайне мощный удар. Такой силы, будто я сбил корову. Момент для меня был в замедленном действии, словно в «Матрице». Боковым зрением я вижу, как мимо моего окна вниз головой пролетает человек.

Я ударил по педали тормоза. Машина заскользила по мокрому асфальту. Тормозной путь составил около сотни метров. От удара телефон вылетел в ноги и музыка, играющая с него, резко оборвалась. Ее заменила гробовая тишина. Все замерли в шоке.

Никто не понимал, что произошло. Я единственный, кто видел пролетающий в воздухе силуэт человека. Это был байкер.

В голове начал перебирать варианты исхода событий. Если он погиб, с большой вероятностью я сяду в тюрьму. К тому же у меня не было водительских прав – российские в Таиланде не действуют. Вся сцена заняла не более десяти секунд, но для меня они тянулись целую вечность.

Прервав оглушающую тишину, я тихо произнес:

Я убил человека

38 недель

Москва. 26 ноября 1994

Прямо под нами жили две возрастные женщины – мать с дочерью, вечно злые и недовольные. Те самые бабки, которых терпеть не может и обходит стороной весь двор. Мама рассказывала, что они целыми днями били в потолок шваброй и стучали по батареям – даже когда никто не шумел. Видимо, просто не было других дел.

Я должен был появиться на свет через две недели. Мама была на 38-ой неделе беременности. В этот день у нас дома скромно отмечали день рождения маминой подруги, у которой был пятилетний сын – ровесник моего старшего брата. Мальчишки бегали по квартире и играли в прятки. Это не понравилось нашим соседкам – старым девам.

Они поднялись и начали долбиться в дверь. Подруга с мужем – сидели на кухне. Мама ждала гостей и пошла открывать. Едва приоткрыв дверь, соседки выдернули мать и за волосы стащили ее вниз, к себе на лестничную площадку. Женщина постарше – ей было больше восьмидесяти – скрутила беременной девушке руки за спиной и держала, пока ее дочь, которой было под шестьдесят, наносила град ударов по животу, со словами:

– Чтобы ты больше уродов не рожала!

Внутри живота находился я.

Мать кричала от боли, пока они ее избивали. На зов прибежали подруга с мужем и вырвали ее из лап соседок-убийц. У нее началось кровоизлияние и отошли воды. Начались преждевременные роды.

Через четыре часа на свет появился я. После рождения мне поставили диагноз – гидроцефалия: попадание жидкости в мозг. Последствия могли быть самыми тяжелыми – быстрорастущая голова, задержка в развитии, а самое страшное – смерть. С таким долго не живут. Мать была в отчаянии и ревела целыми днями. Она боялась за жизнь своего ребенка.

Родители специально не делали УЗИ, чтобы пол был сюрпризом. Отец мечтал о девочке. Во время родов он был в командировке и прилетел первым рейсом – сразу, как узнал, что мама родила.

В роддоме собрались члены семьи и друзья. Отец забежал и, ни с кем не поздоровавшись, направился прямиком к доске с именами родивших. Слева – голубая доска, с теми, у кого родились мальчики, а справа – розовая, с девочками. Он уверенно подошел к розовой. Судорожно пробежался глазами по периметру доски – искал знакомую фамилию. Когда понял, что ее там нет, резко изменился в лице. С расстроенным видом подошел к голубой доске и в начале списка увидел фамилию: «Вишневская».

Меня не выписали: из-за осложнений требовалось оставаться под наблюдением врачей – моя жизнь была в опасности. Мама вернулась домой. Вскоре стук в дверь. Это был участковый. Он поприветствовал ее и сообщил, что на нее поступила жалоба от тех самых соседок снизу: якобы в квартире постоянно кричат, шумят, топают – мешают жить. Мало того, что они избили беременную женщину, так еще и нашли в себе наглость написать заявление.

Мама сказала, что только что вернулась из роддома, и доложила участковому, что произошло. Он был в шоке. Предложил написать встречное заявление и посадить их до конца жизни – ведь это могло быть двойное убийство. Нам чудом повезло, что мы оба остались живы.

Было составлено заявление о причинении тяжкого вреда здоровью, спровоцировавшего преждевременные роды, в результате которых возникла угроза жизни новорожденного. Вместе с участковым мать спустилась к соседкам. Он сообщил им, что в его руках находится документ, который отправит их за решетку до конца жизни.

Женщины испугались. Стоя на коленях, слезно просили у матери прощения. Молили о пощаде, умоляли не подавать заявление. Пообещали, что она больше никогда не услышит о них. Мама рассказала им, что произошло с ребенком. Решила, что придержит заявление до тех пор, пока не станет известно, каков будет исход. Проверить это можно будет, когда ребенку исполнится одиннадцать месяцев. Если будет беда – они сядут в тюрьму за содеянное.

К счастью, болезнь удалось преодолеть – я выздоровел. А от злобных соседок больше не было ни слуху, ни духу. Если где-то случайно пересекались, те всегда любезно здоровались с мамой и натянуто улыбались.

Война изнутри

Сколько себя помню, я всегда был хулиганом и бунтарем. Это проявлялось во всем. Абсолютно всегда я плыл против течения и сопротивлялся всему, что считалось нормой. Не мог терпеть, когда мне говорили, что я что-то обязан сделать, что «так нужно», что «такие правила». Всегда придерживался одного принципа:

Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

Мне никогда не нравилось, когда кто-то диктует, как жить. Нам прививают общественные нормы и управляют нашим сознанием и выбором. Я всегда делал все ровно наоборот:

Нужно получить диплом? – я брошу учебу на последнем курсе.

Татуировки – это порча тела и вообще ужасно? – я покрою себя ими с ног до головы.

Надо идти на обычную работу? – я не проработаю на дядю ни дня и добьюсь всего сам.

Такие свободолюбивые люди не нравятся системе. Как правило, они неудобны, их невозможно контролировать.

Надо понимать, что система – очень сильный оппонент. Если прогнуться хотя бы один раз или хоть чуть-чуть дать слабину, она безжалостно раздавит, даже не моргнув.