Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 46)

Мы не видим сквозь поле зрения прицела, когда штурмовики заходят на позиции зениток. Зато это хорошо видит Андрей и командует нам. У меня уже на перекрестье офицер, похоже, что командир батареи. Готов! Влад успел выбить наводчика одного из автоматов. Ищем цели, но Андрей команды не дает. Штурмовики утюжат уже что-то на той стороне аэродрома, там тоже что-то горит. Сделав третий заход, пропадают в темноте.

Кстати, в нашей истории Ил-2 появились на СФ лишь в сорок третьем. И оказалось, что им трудно летать в полярную ночь: пламя из выхлопных патрубков слепило пилота. Пришлось порядком повозиться с пламегасителями, удлинением труб, пока эту проблему решили. Сейчас же полк штурмовиков был переброшен на Север еще месяц назад. Причем, что интересно, они пришли уже с заводскими изменениями, «ночной вариант», не роскошь, а необходимость. Сколько в этих широтах светлого времени в зимние полгода? Читают, значит, те кто надо, нашу информацию о войне и учитывают оперативно, что весьма поднимает нам самоуважение и моральный дух.

Сейчас же нам тут делать нечего — поработали хорошо! Теперь и у истребителей фрицевских проблемы начнутся: как без бензина летать? Придется им снизить активность, если конвой не прорвется. Ну тут я на «Воронеж» крепко надеюсь, чтоб не пропустили. Чтобы Печенга стала нашей в сорок втором году!

А мы уходим в ночь, чтобы с рассветом, встав на дневку, быть как можно дальше. ПНВ и знание местности дадут нам преимущество, будем идти быстрее, чем фрицы могут от нас ожидать. Когда они поймут, что тут не только наша авиация работала, мы будем далеко, а дорог тут нет, как и вертолетов. И поймут ли, что за следы мы оставили? Труп часового, отдельно от шинели? Так сгорело все до головешек, зря что ли я тушку к самым бочкам приткнул? Пули в башку зенитчиков? А что, будут по каждому жмуру судмедэкспертизу после авианалета делать? Проволока порезанная — это да, след. И невероятная для ночи точность удара. Короче, если самый главный фриц очень умный, то может догадаться. А если служака, спишет все как есть. Хотя очень умный после появиться может, ведь должно же быть какое-то расследование у них по данному поводу? В общем, делаем ноги, мужики!

Земля подмерзла, идти легко. И не белая еще, хотя погода мерзейшая, то ли дождь, то ли снег. За остаток ночи мы отмахали не меньше тридцати километров. Хочется, знаете, дожить до Победы. Коли задание выполнено, нам в немецких тылах делать нечего. Домой, отдохнуть, и снова…

Хорошо день короткий. Замаскировались, часовых выставили, спим. Днем и ПНВ не поможет — попадемся на глаза фрицевскому патрулю, на открытой местности, не тайга все же. А вот ночью козыри наши. Бегать по камням в темноте, где сам черт ногу сломит? Так мы не бегом, а ходом маршевым, четыре-пять километров в час, и то выйдет быстрее, чем днем ползком и озираясь. У идущего головным — ПНВ, у замыкающего — тоже, не потеряется никто. Ночь — идем дальше.

И еще день, и еще ночь. А вот на следующий день мы попали. Обошлось. А ведь могли и крупно влипнуть!

Место впереди было не очень приятное. С одной стороны — озеро, с другой — болото непроходимое, не промерзло еще, и дефиле между ними где-то километр ширины и четыре-пять длиной. И проскочить его затемно мы не успели. А обходить выйдет лишних километров двадцать. Как обычно, встали на дневку, ждем. Даже если там и засада, ночью проскочим: чтобы километр фронта плотно перекрыть, и роты будет мало.

Сплю. Снится мне река Волга из той, довоенной жизни. Город какой-то, старорусский, но не Звенигов, другой какой-то, люди гуляют по набережной. Со мной рядом девушка красивая, волосы русые, платье в цветах, а я вспомнить ее не могу, хотя за руку держу, и она мне говорит что-то и смеется. И звук в воздухе, сначала как от комара, затем громче, тон меняет. Над рекой вертолеты, «Апачи» штатовские, явно на боевой заходят, я кричу «ложись!», но не слышит никто! И ракеты залпом, прямо в толпу, и пушки очередями. Тут у меня в руках откуда-то появляется «Игла», и злость, ну получите сейчас…

— Тревога! К бою!

Что за черт! Проснулся, а вертолеты слышу? Какие вертолеты, где я?

Выглядываю. Прямо над нами проходит одиночный Ю-52, высота где-то меньше километра, может, восемьсот. И парашюты за ним, десятка два. Накаркал, блин. Вот вам и вертолеты со спецназом, в преследование. Значит, нашелся у фрицев кто-то умный в штабе, слепил эрзац из того, что было.

Стоп. Будь я главным фрицем, по-другому бы организовал. Первым делом разведку — уж «Шторх» бы у фрицев нашелся точно. Аналог нашего У-2, хотя внешне больше на послевоенный Як-12 похож. И по мемуарам, главным воздушным врагом наших партизан являлся «Шторх». Эскадрилья «юнкерсов» пролетела — смех, опять болото бомбить будут, страх на лягушек наводить, а вот если «Шторх» над лесом крутится, ой мля, все под деревья быстро, тотчас увидит, карателей наведет! Так что на месте их герр генерала сначала пустил бы я таких разведчиков, а вот когда обнаружат, то сначала еще звено пикировщиков, чтобы бомбами обработать, а уж после — парашютистов, добить и захватить тех, кто уцелел. А значит, эти конкретные фрицы не прямо за нами, по наводке, а просто команда охотников, еще одну фигуру на доску, прямо в нужное поле.

А разбросало фрицев хорошо… Что там нам говорили про особенности немецких десантных парашютов? С одной стороны, с ними можно было прыгать с гораздо меньшей высоты, они раскрывались резче и скорее, с другой — управлять ими было практически невозможно, система подвески явно неудачная, на земле быстро отцепить нельзя, и рывок при раскрытии был такой, что ствол или приклад собственного оружия мог тебя же покалечить. Отчего прыгали фрицы с одними лишь пистолетами и ножами, а все более серьезное было в особых контейнерах, на грузовых парашютах. Точно, вот контейнеры, вижу четыре штуки, последними сброшены. И несет их…

Спасибо, фрицы, вашему же пилоту! Первое — за то, что заходил с востока на запад, то есть по направлению к нам, и сначала сбросил десантников, а последним — груз! Вопреки уставу: половина людей, груз, снова парашютисты. Второе, что высота была явно великовата. Читал, что с фрицевским парашютом можно было теоретически прыгать со ста пятидесяти, мы бы тогда и сообразить не успели. Зачем же ты выше полез? Теперь упадут контейнеры примерно перед нами. Ближний вообще метрах в ста, последний — в шестистах, но сильно влево, остальные — примерно в линию.

Быстро надо решать: что делать? Пропустить? Тогда, во-первых, ночью играть с фрицами в кошки-мышки на перешейке, ведь явно же не простая пехтура, а егеря, как к контейнерам бросились, сразу разделившись на группы. А во-вторых, не факт что нас не заметят сейчас. И бой принимать придется в самых невыгодных условиях: темнота еще не скоро, а вот рация у фрицев есть наверняка, прилетит еще раз и сбросит хоть роту. Ну и в-третьих, сон тот в руку, знаю, что голова холодная должна быть, но злой я был, и это тоже камешек на весы бросило.

— Работаем, сначала — ВСС! Как обнаружат — включаем СВУ. Только снайперы! Остальным пока молчать!

«Винторезы» — у меня и Влада, СВУ — у Андрея и сержанта Горохова из разведвзвода, брать в рейд девушек-снайперш мы отказались наотрез. Фрицы идут к контейнерам, и так получается, что к ближнему от нас они подойдут скорее, чем к дальнему, на отшибе, что очень хорошо: на шестьсот метров ВСС не достал бы, а вот по этим… Успеваю «Вектором» сделать засечку, дистанция до дальнего — пятьсот восемьдесят. Быстро распределяем цели, на ум некстати приходит «вместо того чтобы сокрушить все башни концентрированными ударами, глупый дракон бросился на все четыре, благо голов как раз хватало». Но это не тот случай: пока выбиваем одну группу, остальные вооружатся, и тогда бой пойдет на равных, с очень возможными «двухсотыми» и «трехсотыми» у нас.

На мне самый ближний — к нему идут четверо. Вот они уже на дистанции работы «Винтореза», а я не могу стрелять, жду, когда и тройка Влада тоже окажется в зоне его досягаемости. Когда Влад шепчет «готов», «мои» фрицы уже от контейнера в десятке шагов. Выбираю заднего — в надежде, что не сразу заметят. Ну хоть секунда, две — еще столько же выстрелов по ростовым мишеням. Работаем!

Первого — в голову. Второго и третьего — в корпус. Тут скорость важнее всего. Подвело вас, фрицы, что «бесшумки» в это время были уже, но как редкость и в основном на короткостволе. Был вроде «Брамит» на трехлинейку, так распространения не получил. Вместо того чтоб сразу лечь, услышав смачный шлепок по тушке, третий фриц стал оборачиваться: в чем дело? А вот последний бросился к контейнеру, совсем рядом! Сообразил, что с парабеллумом у него шансов нет. Ну и как ты будешь лежа открывать? Контейнер фрицевский стандартный парашютный весит за сто кило, ты его за камень затащишь, особенно если еще и стропы запутались удачно, как раз в противоположной стороне, как якорь? Ну вот, не вытерпел, торопишься достать что-то. Пара секунд — вот только я их тебе не дам. Есть!

Влад тоже отработал хорошо: в рост он завалил одного, остальные оказались более быстрыми, но тупыми — второй голову из-за камня высунул, противника ища. Есть! А третий не придумал ничего лучше, как дернул между камнями назад, пригибаясь, к своим. Не бегай от снайпера — умрешь уставшим!