Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 44)

Сюда мы шли, как в песне Высоцкого: «держась, чтоб не резать их сонных». Положим, сонных фрицев мы не видели, но вот тот патруль, что мимо нас в десятке метров прошел, стопроцентно можно было весь и по-тихому! Но нельзя было шуметь — и мы лишь смотрели вслед фрицам, которым сегодня неслыханно повезло.

Мы — это кроме меня еще Андрей-второй и Влад, вернувшийся из Москвы (с самим Сталиным встречался!). А вот Андрей-первый так и остался в «столичном округе» тренировать местный осназ. И еще двенадцать местных, разведчики десятой гвардейской. Причем их командир, старшина Бородулин, уже ходил к этому самому аэродрому весной.

Нас за своих приняли не сразу. Без обид: у разведчиков надо в каждом товарище уверенным быть стопроцентно, от оплошности, неумения или малодушия одного нередко зависит жизнь всех. Так что, невзирая на звания, экзамен нам устроили по полной, как новичкам. И в тылу своем провели учебный поиск и захват (причем тот, кого мы должны были брать, был предупрежден и настороже — ошиблись бы, прикладом можно было получить реально). И тренировка по рукопашке — ох, только не покалечить бы мне вас, мужики, ну куда же вас трое на меня одного, да еще с ножами? Хорошо хоть ватник старый дали, жалко было бы свое драть, из тех времен. Кстати, голыми руками против клинка работать, вопреки Голливуду, это действительно сложно, если против тебя профи, а не дворовый хулиган, но вот любой длинномер в руке шансы очень уравнивает, палка эта сойдет, ничего что размером с ментовский демократизатор, тут главное достать оппонента чуть раньше. Так, первому руку заблокировать, и ногой — черт, если действовать, как меня учили, я ему коленную чашечку выбью, придется просто подсечку делать, и вот так — оп-па! Понял, встает и больше не участвует: «условно убит». Резвые, никак вас в линию не выстроить, а если обманкой, вот так, руку блокировать, ногой в бок, вполсилы, чтоб почки не отбить — о, наземь летит, подскакиваю, условно добиваю. Так, ну один на один можно и по-простому, палку в сторону — иди сюда! Ох, е, чуть не достал, от ватника клочья, но я все ж быстрее! Еще раз — блок, и «полочка», руку в захват, «никке». Блин, ты ж сейчас сам себе руку сломаешь! Вот так, мордой вниз, а теперь, перехват с «никке» на «санке», обыск и конвоирование. Довольны?

Ну и последним пунктом было реальное хождение за «языком». Проблема была в том, что фрицы, наученные горьким опытом, спали днем, а ночью занимали места в траншее. За нас, однако, было то, что ночь сейчас длинная, а день очень короткий. И наблюдением удалось установить, что фрицевский сон захватывает еще и вечер. Разумно — обычно ведь разведпоиск ведется под утро, в «час быка», когда у человека, живущего по «биологическим часам», сон крепче всего. А вот с самого вечера поиск обычно не начинали — ждали, когда все уснут покрепче.

Ночь. Вялая перестрелка. Не бой, просто пулеметы, очередь от нас, очередь от них. Нам это и надо!

— «Наших» фрицев прибьете, — ворчит Бородулин. — Ну как же мы определяться будем?

До такого лишь наши додуматься могли: обратить внимание на «почерк» фрицевских пулеметчиков. Кто и какие очереди отсекает, прямо мелодия: действительно, у каждого манера своя. И если сменилась, значит, новая часть прибыла, ну а та — в тыл на отдых. Ничего, мужики, привыкнете, подумайте лучше о тех, в кого этот фриц попасть мог!

В ночной прицел видно хорошо. «Винторез» как раз достанет. Очередь от нас — и вот отвечает фриц напротив. Вижу над пульсирующим огоньком очертания головы и стреляю. Никто не подумает ночью на снайпера — шальная пуля-дура. Заткнулся. Вот теперь внимание! Что сделает второй номер? Первую помощь своему, позвать санитаров (хотя бесполезно — ну не промахиваюсь я с такой дистанции, меньше двухсот!). Но главное, должен он выглянуть: что на «поле боя» творится, не ползут ли русские, он же уверен, что не видно его. Ну покажи личико, гадина! Ага, мелькнуло. У меня уже прицел выверен и палец на спуске. Есть!

А вот теперь вперед! Скажете, не дело это для снайпера, вместе со всеми, он должен сзади прикрывать и в темпе гасить, кто вылезет? Так если нас обнаружат и начнется, бесшумность уже будет не нужна. И будут от нас работать две СВУ, в руках снайперш 10-й гвардейской. Ага, тут снайперами — девушки. В другое время, может быть, и приударил бы, но сейчас каждую свободную минуту мы обучали их обращению с новым оружием. Чем СВУ лучше мосинки, так это тем, что самозарядная, позволяет в темпе работать по группе, не сбивая прицел, а меткость нисколько не хуже, в отличие от снайперской же СВТ. А еще она под тот же трехлинейный патрон «ноль восьмого». В общем, нам намекнули, что на самом верху принято решение запустить ее в серию, возможно, вместе с СВД — казна не разорится, учитывая относительно малый потребный тираж снайперских винтовок, в отличие от «калашей». А стрелять девчонки умеют, у каждой из них дохлых фрицев по десятку минимум. Надеюсь, прикрыть смогут. Ну и минометчики наши готовы отсечь этот участок огнем с боков и тыла, если что.

Расстояние до фрицев преодолеваем ползком, за рекордное время. Мин тут нет — проверено. Чуть задерживаемся, чтобы разрезать проволоку. Вот мы уже в траншее. Два дохлых фрица, по которым я стрелял, и MG-42. Двое наших сразу хватают пулемет и ленты — прикроют накоротке. Разбегаемся по траншее, я — влево, Влад — вправо. Отчего так? Из-за раций, гарнитуры которых только у нас, ну и третья — у Андрея, оставшегося на исходной, у него, кстати, тоже «винторез», так что снайперская поддержка у нас будет полноценная. Естественно, местные с нами. Бородулин дышит мне в затылок, передо мной бежит сержант Ромахин. Поворот траншеи — и прямо перед нами рослая темная фигура!

Ромахин бросается на фрица и отлетает прямо на меня, я едва успеваю прижаться к стенке траншеи. Фриц передо мной замахивается кулаком. Почему не стреляет? У меня в руке пистолет-бесшумка, стреножить его, что ли, а после такую тащить тушу? Чисто на инстинкте бью его ногой в живот, классический «май гери» пробивающий — не достал до меня фриц, нога длиннее, да еще на противодвижении, сам наткнулся на удар, так это у почти всех боксеров, техника руками у них великолепная, но вот ногами работают плохо и защиты от них обычно не знают.

Забегая вперед, скажу: когда фрица притащили к нам и стали осматривать, у него на мундире был значок, серебряная рукавичка. Спросили, что это. «Язык» ответил: «Я — чемпион Пруссии по боксу». Поедешь теперь, чемпион, на «Норильск-никель». Если повезет остаться живым и спорт не бросишь, может, еще встретимся после, когда ты будешь от здешней ГДР выступать на чемпионате по армейской рукопашке. Надеюсь, что ФРГ в этой истории не будет.

Фриц сгибается, как складной метр, хрипит. Получает от меня еще и рукояткой пистолета по башке. Бородулин проскакивает вперед, прикрывает, пока очухавшийся Ромахин с кем-то еще вяжут фрицу руки и суют портянку в рот. А что, собственно, этот фриц тут делал? Почему не стрелял? Фу ты, вот же его автомат лежит, разобранный. Чистку затеял, на посту? Нет, у них же орднунг все же, чтоб до такого… А вот дневальным ты мог быть вполне. Заглядываю за следующий поворот, отстранив Бородулина. Точно блиндаж! По размерам — на отделение. Растяжку, что ли, на вход поставить? Мелко…

Ноктовизор на глаза, пистолет в руке. Вряд ли фрицы спят в обнимку с оружием и немедленно признают в вошедшем чужака. Вхожу — и доля секунды на оценку ситуации. Шестеро спят на нарах. И винтовки «кар. 98» у входа стоят. Никто не проснулся. И не проснется уже. Примериваюсь — и две пули в головы ближайшего ко мне справа и его соседа. Перекидываюсь на левую сторону, и то же самое. Перемещаюсь в глубь блиндажа, в левой руке у меня уже нож, а левой я владею не хуже, чем правой. Фриц дальний слева спит удобно, на спине, горло открыто. Кровью забрызгался, блин! И тут последний фриц открывает глаза. И орет? «Найн! Найн! Фюнф киндер!» Киндер-то вроде по-немецки дети? А фюнф — четыре или пять? А наших детей вы жалели, суки? Вот не знаю, почему я его не убил? «Хенде хох!» Руки тянет послушно. Пошел, встает, идет к выходу. Я бью его в затылок. Нет, не ножом, чтобы только вырубить. У входа их винтари находятся, схватит еще. В блиндаже уже кто-то их наших хватает фрица за шиворот, быстро вытаскивает наружу. Вот и еще один «язык». Блин, где они свои ксивы держат, «зольдатенбухи»? Вот, наверное, руки измазал в крови?

А растяжку я все же поставил на двери блиндажа. Когда фрицы хватятся, сюрприз будет для того, кто первый откроет. Ну, теперь ноги!

Связь с Владом: общий отход. Встречаемся на том месте, где нырнули в траншею. И — к своим. Когда до наших уже осталось немного, от фрицев доносится грохот взрыва.

— Сработала моя противотанковая, — говорит Влад. — Эх, минутой бы позже!

Вступают пулеметы — как от фрицев, но гораздо левее, так и от нас. Несколько раз слышу свист пуль, но, слава богу, не задело никого. Так и вваливаемся уже в нашу траншею. Все целы! А фрицев пленных целых двое. И дохлых семеро, и пулемет принесли, полезная в хозяйстве вещь! Слышь, Влад, а что это у тебя рвануло?

Правофланговой группе не повезло. Точно так же наткнулись на фрица, несущего дозор у блиндажа. Так вот, значит, какова дислокация у них: по траншее — блиндажи, возле них — дневальные-часовые, а в промежутках, примерно посреди, пулеметчики? Но тот фриц оказался резвее, уже открывал рот, чтобы заорать, и Влад успокоил его пулей из бесшумки в голову. Блиндаж же тот был гораздо крупнее, в нем мог уместиться взвод полного состава, тридцать рыл, потому внутрь наши разумно не полезли, зато растяжку у входа Влад догадался поставить, причем не эфку, как я, а противотанковую. Так что полезшим наружу фрицам мало не показалось!