Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 50)
— Почему тройка Тафгаева уже организовал три шайбы, а вы, игроки сборной и чемпионы мира, ещё ни одной? — прошипел Карпов на Шалимова, Шадрина и Якушева.
— Вы так говорите, Николай Иванович, как будто Тафгай — это какой-то дровосек с Урала, — обиженно буркнул Александр Якушев. — Иван, между прочим, обладатель Кубка Стэнли.
— Я так говорю, Саша, потому что ты в этом сезоне вообще не тянешь, — проворчал Карпов. — И если так дело и дальше пойдёт, то для тебя это плохо закончится. Тебе сейчас 28 лет, вот и подумай об этом. Кстати, это касается абсолютно всех! Во втором периоде мы просто обязаны перевернуть ход матча на 180 градусов! — буквально прокричал старший тренер команды, размахивая кулаком.
— Выше нуля или ниже нуля? — спросил, скорчив туповатое лицо Юрий Ляпкин.
— Ещё один шутник на мою голову, — погрозил Ляпкину наставник «красно-белых». — Запомните, не будет победы или хотя бы ничьи, то этим летом за границу никто не поедет. Никакого западногерманского Кубка Турн-унд-Таксис вам не светит.
— Кто ж тогда полетит в ФРГ? — чуть ли не хором загомонили хоккеисты, для которых поездка за рубеж являлась большим подспорьем в денежном плане.
— Кто полетит? Да вот «Торпедо» из города Горький и полетит, — рыкнул старший тренер Николай Карпов.
66-летний пенсионер Вениамин Петрович Лапин, который отпахал на заводе «Красное Сормово» от звонка до звонка, путёвку в дом отдыха «Учительский» получил за треть цены через совет ветеранов войны и труда. И многое здесь в этом «Зелёном городе» пенсионеру нравилось: чистые и уютные номера, хорошая и качественная кухня, свежий воздух и неспешные лыжные прогулки.
— Для сердца помогает, — бурчал себе под нос Вениамин Петрович, медленно передвигая лыжи и переставляя лыжные палки среди высоких и заснеженных сосен. — Ещё километр пройду и домой, ёкась-накось. Сегодня у нас праздничный ужин, 23-е февраля, значит и стограммовчка мне законная полагается, ёкась-накось. Ещё бы этих спортсменов куда-нибудь убрать и вообще было бы хорошо. Шум от них один и крики, ёкась-накось.
Пенсионер тяжело задышал и, остановившись посредине лыжной трассы, вытер варежкой пот, который обильно выступил на лбу. В 50-и метрах от него виднелся 4-ый спальный корпус, где как раз наездами проживали шумные и шебутные хоккеисты горьковского «Торпедо». Но сегодня там было необычайно тихо. В эти минуты команда проводила очередной матч чемпионата, и даже пугливые юркие белки спокойно прыгали по крыше того двухэтажного деревянного здания.
— Никакого покоя от них нет, — так же тихо под нос проворчал пенсионер, имея в виду хоккеистов. — Целый день по своим деревянным воротам стучат, ёкась-накось. Стукачи какие-то. Толи дело хоккей с мячом — красота, раздолье. А эта шайба — одно баловство.
Последние слова буквально застряли во рту Вениамина Петровича, так как в следующую секунду он увидел по-настоящему жуткое зрелище. Точнее говоря, он сначала услышал короткие и отрывистые женские выкрики: «Спасите! Помогите!». Затем разглядел женскую фигуру в светло-серой шубе, которая изо всех сил бежала по тропе. А потом на эту тропу, что вела к 4-му спальному корпусу, выскочило какое-то странное чудовище: на голове высокие ветвистые рога, худое тёмно-серое тело, обмотанное какой-то рваниной, но больше всего поражал высоченный рост этого человекоподобного монстра, который двигался быстро и совершенно бесшумно.
«Спасииите!» — снова прокричала девушка и, сделав несколько шагов, оступилась и беспомощно грохнулась в сугроб. Однако Вениамин Петрович не бросился на помощь. От страха он спрятался за толстый ствол ближайшей сосны и, припомнив молитву из далекого детства, зашептал: «Господи милостивый, именем Иисуса Христа и Силою Духа Святого спаси, сохрани и помилуй…».
И тут толи Бог услышал мольбу советского атеиста-пенсионера, толи ещё по какой-то причине, на тропу выпрыгнул невысокий человек в лёгкой болоньевой куртке. И первое, что предпринял этот бесстрашный мужчина: он выпустил из баллончика похожего на «Дихлофос» плотную и длинную огненную струю. Монстр тут же взвыл, издав омерзительное змеиное шипенье: «Шаааа!». Однако незнакомец оказался не из робкого десятка. Он сотворил своим «Дихлофосом» ещё один огненный выстрел и стал что-то громко читать на непонятном для пенсионера языке. Чудовище трусливо присело на все четыре конечности и медленно попятилось назад. А потом за спиной монстра прямо на снегу вспыхнул огненный полукруг, в который его и загонял необычный охотник.
«Ловушка, — догадался Вениамин Петрович. — Во мужик — молодец. Давай! Так его, демона проклятого! — закричал он про себя. — Дави этого лешего, ёкась-накось! Дави, этого врага народа!».
— Дави, — прошептал пенсионер и застыл с приоткрытым ртом, так как неизвестное науке существо, пятясь назад, вдруг из своих грязных тряпок резко вытащило здоровенный кухонный тесак.
— Спасииите! — закричала девушка, которая всё это время смотрела на схватку большими перепуганными глазами.
Охотник же в свою очередь ещё раз плюнул огнём. Однако монстр, громко и протяжно взвыв, отмахнулся тесаком, зажатым в невероятно длинной чудовищной клешне, и чиркнул охотника по руке, что сжимала баллончик со странным горючим «Дихлофосом». Мужчина тихо простонал, выронил баллончик в снег и, припав на одно колено, зажал повреждённую руку у себя подмышкой, но всё так же продолжил читать непонятное и маловразумительное заклинание. И лишь из-за заклинания чудовище не смогло добить этого охотника. Странные нерусские слова всё ещё корёжили монстра, но уже не заставляли пятиться в огненный полукруг. Поэтому через секунду чудовище бросилось наутёк. И побежало оно прямиком на Вениамина Петровича.
— Господи милостивый, именем Иисуса Христа и Силою Духа Святого спаси и сохрани, — забормотал пенсионер, понимая, что от этого рогатого монстра, ему не уйти.
Но на сей раз Бог товарища Лапин не услышал. И буквально через пять секунд жуткая морда чудовища уставилась в перепуганные глаза пенсионер.
— Ничего не видел, ничего не знаю, ничего никому не скажу, — взмолился Вениамин Петрович. — Помилуйте, Христа ради.
Монстр издал некий звук, который можно было соотнести со смехом. Затем развернулся и, сделав четыре больших шага в сторону лесной чащи, вдруг швырнул здоровенный кухонный тесак, метя пенсионеру в голову. Вениамин Петрович резко зажмурился, попрощавшись с жизнью, но к своему облегчению не умер. Инструмент для разделки мяса воткнулся в ствол дерева чуть вше головы, а неизвестное науке чудовище исчезло в неизвестном направлении.
— Вернусь в город, — пробормотал он, — схожу в храм и свечку поставлю. И кстати, сегодня же в город и вернусь. Всё. Наотдыхался, ёкась-накось.
Глава 22
Второй период матча против московского «Спартака» наше горьковское «Торпедо» начало значительно мощнее и активнее, чем первый. Игра в прямом смысле слова давалась и на первых минутах все три тройки нападения имели неплохие шансы, чтобы к 3-м заброшенным шайбам добавить ещё одну. Но до поры до времени на последнем рубеже гостей из Москвы выше всяких похвал играл коренной спартаковец Виктор Криволапов, который накануне получил вызов в сборную СССР.
Так на 22-ой минуте на его ворота выскочил один на один наш нападающий Витя Доброхотов, и вроде бы он сделал всё, чтобы переиграть голкипера москвичей, показал неплохой обманный финт, но пробить Криволапова ему не удалось. Затем ещё один игрок нападения, Александр Кокурин, после резкого перевода шайбы с фланга на фланг, вроде бы в пустой угол бросал наверняка. Но и тут московский вратарь не подкачал — прыгнул по-футбольному и отбил шайбу грудью. В общем, если бы не Криволапов, то счёт 3:1 давно бы поменялся на 4:1, а возможно и на 5:1.
А вот спартаковские полевые игроки в эти минуты встречи оказались не на высоте. И на 25-ой минуте матча Виктор Шалимов, упустив своего оппонента Владимира Ковина, зацепил его клюшкой по ногам. После чего отправился на две минуты в штрафной бокс.
— Иван, надо обязательно забить, — попросил меня старший тренер Валерий Шилов. — Сейчас дожмём Москву, и победа считай, что в кармане.
— А если не дожмём, то «Спартак» может взбодриться и перевернуть игру, — кивнул я. — Мужики, собрались! — прикрикнул я на защитников Фёдорова и Куликова, а так же на нападающих Ковина и Краева. — Ещё немного, ещё чуть-чуть.
Кстати, Юрия Фёдорова тоже вызвали в сборную СССР. Хотя, как по мне, то я бы призвал под наше красное знамя всю пару защитников. К тому же Саша Куликов имел редкий правый хват клюшки. Парни на ледяном поле идеально дополняли друг друга, Юра — «домосед», Александр же был защитником с ярко выраженными атакующими качествами.
— Последний бой, он трудный самый, — хохотнул Виталий Краев.
— Примерно так, — улыбнулся я. — Давайте покажем, как могут играть хоккеисты, от которых сборная СССР отмахнулась.
После этих слов я выехал в левый круг вбрасывания в зоне «Спартака» и через три секунды легко выиграл вброшенную судьей шайбу. Конечно, умом я понимал — из-за чего отклонили от поездки на чемпионат Мира в ФРГ мою кандидатуру, но на эмоциональном уровне такого понимания не было.
«Неужто наши спортивные чиновники думают, что я, оказавшись в Мюнхене, сбегу? — пронеслось в моей голове, пока партнёры передавали шайбу по периметру спартаковской зоны. — Неужели они не понимают, что до Кубка Канады мне нет никакого смыла дёргаться и совершать такой абсолютно бестолковый и глупый поступок? У меня была мечта принять участие в Суперсерии 72 года — я там сыграл и помог команде победить. Теперь осталась последняя непокорённая вершина — Кубок Канады. И ради этого турнира я многое могу стерпеть».