Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 43)
И что из перечисленного может реально появиться на Севере? Ведь на «Воронеже» торпед не хватит все это утопить! Особенно когда до англичан дойдет, что фрицы войну проигрывают.
Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления! Но в памяти сделаем зарубку. И чему Саныч радуется? Что у нас целей много будет? А при чем здесь сводка Информбюро. Что?! Фрицы пытались вернуть утраченные 26 октября позиции. Какие?
В той истории наша очередная попытка прорваться к Сталинграду с севера силами 66-й армии провалилась. Пять дней боев, с 20-го по 25-е — и отход с потерями на исходные. В этой — получилось! Это при том, что наш плацдарм в городе, занятый 62-й армией Чуйкова, изначально был гораздо больше. А потери фрицев — тяжелее. Теперь же, в отличие от нашей реальности, в Сталинграде вместо трех наших изолированных плацдармов, Людникова, Горохова, северо-восточного, — единый фронт, связанный с нашими на северном фланге. И Тракторный завод пока наш, целиком.
Ну, фрицы, что же будет через три недели, девятнадцатого?
— …изменения гораздо более значительны, Иосиф Виссарионович. Если смотреть не только на потери, наши и немецкие, а также сдвиг линии фронта относительно той истории. Большее значение имеет тот факт, что наше наступление на Сталинград в двадцатых числах прошло успешно.
— Почему? Мы подготовились лучше. Собрали чуть большие силы.
— «Дать сюда хорошо обученный, решительный полк, он прошел бы до Сталинграда. Дело не в артиллерии, всех огневых точек не подавишь. Артиллерия свое дело делает, прижимает врага к земле, а вот пехота вперед не идет». Это было сказано
— И что же это, Борис Михайлович?
— У нас иные умные головы призывают «догнать и перегнать немцев в искусстве ведения войны», тем самым молчаливо признавая их за эталон и совершенно упуская из виду, что это искусство не стоит на месте. Артиллерия бьет, пехота занимает, ну еще броню ей придать для устойчивости — вот что считалось основным принципом военной науки победителей той, прошлой войны. При этом гораздо меньшее внимание уделялось побежденным. Но сейчас танки без пехоты становятся легкой добычей противотанкистов, а артиллерия по-прежнему не может подавить всех. И тактика немецких штурмовых групп оказалась неожиданно сильной их стороной. На поле боя — штурмовые группы в тесном взаимодействии с танками и артиллерией. Теперь эта тактика появилась и у нас.
— А разве раньше ее не было? Такие инженерно-саперные подразделения применялись нами еще на финской.
— Именно подразделения, и саперные. А если говорить об основной массе пехоты… Отчего-то было принято считать, что из всех родов войск пехота заслуживает меньше всего внимания в том, что касается подготовки. В результате в сорок первом мы имели огромное количество солдат при низком качестве подготовки. И войска надо было научить самому элементарному. Отчего и казалось, что «немцы умеют все, надо научиться, как они». Но сейчас считать так будет большой ошибкой. И мы, и противник в военном искусстве идем вперед по новому, неизведанному полю. И наши пути у каждого свой, совсем не в затылок. Но в выигрыше будет тот, кто сумеет идти быстрее, учиться успешнее.
— Но ведь штурмовая группа, как вы сказали, — это именно немецкая тактика? И значит, может быть принята нами за образец?
— Нет, Иосиф Виссарионович. Например, более тесное включение в состав штурмовых групп бронетехники — это будет уже нашей особенностью. Немцы допустили ошибку, собрав все танки в составе танковых дивизий. У нас же было так: танковые армии на фронтовом уровне, отдельные танковые корпуса — на армейском, отдельные бригады и полки — на корпусном и дивизионном. Было два эшелона — непосредственной поддержки пехоты и развития успеха. Так же с артиллерией: у немцев уровень был не выше артиллерийских полков в дивизиях и немногочисленных полков же РГК. У нас же появятся артиллерийские бригады, дивизии, даже корпуса — масса орудий под единым управлением, способные проламывать, «размягчать» самую мощную оборону. И так далее — подробнее в моей докладной записке. Потомки очень нам помогли: теперь по новому полю военной науки мы идем не вслепую, а зная, что там впереди.
— То есть вы хотите сказать, что на тактическом уровне в последнем наступлении на Сталинград мы сравнялись с немцами?
— Точно так, Иосиф Виссарионович. Например, в 252-й дивизии, сыгравшей в этом наступлении важнейшую роль, первый батальон в каждом полку был подготовлен как штурмовой. Небольшие, но хорошо подготовленные и вооруженные автоматическим оружием группы бойцов уничтожали узлы сопротивления, открывая дорогу танкам и основной массе пехоты. Этого не было в той истории — но оказалось решающим здесь.
— Но сколько я помню, практика штурмовых частей была признана порочной по опыту той войны? Даже для самой Германии…
— Во-первых, признана победителями. Во-вторых, Германия была уже тогда на издыхании, подорвавшая силы. В-третьих, и это тоже важно, мы совсем не стремимся сделать штурмовой всю пехоту. Это, скорее, «клинья» впереди основной массы, раздробить наиболее опасных, зацепиться за бреши, позволить войти в контакт на более выгодных условиях.
— Что ж, вы убедили меня, Борис Михайлович. Хотя записку вашу я еще прочту еще раз и очень внимательно.
— Следует лишь отметить, что нам сильно мешает отсутствие надежной связи. Легкие и компактные радиостанции становятся так же важны, как пулеметы.
— С января получите радиостанции нового поколения модульной сборки, частично на полупроводниковых элементах. По образцу той, что у потомков называется Р-126. Пока мелкосерийный выпуск, но и то хлеб. С апреля обещали массово и улучшенной модели. Посмотрим, как они сдержат слово.
— И вооружение. Все-таки такое оружие, как АК, было бы просто великолепно именно для штурмовых. Насколько мне известно, с выпуском боеприпасов сейчас стало легче, помогли роторно-конвейерные линии Льва Кошкина (кстати, надо бы товарища достойно наградить и дать ему свое ЦКБ, как в той истории в сорок четвертом). Так вот, эти линии дали просто скачок вперед в производстве патронов. Может быть, имеет смысл одну линию сделать под патрон АК? И запустить, хотя бы небольшой серией, этот автомат?
— На заседании ГКО я подниму этот вопрос. Поставлю перед товарищем Ванниковым. Теперь что у нас по Сталинграду?
— Непосредственно на фронте отрицательных изменений, по сравнению с той историей, не замечено. Насколько удалось установить разведке, дивизии все те же, причем в благоприятной для нас диспозиции. Немцы еще больше сконцентрировали свои войска в Сталинграде в отчаянных попытках прорвать нашу оборону, при этом снимая части с флангов, увеличивая участки под ответственностью румын и итальянцев. В то же время наше положение намного устойчивее, а потери меньше.
— Допустим, прорвем. И замкнем. Что дальше? Контрудар Манштейна в декабре?
— Под моим началом проведена командно-штабная игра, где действия немцев примерно соответствовали той истории. Разработаны меры. В конце концов, не прорвались тогда — не прорвутся и сейчас.
— Время. И наши потери. Наша задача, Борис Михайлович, не просто выиграть войну, мы и так знаем, что победим, но сделать это быстрее и легче. Что же касается тактики «штурмовых групп», то есть мнение, что ее необходимо проверить в полной мере. На участке фронта, который не привлечет внимание и где наличествует ряд очень благоприятных для нас обстоятельств. Накопить опыт, чтобы быстрее внедрялось в войска.
И товарищ Сталин внимательно посмотрел на большую карту на стене. На самый северный участок фронта.
Это правда, что в Заполярье конец октября — начало ноября — лучшее время для разведчиков-диверсантов! Ночи уже темные, день короткий, а снега еще нет и болота успели замерзнуть. Ну а если у тебя имеются ПНВ (прибор ночного видения) и абсолютно точные и подробные карты местности (по здешним меркам, круче некуда — предки как карты наши увидели, так не успокоились, пока не растиражировали в самом срочном порядке), так это вообще! Самое главное — местность насквозь знакомая. Нас тут учили, нас тут гоняли, по этим сопкам и болотам, в любое время года — и ловить пытались со всем старанием и на простых учениях, и на президентских маневрах. Причем так, как егерям фрицевским и не снилось: чуть зазеваешься, и над тобой уже вертолеты, из них спецназ горохом — и ночью не скрыться, аппаратура все видит, те же ПНВ, тепловизоры, датчики движения на тропах, да еще и беспилотники могут в небе висеть, вот насчет спутников не знаю. Ну а здесь же, как кто-то там сказал, если тебя не видно по прямой директрисе в цейсовскую оптику, то значит не видно никак. Красота!
Ну и опять же все тут привычно. В том, будущем нашем, ходили ли мы на сопредельную территорию, до Киркенеса? Это, простите, военная тайна, но Луостари — это уже была наша территория, кто помнит, довоенная Финляндия имела выход к Баренцеву морю, утраченный в сорок пятом, когда область Печенга-Петсамо, с портом и никелевыми рудниками, отошла к СССР. На этом самом аэродроме в конце пятидесятых в 169-м истребительном полку 122-й авиадивизии СФ служил Юрий Гагарин, летал на МиГ-15, в память о чем сохранился дом с мемориальной доской. А не так далеко от него будет стоять огромный черный крест над могилами немецких летчиков с этой самой войны. А уж мы постараемся, чтобы могила эта была побольше.