Владислав Порошин – Тафгай. Том 8 (страница 20)

— Руди, давай на лёд, — махнул я рукой. — Веслав Йобчик и Йоахим Цише комм цу мир! Йоахим — ты центрфорвард. Руди — правый край, Веслав — левый.

Я бросил шайбу тройке разношёрстных хоккеистов, которые представляли Югославию, ГДР и Польшу и одеты были в разные свитера, но некое внутреннее чутьё подсказывало, что толк от них будет. Затем мы с Харламовым, играя пару защитников, покатили спиной к воротам, а соперник передавая шайбу пошёл в атаку.

Сначала Йобчик попытался пролететь мимо меня через борт, но я уже знал чего ожидать от рыжеволосого хитреца и путь ему вовремя перекрыл. Тогда Веслав, застряв на синей линии, сделал неплохой пас в центр, где разогнался здоровенный немецкий защитник, временно переквалифицированный в центрального нападающего. На огромного Цише выдвинулся Харламов, и тот просто вынужден был скинуть шайбу ещё правее, на югослава Хити. И Руди отлично эту шайбу поймал на крюк, пролетел семь метров и метко вбросил с кистей в дальний от себя верхний угол ворот. В рамке в данный момент играл вратарь сборной Польши, который отлично до этого справлялся с атаками немецких хоккеистов, однако бросок югослава отразить оказался не в состоянии.

— Гооол! — Закричали разом поляк, югослав и гедеэровец.

— Всё ясно, просмотр окончен, — сказал я Харламову и громко объявил всем. — Дас Шпиль ишь ворбай! Игра закончена! Всем пиво в ресторане за мой счёт!

Вечером того же дня в 41-этажной гостинице на площади Александрплац, которая принадлежала государственной гедеэровской организации «Интерхотель», я и Валерий Харламов подвели небольшие итоги нашей короткой заграничной поездке.

— Да, — разочарованно протянул Харламов, когда мы разместились в ресторане этой гостиницы, — это не тебе не Западная Германия. Здесь всё так же как и в СССР, только везде чистенько и в магазинах шмотки поинтереснее.

— Ты Валера слишком в Москве расслабился, — хмыкнул я, попивая вкусный местный кофе, — вспомни Чебаркуль и сравни. Страна у нас огромная и одна её центральная часть живёт почти как в цивилизованном мире, а другая до сих пор как при царе Горохе с деревянными тротуарами поверх грязи и такими же деревянными клозетами на улицах. Давай не будем про политику и экономику. Что скажешь по новичкам?

— Из Йобчика толк будет, — пожал плечами армейский форвард, закусывая пиво солёными орешками. — Уровень остальных постепенно подтянем. Ты лучше мне ответь — кто у нас будет старшим тренером?

— А ты мне лучше ответь, где у нас легендарный неуловимый начальник команды? Почему на поездку я трачу свои деньги? Почему переговоры с другими федерациями хоккея ведёт Старовойтов? Где график летней подготовки? Нам нужен сбор в июне и в августе. Опять я буду делать всё сам, тратя свои же средства? А что касается тренера, то поверь и в США, и в Канаде многие согласятся один сезон поработать с коллективом, в котором полно звёзд и который будет биться за Кубок Стэнли.

— Такая видно у тебя судьба, — усмехнулся Валера. — Слушай, я всё спросить хочу — почему в НХЛ было 16 команд, добавилась наша дружина и всё равно этих команд осталось 16?

— Всё просто. — Я потянулся разминая затёкшую спину. — В прошлом сезоне в лиге была одна проблемная франшиза — «Калифорния Голден Силз». Результаты у команды были слабые, перелёты в Калифорнию дорогие, на играх домашняя арена зияла дырами. И если с нами контракт подпишут, то на один сезон Калифорнию прикроют. Владельцам заплатят неустойку, хоккеистов раскидают по арендам.

— А если не подпишут, то всё останется по-прежнему, — догадался Харламов.

— Так точно, — кивнул я и предложил. — Давай будем закругляться, завтра вылетаем рано утром в Москву, где я этого начальника из-под земли достану. И хрен я свои деньги буду дальше за всё платить!

— Ну-ну, — хохотнул Валерий Борисович.

Пятницу 31-ое августа 1973 года можно было смело включать в новую историю Советского хоккея. На лёд центральной лужниковской арены, забитой до отказа болельщиками, на товарищеский матч вышли две замечательные команды: сборная Москвы, которую составили хоккеисты московского «Динамо» и «Крыльев Советов», а так же первая отечественная энхаэловская команда «Москва Ред Старз».

Сначала под сводами дворца спорта прозвучали гимны нескольких стран: Чехословакии, Польши, Югославии, ГДР и Советского союза. А затем хоккеисты у своих ворот устроили небольшую раскатку. На скамейке запасных сборной Москвы с любопытством взирали на соперника Всеволод Бобров и Борис Кулагин, а на скамейке моей команды что-то записывал себе в блокнот Эл Арбор, проработавший с нами всего одну неделю.

Этот канадский специалист после прошлого сезона был уволен из клуба «Сент-Луис Блюз» и с большой радостью согласился потренировать лучших советских и европейских хоккеистов. Лично мне Эл или «Радар», как его в бытность игроком прозвали партнёры по команде за то, что тот выходил на лёд в очках, был известен уникальным достижением — четыре подряд выигранных кубка Стэнли с «Нью-Йорк Айлендерс». Правда это произойдёт ещё не скоро — в 1980 году. Однако и сейчас очкарик Эл Арбор вполне подходил для руководства нашей юной энхаэловской дружиной.

— Тафи, задай им с первых минут! Покажи кто в доме хозяин! — Скомандовал Арбор, поправив на носу огромные очки, в которых он напоминал хоккеистов братьев Хэнсон из американского фильма «Щелчок».

— Окей, Эл! — Козырнул я и покосился ещё на одного человека, стоявшего около нашей скамейки запасных, на начальника Чукотки, то есть на начальника команды Михаила Зимянина, понимавшего в хоккее не больше товарища чукчи из дикой тундры.

В отличие от канадского специалиста, который за пару дней нашёл общий язык со всеми парнями, Зимянин, впервые появившись на тренировочном катке «Кристалл» только вчера, уже успел поругаться с чехословацкой диаспорой, потребовав от них выучить русский язык к празднику великого октября. Фарда, Недомански, Кохта, Махач, Поспишил и голкипер Иржи Холечек тут же прибежали ко мне жаловаться на деспотизм и самоуправство неизвестного начальника. Поэтому я при всех в раздевалке Михаилу Зимянину, невысокому 58-летнему мужчине с хитрым лицом, заявил, что к октябрю вы все мне будете сдавать курс разговорного английского языка, а русский язык до нового года подождёт. А так же добавил, что не дело накручивать спортсменов перед сложнейшим сезоном. «Поговорим в другом месте», — огрызнулся тогда Михаил Васильевич.

Наконец, главный судья товарищеского матча в центральном круге вбрасывания бросил шайбу на лёд, и я про товарища Зимянина мгновенно позабыл. Против моих парней, Александрова, Харламова, Васильева и Тюрина, тренерский дуэт Кулагина и Боброва выпустил тройку нападения: Капустин, Жлуктов и Балдерис, а так же пару защитников Фёдоров и Куликов. Кстати, последних Всеволод Михалыч с боем перетащил из «Спартака» в своё московское «Динамо». Однако, когда шайба от крюка моей клюшки улетела к Валере Васильеву, все эти склоки и сплетни так же стали абсолютно не важны.

— Вася не спи, двигай шайбу! — Гаркнул я и хорошенько дал плечом в плечо Виктора Жлуктова, чтобы тот немного потерялся и чуть-чуть заблудился.

— Шайбу! Шайбу! — Загудел в ту же секунду переполненный стадион.

И послушавшись болельщиков, Васильева отпасовал на левый край юркому и резкому Боре Александрову. Борис завладел шайбой, рванул вперёд, затем резко затормозил, чтобы сбросить с себя такого же реактивного Хельмута Балдериса и нарисовал великолепную передачу мне на ход. «Красавчик „Малыш“», — подумал я, разогнавшись в средней зоне, и получив пас, ворвался в зону атаки. Куликов и Фёдоров разом ринулись гасить мой прорыв, причём Кулик так прихватил клюшкой за корпус, что я чётко осознал — к воротам не пустят.

Зато пока защитники сборной Москвы пытались мою тушу повалить на лёд, я ловко спрятал шайбу под себя и коньками исполнил скрытую передачу за спину. И Валерий Борисович, подхватив бесхозный чёрный резиновый диск и на высоченной скорости объехав нашу сладкую троицу, вылетел к воротам Александра Сидельникова. Бросок Харламова с кистей с убойной позиции стал неприятным сюрпризом для голкипера «Крыльев Советов», который успел лишь грохнуться на щитки, чтобы перекрыть весь низ ворот. А капризная шайба влетела под самую перекладину.

— Беем! — Раздался неприятный звук за воротами и там же вспыхнул красный фонарь.

— Гоооол! — Взревели зрители на трибунах, которые ещё не определились за кого болеть сердцем.

«Нормальное начало, 22-е секунды и клиент готов», — усмехнулся я, посмотрев на табло.

— Тафи! Остались на льду! — Вновь скомандовал старший тренер Эл Арбор.

А вот Кулагин и Бобров быстро спрятали на скамейке проштрафившуюся тройку Вити Жлуктова и бросили в бой Лебедева, Анисина и Бодунова.

— Повторенье — мать ученья, — хохотнул Валера Харламов, когда я въехал в центральный круг вбрасывания.

Главный судья удостоверился, что все готовы и, бросив шайбу на точку, возобновил игру. Центральный нападающий «Крыльев» Слава Анисин — славный игрок, но на вбрасывании я даже не заметил куда подевался невысокий и миниатюрный хоккеист. С высоченным Жлуктов пришлось пару секунд повозиться, а Слава просто куда исчез, когда я махнул клюшкой по шайбе.

Поэтому наша новая атака развивались примерно так же — Васильев сделал пас на Александрова, Борис на синей линии переадресовал шайбу мне на ход. Вот только дальше я решил не лезть к воротам через центр. Прикрыв шайбу корпусом в зоне атаки, я поехал огибать пару защитников Фёдоров — Куликов через левый край. Саша Куликов мгновенно вцепился в меня словно клещ. Но за счёт большей скорости и массы тела игрока сборной Москвы я продавил и вывалился под острым углом один на один.