Владислав Порошин – Тафгай. Том 8 (страница 21)
Голкипер Сидельников рванул на меня, перекрывая своим телом все ворота, и в этот момент я, подцепив шайбу крюком, перекинул её на противоположный правый борт. Второй игрок обороны Юра Фёдоров отчаянно махнул клюшкой, однако передачу на полуметровой высоте не перехватил, зато накативший по этому правому борту Валерий Харламов одним мощным щелчком воткнул в сетку вторую шайбу в матче.
— Гооол! — Вновь взревели переполненные трибуны.
— Окей, мальчики, окей! — Похлопал нам на скамейке запасных канадский наставник, выпуская на лёд пятёрку из хоккеистов сборной Чехословакии. — Я вижу, Тафи, в новом сезоне в НХЛ будет новый лучший бомбардир.
— Что он сказал? — Спросил меня Харламов, когда мы уселись на лавку.
— Говорит, что на диком западе скоро появится новый меткий стрелок, — улыбнулся я, но ко мне со спины тут же подбежал начальник команды и зашептал:
— Тафгаев, о чём лепечет этот американский стиляга? Он негативно высказывается о нашем Советском союзе? Его срочно нужно уволить и нанять нового тренера из социалистического лагеря. И вообще, он мне не нравится.
— А мне знаете что не нравиться? — Так же шёпотом спросил я. — В июне все десять дней команда тренировалась и жила в Москве за мой счёт — это раз. В августе те же десть дней подготовку и тренировки опять оплачивал я — это два. А ещё через Спорткомитет я согласовывал перелёты шести чехов, немца из ГДР, югослава из Любляны и поляка из Варшавы, которым оплатил из своего кошелька билеты, гостиницу и суточные. Кто мне вернёт деньги? Где были вы в это время?
— Это, Тафгаев, тебя не касается, — прошипел Михаил Зимянин. — Если тебе что-то не нравится — скатертью дорога. Я других хоккеистов найду, их у нас везде полно. А этого американца надо срочно уволить.
— Во-первых, Эл Арбор — канадец, а во-вторых, вы сначала контракт почитайте, а затем уже командуйте. — Я на автомате сжал кулаки и мне захотелось кого-то срочно убить. — Или у вас запрятан миллион долларов под матрасом, чтобы заплатить неустойку руководству НХЛ?
— Какой миллион? — Вдруг вспотел «начальник Чукотки».
— Зелёненьких американских рублей, — буркнул я.
— Тафи! Выйди на лёд с Йобчиком и Хити, пусть парни тоже разомнутся, — обратился ко мне старший тренер Арбор. — Что говорит этот странный мужчина в шляпе?
— «Чукотка» говорит, что очень любит Канаду, — соврал я и, покосившись на Зимянина, встал с лавки.
«Ёкарный бабай, вот я попал, — думал я, когда после финального свистка вся команда „Москва Ред Старз“ делала круг почёта, ведь на табло горел счёт — 9: 4 в нашу пользу. — Знал бы раньше, что поставят начальником такого деятеля, то заранее от всего отказался. Играл бы за „Динамо“ и в ус не дул. Лизу бы сюда перевёз из Штатов, пусть в Москве рожает. Ну как этот гад умудрился полаяться с каждым во время двух перерывов? Это надо же уметь! Хорошо хоть Арбор по-русски ни бум-бум, а ведь его Зимянин дважды назвал проклятым америкашкой. Ну что за враг, твою мать».
— Молодцы! Молодцы! — Скандировали зрители на трибунах, а мы в это время катили подняв клюшки вверх.
И вдруг я всё ясно и чётко понял, что этого «Чукотку» назначили к нам специально, чтобы он команду разогнал и закрыл. Значит товарищ Брежнев хоть и хозяин в Кремле, однако кто-то втихаря повёл свою нехорошую игру. А кто будет во всём крайним? Ясное дело кто — Ваня Тафгаев, дай Бог мне терпенья.
Глава 11
С начала сентября в Принстоне, в маленьком городке между Нью-Йорком и Филадельфией, двенадцать чудных домиков среди раскидистых буков и ясеней на берегу озера Карнеги наполнились, непривычной для местных жителей, русской и чехословацкой речью. Хотя для Принстона со своей оживлённой студенческой жизнью, эта новость продержалась в топе упоминаний не больше недели. Подумаешь, тренируются какие-то русские мужики на катке Хоби Бейкера, тут много кто тренируется: баскетболисты, гребцы, команда по американскому футболу. К тому же по контракту наша ледовая дружина «Москва Ред Старз» не сидела на месте, до конца сентября она была обязана провести шесть выставочных матчей, три на выезде и три игры в «Мэдисон Сквер-Гарден». Поэтому у студентов протекала своя насыщенная жизнь, а у нас своя.
И вообще, как только мы пересекли границу с США, теперь каждый чих производился исключительно по контракту. Ведь за сентябрьские три домашние игры руководство НХЛ переводило Спорткомитету круглую сумму в 375 тысяч долларов. В октябре, как и в ноябре, за 5 домашних матчей уже отчислялось по 625 тысяч зелёных американских рублей. Далее декабрьские 4 игры приносили государственной казне 500 тысяч, кроме того в декабре Спорткомитет получал два матча в Москве, доход от которых полностью забирал в свой кошелёк.
«Так что, парни, деньги для государства мы добываем серьезные, поэтому шуточный любительский хоккей закончился», — сказал я перед первой американской тренировкой. Однако всю серьезность затеи товарища Брежнева оценили далеко не все. Например первые две недели в Принстоне, некоторые хоккеисты каждый вечер расслаблялись пивом и вином. Поэтому я буквально молился на скорейший приезд шамана Волкова — большого специалиста по излечению от алкогольной зависимости.
Но больше всех не проникся значимостью нашего хоккейного проекта начальник команды Михаил Зимянин, которого за глаза с моей подачи все прозвали «Чукотка». Дело в том, что по контракту каждый хоккеист в начале сентября должен был получить на руки оклад в 4 тысячи гринов. Однако Зимянин заявил, что НХЛ якобы не все деньги перевела, что было ложью, и выдал всего по 500 баксов. Кстати, в октябре, после старта регулярного сезона, зарплата всех игроков команды возрастала уже до 8 тысяч. И что-то мне подсказывало, что в октябре опять никто из спортсменов больше 500-а «бакинских» не увидит. А это означало, что Зимянину кто-то сильной рукой помогал глушить нашу команду из Москвы, из руководства Спорткомитета.
«Всё понятно, — думал я, задержавшись на тренировочном катке, чтобы дополнительно побросать по воротам. — Зимянин и его покровитель ждут, когда хоккеисты взбунтуются и сами попросятся домой. Ибо по странному пункту в контракте, который внесли дополнительно в июне месяце, если большинство хоккеистов, заскучав по Родине до января, напишет заявление, то команда может быть распущена без выплаты компенсации. А вот после 31 декабря „дать заднюю“ без выплаты в 1 миллион долларов уже не получится. Ничего, ничего, у меня есть свои козыри в рукаве».
— Иван, ты чего застрял? — Окликнул меня, вернувшийся на каток, переодетый в пиджак и деловые брюки Валерий Харламов. — Через два часа автобус отходит в Нью-Йорк. И там «Чукотка» опять какую-то политинформацию затеял. У меня от него зубы уже болят. Тлидцать тли, япона мать.
— А у нас сегодня 29-е сентября что ли? — Удивился я, так как крутился этот месяц, словно уж на сковородке, ведь нужно было срочно придумать, где заработать для команды дополнительные деньги. — Сегодня что ли с «Рейнджерами» последний выставочный матч?
— Ну а когда ещё? — Всплеснул руками Харламов. — Давай, давай, через пять минут девчонки ждут на обед.
— Иду, — буркнул я и со всей силы зарядил по шайбе, которая от синей линии пулей просвистела в пустую рамку ворот и со звонким ударом от перекладины отрикошетила в сетку.
— Отличный выстрел, — усмехнулся Валера, с которым мы здесь поделили один дом на двоих.
Если быть точнее, то одна большая комната на втором этаже сейчас принадлежала Харламову и его жене Марине, а вторая большая комната, на том же этаже, мне и Лизе. Внизу же просторная гостиная, совмещённая с кухней была общая, и там, поближе к холодильнику, обитал кот Фокс. Кстати, что касается моей невесты Лизы Савьер, то она являлась пресс-атташе нашей команды, и в её обязанность входила организация интервью, а так же перевод слов хоккеистов во время беседы с журналистами. И она свои 2 тысячи долларов за сентябрь месяц получила своевременно и в полном объёме, так как подписала соглашение с руководством НХЛ, а не со Спорткомитетом.
Так же своевременно чек на 4 тысячи получил и старший тренер Эл Арбор, который жил со своими домочадцами в персональном домике. И я был очень рад и горд собой, что мне удалось отделить от Спорткомитета контракты старшего тренера, пресс-атташе, врача, которого пока не было, и менеджера команды. Именно на менеджера возлагалась моя основная надежда в получении дополнительной прибыли.
По моей задумке этот сотрудник должен был организовать производство и продажу спортивных карточек, сувенирных хоккейных свитеров, сувенирных шарфиков и вязаных шапочек, а так же футболок с большим логотипом «Москвы Ред Старз». Всю эту сувенирную продукцию мы могли производить и реализовывать начиная с октября в любых количествах в течение 8-и месяцев, забирая всю прибыль себе. Правда за подобную льготу я перевёл в НХЛ 100 тысяч долларов собственных денежных средств. И хоть это были мои не последние баксы, очень хотелось надеяться, что «сувенирка» принесёт в три, а может быть и в четыре раза больший доход.
«Если по каким-то причинам команда начнёт проигрывать, а не побеждать, и зритель разочаруется, — думал я, на автомате поедая спагетти и жареную индейку на кухне общего дома, — то прощай мои 100 тысяч долларов, прощай доходы от сувенирной продукции, прощай команда. И гуд бай Америка, где я не был никогда. Прощай навсегда, возьми банджо, сыграй мне на прощанье».