Владислав Русанов – Одиночество менестреля (страница 35)

— Тише, — рыкнул на них пран Жерон. — Прикусите языки!

Пран Гвен, помахивая цепочкой, ненадолго прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Почтенные праны, — произнёс он, поворачивая голову к вожеронцам и наёмникам. — Ваша милость… — Кивок в сторону прана Клеана. — Преподобный отец. — Чуть ниже декану Реми. — Ваша светлость! — Кларина удостоилась самого глубокого поклона. — Да, большинство из вас знает меня, как главу тайного сыска Аркайла. Почему-то многие люди, как знать, так и простолюдины, услыхав эти слова — тайный сыск — пугаются и начинают воображать себе невыразимо ужасные дела и поступки. Придумывают себе подземелья, пыточные комнаты, поиск неблагонадёжных, огульную ложь и выбивание из невиновных признания чужих грехов.

— А что не так? — Едко осведомился Виго альт Баррас. — Тайный сыск придумали для того, чтобы с несогласными бороться.

— Несогласными с чем? — Тихо и как-то грустно спросил пран Гвен.

— С безумством правителей, самодурством…

— А если правитель умён, заботится о державе? А если он и днём, и ночью отягощён заботами о благе подданных? Значит ли это, что тайный сыск не нужен? — Альт Раст шагнул вперёд, обращаясь ко всем слушателям одновременно. — Был ли хорошим правителем герцог Лазаль? Как мы вспоминаем годы, когда он сидел на троне?

— Никто из нас никогда не осудит его светлость герцога Лазаля, — ответил за своих вассалов пран Клеан, а Кларина глубокомысленно опустила ресницы и кивнула так, что закачались серьги-подвески с крупными сапфирами. — Правление его светлости всегда останется в памяти его верных подданных, как золотой век в истории Аркайла.

— Тогда, выходит, тайный сыск не был нужен в годы правления его светлости Лазаля? Как же так получилось, что я пришёл по зову сердца именно к нему и, показав себя преданным и верным соратником, возглавил, в конце концов, тайный сыск? Почему так вышло?

Пран Гвен выждал какое-то время, ожидая ответа, но дворяне, бывшие некогда подданными Лазаля, молчали. Отводили взгляд. Кевинальцы улыбались в усы, но не считали нужным обсуждать или осуждать мнение тех, кто щедро платит им серебром и золотом.

— Девиз моего Дома с древних времён: «Бдительность и долг». Герцог Лазаль вёл Аркайл к величию. Он сделал всё, чтобы с нашей державой считались все от Тер-Веризы до Айа-Багаана. Он противостоял бычьему напору Унсалы, вероломству Браккары, хитрости и изворотливости Вирулии, непомерным амбициям Кевинала… Да простят меня присутствующие здесь кондотьеры, но перед лицом справедливого суда герцогини-регентши я вынужден говорить чистую правду. Против любого успешного правителя начинают злоумышлять завистники. Внешние, которые хотят воспрепятствовать его державным трудам. И внутренние, преисполненные завистью и решившие вдруг, что с лёгкостью справятся с бременем власти, если они займут его место на троне. В годы благополучия и процветания Аркайла, которые вы, пран Клеан называете золотым веком, тайному сыску пришлось трудиться так, как не доводилось во времена смут и смены правящих Домов. Я проверял это по архивным записям, собранным за последние триста лет и бережно сберегаемым. Вы спросите — что же я делал? Раскрывал заговоры. Браккарцы и трагерцы, унсальцы и лоддеры, кевинальцы и айа-багаанцы плели интриги, подкупали наших дворян, пытались обманом или подлостью склонить на свою сторону придворных, сулили огромную мзду посланникам, за право ознакомиться с государственными тайнами. Мои сыщики и осведомители трудились, не покладая рук…

— Доносы писали, — сквозь зубы процедил кондотьер «весёлых горлопанов».

— Да нет… — покачал головой Гвен. — Выслеживали бракарских шпионов. Отыскивали мздоимцев среди наших. Мы предотвратили несколько покушений на герцога Лазаля. Раскрыли заговоры Домов Красного Льва и Лиловой Куропатки. С тех пор Брего альт Нурд поклялся именем Вседержителя, что не будет злоумышлять против короны, и Дом Красного Льва стал верным соратником Дома Чёрного Единорога. А уж сколько мы переловили мелкой рыбёшки — писцов, стряпчих, армейских офицеров — получавших деньги от врагов нашего государя герцога… Всю свою жизнь я положил на то, чтобы Аркайл стал сильной державой, богатой и процветающей. К злосчастному прошлому году, когда его светлость скончался, я знал о каждом чихе заграничных посланников, отслеживал все шпионские сети чужих государств. Пока они не приносили вреда, зачем их трогать? Многие шпионы годились тем, что водят меня за нос, оставаясь незамеченными, но на самом деле это я водил их за нос, делая вид, что не догадываюсь об их интригах, порождая ложное чувство безнаказанности. Уверившись в своём превосходстве, шпоны начинали делать ошибки. К тому же мы с его светлостью частенько скармливали им те сведения, какие хотели, вводя в заблуждение их хозяев из Баккары, Унсалы или, да простят меня присутствующие здесь праны, Кевинала.

Слушающие молчали. Клеан барабанил пальцами по столу. Отец Реми перебирал чётки. Кларина забавлялась, складывая и раскрывая веер. Наёмники откровенно скучали, некоторые зевали, даже не прикрывая рот ладонью, а местные праны перешёптывались, бросая на Гвена косые взгляды.

Он перевёл дух и продолжал:

— Итак, герцог Лазаль умер. В его возрасте такое часто встречается с людьми. Но на следующий день в городе появилась браккарская шпионка Дар-Вилла тер Нериза. Когда осведомители доложили о ней, то, признаться, я задумался. Могут ли эти два события быть связаны? Пришёл к выводу, что да. Конечно, об убийстве герцога речи не шло. Но примчалась она, как на пожар, ещё до похорон тоже не случайно. За Дар-Виллой гнались люди Никилла альт Вореза из Дома Жёлтой Ласточки. Четверо. По случайности им навстречу попались друзья Ланс альт Грегор и Регнар альт Варда. Маги-музыканты, один из которых отличался вспыльчивым нравом и умел хорошо фехтовать. После короткой схватки, пран Никилл лишился четверых сыщиков, а Дар-Вилла получила возможность спокойно интриговать в столице.

— И вы знали о ней, но не предприняли никаких шагов, чтобы задержать и обезвредить? — Пран Клеан удивлённо приподнял брови.

— Если вы помните, спустя ещё один день был убит Гворр — сын Лазаля. Кому я должен был докладывать о шпионке? Братьям альт Кайнам? Пране Леахе — безутешной вдове? Они никого не принимали, озабоченные лишь грядущими похоронами Гворра и коронацией Айдена. Арестовывать шпионов на свой страх и риск я не привык. Всегда полезнее следить за ними. Всегда появляется возможность найти, кто ему помогает, кого он пытается завербовать и тому подобное. Вот я и следил. Я знал о вашем заговоре с первого дня. Как верноподданного Аркайла мне не нравилось лишь участие браккарки. Там, где появляются островитяне — добра не жди. Но и Айдену на престоле — безумцу, в правление которого всей полнотой власти в державе будут обладать его жадные и недалёкие родственники со стороны матери, — я не радовался. Уж вы-то, пран Клеан, способны гораздо больше сделать, став первым министром герцогства или регентом при внуке, чем бароны альт Кайны…

— Ваша грубая лесть не поможет избежать справедливой расплаты, — буркнул отец Кларины, но по его лицу любой бы мог понять, что слова прана Гвена запали ему в душу, словно зёрна в тёплую пашню. Не всякий способен устоять, когда его тщеславие щекочут пёрышком похвалы.

— Я просто трезво оцениваю положение. В настоящее время власть держат Дом Серебряного Барса, которые тоже обходят «охряных змеев», как трагерский скакун лоддерскую клячу. Я следил за заговорщиками и ждал, как же будут развиваться события. Та страшная ночь, когда перебили всех пранов, поддерживающих её милость Кларину…

— Её светлость! — рявкнул Этуан альт Рутена, краснея от ярости.

— Тогда я ещё не знал, что мне придётся беседовать с герцогиней-регентшей. Да, сейчас прану Кларину величать её светлостью. Спасись немногие. В частности, Коэл альт Террил и Деррик альт Горран. Близким родственникам её светлости тоже удалось бежать из столицы. И, к удивлению всех, включая меня, выжил Бриан альт Нарт из Дома Золотой Улитки. Он получил пятнадцать ран, убил четверых нападавших, но сумел уйти.

— Откуда вы знаете? — подала голос Кларина, хлопнув раскрытым веером по столешнице. — Не пытайтесь ввести нас в заблуждение!

— А зачем мне лгать, ваша светлость? Вот он — пран Бриан альт Нарт из Дома Золотой Улитки! — Сыщик сделал широкий жест рукой. — Поднимитесь, пожалуйста!

К удивлению Реналла, один из братьев Веттурино встал, гордо расправил пелчи и шагнул к герцогине.

— Буду счастлив, ваша светлость, служить вам конным или пешим, копьём или мечом, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, против всех мужчин и женщин, — кланяясь, он произнёс старинную формулу вассальной присяги.

— Вы ли это? — голос Кларины дрогнул.

— Я, ваша светлость. — Высокий и широкоплечий пран сдёрнул с головы цветастый платок, который скрывал длинные, упрямо торчащие во все стороны волосы. — Счастлив служить вам.

— Я принимаю вашу службу, — немного помедлив, ответила герцогиня-регентша. — Вы всегда найдёте у меня покровительство и поддержку. И пусть не будет у вас иного сюзерена, кроме меня.

Уловили ли присутствующие, что правила оммажа[1] были нарушены и даже не слегка? Пран Бриан, присягая, не упомянул Дом Золотой Улитки, а Кларина ответила не от имени своего Дома, а лично от себя. Кроме того, никто не потребовал внести «Деяния Вседержителя», чтобы новоиспеченный вассал мог опустить на потёртый кожаный переплёт раскрытую ладонь, призывая свидетелей не только земных, но и Небесных.