Владислав Русанов – Одиночество менестреля (страница 36)

— Что вы можете сказать? — Клеан альт Баррас не стал долго умиляться клятвами, а снова взял быка за рога. — Что скажете? Тайный сыск убивал наших сторонников?

Бриан глубоко вдохнул. Фехтовать ему нравилось больше, чем произносить речи. особенно перед незнакомыми пранами.

— Там были гвардейцы и люди в цветах Дома Охряного Змея, — на выдохе произнёс он, наконец.

— Какие гвардейцы?

— Гвардия герцога Лазаля.

— Но каким образом⁈ — выпучил глаза Клеан альт Баррас.

— Нас предали. Деррик альт Горран из Дома Лазоревого Кота выдал нас баронам альт Кайнам.

— Не может быть! — воскликнула Кларина, забывая о роли хладнокровной судьи.

— Увы, может, ваша светлость, — вмешался пран Гвен. — Должен заметить — если бы на заговорщиков натравили моих людей, из тайного сыска, мы постарались бы всех брать живыми. Мятежники всегда были мне нужны для расследования и допросов. Уж поверьте, в нашем арсенале имелось достаточно средств, чтобы взять большинство пранов живьём и доставить в наши застенки. Прана Леаха, наверняка подстрекаемая братьями, решила не усложнять. Нет человека — нет опасности, которую он представляет. Подход крайне расточительный, но в некоторых случаях себя оправдывает. Например, в Трагере в прошлом веке…

— Избавьте нас, ради Вседержителя, от долгих нравоучений, — поморщился Клеан. — Зачем Деррику было предавать нас?

— Деррик боялся, что если вы совершите переворот и власть ускользнёт из рук семьи Гворра, покойного уже в то время, то из подземелья будет освобождён Ланс альт Грегор. Лейтенант Деррик альт Горран очень хотел видеть великого менестреля на плахе или на виселице. Настолько сильно, что желание это затмило все остальные чувства и завладело разумом, удушая его, как омела молодой дубок. Тем более, что благодаря поступку, весьма неблагородному с вашей точки зрения, но целиком и полностью одобряемому правящим в то время Домом, он сумел стать капитаном гвардии.

Реналла слушала затаив дыхание. Только сейчас она поняла, как её оберегали, скрывая горькую правду. Конечно, всю её не скроешь, как не спрячешь ежа в дерюжном мешке. Она знала — именно Деррик убил наследника Гворра, используя кинжал менестреля. Пусть не нарочно, но всё-таки получилось, что по его вине Ланс альт Грегор попал под обвинение в государственной измене. А теперь выяснялись подробности, и какие! Как она могла любить этого человека, способного вначале на измену правителю, а потом на предательство соучастников по заговору? Он, казавшийся вначале их семейной жизни милым и предупредительным, заботливым и благородным, убил пьяного Гворра. а потом делал всё возможное, чтобы наказание понёс другой, не виновный ни в чём, кроме собственной порывистости и взбалмошности, присущей людям искусства…

— Мы слышали, с капитаном Дерриком вскоре приключилась неприятность… — проговорила Кларина. — Это так?

— Совершенно верно, ваша светлость, — подтвердил альт Раст. — Его заколол Коэл альт Террил. Тёмная история. Мне не удалось разобраться до конца, но, похоже, когда Ланса альт Грегора перевозили из моего подземелья в Северную башню к месту отбывания пожизненного заточения, капитан Деррик решил не дожидаться, когда менестрель умрёт от холода, сырости и недостатка еды. Он нанял нескольких головорезов, чтобы карету перехватили и Ланс альт Грегор отправился в Горние Сады надёжно и без промедления. Поскольку Коэл альт Террил из Дома Радужной Рыбы был другом детства великого менестреля, он вмешался, пытаясь воспрепятствовать дерзкому покушению.

— А что же браккарцы? — Снова взял на себя обязанность задавать вопросу отец герцогини-регентши. — Ведь менестрель уплыл с ними.

— Браккарцы редко считаются с чужим мнением, когда решают во что бы то ни стало добиться искомой цели. Они перерезали нанятых Дерриком убийц, сами захватили карету с менестрелем и переправили его на борт каракки «Лунный гонщик». Коэл альт Террил гнался за ними. Получил пулю из аркебузы в ногу и, сорвавшись со скалы, разбился.

— История, будто из романов для старых дев и скучающих хозяек замков, — проворчал Виго альт Баррас.

— Иной раз жизнь преподносит такие истории, какие не в силах выдумать даже изощрённые умы наших писателей, — не стал спорить Гвен альт Раст.

— Вы закончили оправдания по первому пункту обвинения? — спросил пран Клеан.

— Мне кажется, да. Если яне был достаточно убедителен…

— Это будет решать её светлость! Что вы ответите на второй пункт?

— То есть, вы хотите знать, зачем я прибыл в Вожерон?

— Именно так.

— Отвечу. В Вожероне я оказался совершенно случайно.

— Вот как! Случайно?

— Конечно. Я держал свой путь в замок Дома Ониксовой Змеи. Если вы помните, я — хозяин замка и глава Дома. Сейчас там живёт моя сестра, которая не совсем… Впрочем, к делу это не относится.

— То есть вы собрались погостить у сестры? В то время, как правитель, которому вы служите, убивает жителей Вожерона и окрестностей? Денно и нощно убивает, должен вам заявить, если вы, вдруг, не знали!

— Я больше не служу Маризе. И не служу Аркайлу до тех пор, пока на троне сидит Мариза альт Ставос, — покачал головой пран Гвен. — Да, братья альт Кайны — воры, самодуры и чревоугодники… Я был не прав, думая — хуже, чем они, правителей нет и быть не может. Но с первых указов, подписанных внучкой герцога Лазаля, я убедился в обратном. Могу заметить, почтенные праны, и вы, ваша светлость, никто в столице не считает вас людьми. Нет, возможно, среди черни, населяющей припортовые кварталы, гибель ребёнка в Вожероне вызовет лёгкую грусть и выдавит одну-две слезинки, но не более того. Знать убеждена, что вы продались кевинальскому великому герцогу. Провинция, по их мнению, наводнена его войсками. Все, кто сохранил верность престолу Аркайла, давно покинули здешние пределы, а с оставшимися предателями нет смысла церемониться. Если бы у Маризы была такая возможность, она выжгла бы здешнюю землю, уничтожив всех, кто дорос до чеки тележной, и заселила бы освободившееся пространство верными ей людьми с севера и запада Аркайла. Вас будут убивать любой ценой. Вам могут предложить почётную капитуляцию, но даже если вы сдадитесь и присягнёте столице, вас будут убивать. Поодиночке, как в ту ночь, которую хорошо должен помнить пран Бриан альт Нарт. — Он остановился, обвёл внимательным взглядом всех присутствующих.

— Вы хотите сказать, что ушли со службы? — уточнил пран Клеан.

— Да, ушёл. Правда, я не поставил в известность прану Маризу или её родственников из Дома Серебряного Барса. Иначе, как вы понимаете, я сейчас с вами не разговаривал бы, — Гвен альт Раст обескураживающе улыбнулся. — Я выбрался из Аркайла тайно. Отсюда и бродячий цирк. Нам нужно было скрываться.

— Что-то слишком гладко всё… — Пробормотал плешивый толстяк.

— Уж как есть, пран Шайо. Со стороны, может, и гладко. Но, смею вас заверить, что мне никто не обеспечивал свободный проход через Аркайл и не от скуки прибился я к отряду трена Кухала Дорн-Куах. При попытке добраться до Вожерона самостоятельно меня могли в лучшем случае просто развернуть, а в худшем арестовать. И даже просто вздёрнуть на ближайшей осине, опознай меня кто-либо из «правых». Но знаете ли вы, ваша светлость, — пран Гвен смотрел прямо в глаза Кларине, — что Мариза нашла алхимика, способного создать субстанцию, в несколько раз превышающую взрывной силой орудийный порох?

Герцогиня-регентша ничего не ответила, слегка пожав плечами. Скорее всего, она не слишком представляла, что такое порох, как его делают, а так же почему военные и учёные стараются подобрать состав, дающий меньше дыма, но большую силу взрыва. Но у благородных пранов, что сидели с ней за столом, вытянулись лица. Кроме отца Реми, конечно. Даже наёмники притихли.

[1] Оммаж — вассальная клятва.

Глава 5

Ч. 3

— Что это за зелье? — охрипшим голосом спросил Клеан альт Баррас.

— Мы назвали его гремучей ртутью. Если помните, ещё прошлой зимой в столице от взрыва разрушился дом. Погибли люди, даже кони и собаки.

— А кони-то как в доме оказались?

— Карета проезжала по соседней улице. Их убило обломками здания.

— Сколько же там взорвалось зелья? Бочонок?

— Несколько щепоток.

— Спаси и сохрани нас Вседержитель! И этот алхимик может наладить изготовление смеси в достаточном количестве для…

— Для войны?

— Да.

— Не думаю. Изготовление гремучей ртути гораздо сложнее, чем пороха. Тем более, что обращение с ней опаснее. Эта смесь может взрываться от самого незначительного толчка.

— Тогда я не понимаю, чего нам бояться?

— Чего бояться, говорите?

— Десятки людей ежедневно пробираются из Вожерона в Аркайл и обратно. Вы будете возражать, что никакие заставы не способны остановить поток беженцев, стремящихся в ту и в другую сторону?

— Не буду. И что с того? Наши патрули вполне способны выявить вооружённых лазутчиков или отряды, решившие вредить армии…

— А что вы скажете насчёт совершенно безобидного на вид крестьянина или ремесленника, у которого в кармане лежит пол-унции гремучей ртути. Неприметный с виду серый порошок в стеклянном пузырьке. Лекари в таких носят свои снадобья.

— А потом этот пузырёк оказывается под воротами, ведущими в Вожерон! — Капитан Роты Стальных Котов говорил негромко, но его услыхали все. — Или под колесом кареты её светлости. Или среди бочек с пушечным порохом. Нужно объяснять, что тогда произойдёт?