Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 35)

— Вот и я о чём говорю, — кивнул Фирсов.

Третий заключительный период московское «Динамо» начало совсем с другим настроем. Ибо лететь дома 0:4 горьковским выскочкам, как о нас отзывались некоторые местные любители спорта, было одновременно и стыдно и обидно. Мальцев со своими партнёрами с первой же своей смены побежал отыгрываться. Но наш прославленный страж ворот, Виктор Коноваленко, сегодня стоял как стена.

Так после сильнейшего щелчка от синей линии, который произвёл Валерий Васильев, Коноваленко и шайбу отбил и среагировал на повторный бросок с близкой дистанции от вездесущего Александра Мальцева. Затем на ударную позицию выкатился Анатолий Белоножкин. И уже казалось, что голу быть, но Виктор Сергеевич, махнув клюшкой наудачу, отбил шайбу, что летела в пустой незащищённый угол. Кстати, это действие нашего голкипера трибуны встретили аплодисментами. Кого-кого, а Коноваленко московские болельщики принимали очень тепло.

— Ничего-ничего, — успокаивал нас старший тренер на скамейке запасных, — сейчас «Динамо» набегается и окончательно встанет. Нужно ещё чуть-чуть потерпеть. Может показать им ловушку в средней зоне? — вдруг шёпотом спросил меня Валерий Шилов.

— Я видел на трибуне Фирсова и Александрова, — пожал я плечами. — Давайте прибережём домашнюю заготовку для ЦСКА, пусть для них сюрприз будет.

— Сюрприз — это хорошо, без сюрпризов жизнь скучна, — философски заметил Валерий Шилов.

И в эту самую секунду один такой сюрприз самопроизвольно свалился на нашу бедную голову. Капитан команды Алексей Мишин в безобидной ситуации, неудачно сыграв в отборе, случайно чуть-чуть зацепил клюшкой ногу Александра Мальцева. Мальцев вовремя сориентировался, красиво упал, и тут же бросил полный скорби взгляд на главного судью матча. И рефери, конечно же, не устоял. Мишину быстро впаяли 2-минутное удаление и отправили отдыхать в бокс для штрафников.

«Если сейчас за 13 минут до финальной сирены выстоим, не дадим хозяевам один гол отквитать, то можно смело настраиваться на посиделки в ресторане с чашечкой кофе под хорошую советскую музыку, — мысленно пробурчал я, покосившись на Валерия Шилова. — А если „Динамо“ забьёт, то весёлая концовочка нам просто гарантирована».

— Фёдоров, Куликов, Орлов и Тафгаев на лёд, — скомандовал старший тренер. — Иван, вбрасывание надо выгрызть, — прошипел он, похлопав меня по плечу.

— Выгрызу, вбрасывание чай не сопромат, — криво усмехнулся я, повеселив парней на скамейке запасных, и покатил в нашу зону защиты.

Кстати, московское «Динамо» почти тридцать секунд производило замену игроков. И за эти секунды Владимир Юрзинов и Виталий Давыдов что-то активно объясняли Мальцеву, Васильеву и другим своим подопечным. «Что ж там можно без планшетки показать? — удивился я. — Бросайте с любых позиций по воротам и идите на добивание? Бей вперёд — игра придёт? Нужно отдать всё, чтобы не потерять последних болельщиков? Забавно». Наконец я и Александр Мальцев встали друг напротив друга в правом кругу вбрасывания и приготовились скрестить клюшки за ничейную шайбу.

— Харламов с первой женой развёлся и теперь у него новая другая подруга. Кстати, уже на сносях, — шепнул Мальцев.

— Рад за Валерия Борисовича, — кивнул я.

— Дай одну отыграть, — вдруг попросил «Есенин русского хоккея».

— За минуту до сирены скажу тренеру, что рука болит, — недовольно буркнул я.

И как только шайба коснулась льда, резко выбил её на защитника Юрия Фёдорова. Фёдоров, пока его не накрыли игроки «Динамо», быстро пробросился через борт. Но тут на синей линии самоотверженно сыграл Валерий Васильев. Он по-футбольному прыгнул и крюком клюшки зацепил шайбу, не дав ей выйти из зоны. Однако такой поворот событий оказался мне как раз на руку. Так как к этой шайбе, расталкивая всех подряд, я добрался самым первым и, пропихнув её вперёд, полетел к воротам Владимира Полупанова.

«Дай штуку отыграть⁈ — зло рычал я про себя, низко наклонив корпус и усиленно работая коньками. — Ну, друг Мальцев, этого я от тебя не ожидал. Сейчас штуку вколочу, в следующий раз будешь думать, прежде чем такое предлагать. Разленились здесь в Москве, оплыли жиром, вот и нет у команды игры. Вас бы на лесоповал».

— А на лесоповале воздух самое то, — проворчал я вслух и, сблизившись с Полупановым на расстояние в 5 метров, бросил чётко и аккуратно над щитком в дальний угол ворот. И шайба послушненько юркнула в сетку. — Дааа! — прокричал я, победно подняв правую руку вверх.

«0:5 — „Динамо“ сегодня без шансов», — пронеслось в моей голове.

В раздевалке после игры было шумно и весело. Правда москвичи в самой концовке, когда у меня вдруг «заболела рука», две штуки отквитали, сделав окончательный счёт 2:5. Но эти две шайбы, влетевшие вследствие всеобщей расслабленности и разгильдяйства, хорошего настроения испортить уже не могли.

— Прикинь, Сергеич, у Валерки Харламова ребёнок скоро родится, — сказал я Виктору Коноваленко, складывая хоккейную форму в баул.

— Если будет парень, то одним отличным хоккеистом в СССР станет больше, — загоготал он.

— Не знаю, не знаю, как правило, на детях гениев природа отдыхает, — возразил я. — И в этом есть некая высшая справедливость.

Последние слова я произнёс медленно и нараспев, потому что в раздевалку вошли два незнакомых гражданина в штатском с очень знакомой военной выправкой. «Неужели по мою душу? — тут же подумалось мне. — Опять пригласят на чай „К Галине Борисовне“? Как же я от всех этих посиделок с чаем и вафельками устал».

— В чём дело, товарищи? — обратился к ним наш старший тренер Валерий Шилов.

— Спокойно, — буркнул один из мужчин, показав красные корочки сотрудника КГБ, — мы к гражданину Ивану Тафгаеву. Иван Иванович, вам следует вместе с нами кое-куда проехать. Много времени это не займёт.

— Обратно на Урал с вещами? — проворчал я. — Лесная промышленность страны снова не выполняет пятилетний план по обрезной доске?

— Мы же сказали, что много времени это не займёт, — недовольно рыкнул второй мужчина и протянул мне моё американское пальто.

Глава 17

Конспиративную хату председателя КГБ Юрия Андропова я узнал сразу, как только переступил порог этой необычной квартиры в самом центре Москвы. В чём была необычность данной жилплощади? Здесь не варили борщи, здесь не звучал детский смех, сюда тайком не приводили любовниц, в этих трёхкомнатных апартаментах всё было заточено для ответственной оперативной работы. Ну и главное сюда привозили товарищей навроде меня, которых куда-то на дачу везти слишком далеко, а вызывать в свой рабочий кабинет и опасно, и неприлично.

Это только со стороны могло показаться, что кремлёвская элита представляла собой монолит, голосующий везде и всегда единогласно. В реальности вокруг стареющего Брежнева постоянно шла ожесточённая борьба за власть и влияние. С одной стороны к власти рвался, потерявший разум на цитатах Маркса, Энгельса и Ленина, товарищ Михаил Суслов. С другой министр МВД и друг генерального секретаря Николай Щёлоков. И именно Николая Анисимовича товарищ Андропов, который тоже метил в генсеки, считал своим личным врагом.

Кстати, фигура Щёлокова в деле развала Советского союза крайне недооценена. Недалёкий умом обыватель, который не способен выстраивать элементарные логические цепочки, привык считать врагом и предателем государства любого, кто громогласно через книги и статьи критикует власть. Однако настоящий враг, если он не идиот, никогда не встанет в оппозицию. Наоборот: настоящий враг — это первейший патриот существующего порядка. Потому что под личиной самого главного патриота проще всего воровать и грабить народное добро. Точно так развалилась Российская империя, когда её на военных поставках обобрали родственники Николая Второго, доведя бойцов на фронте до белого каления. Это уже потом большевики умело воспользовались народным гневом.

Вот и Николай Щёлоков умел выстраивать коррупционные схемы не хуже любого из светлейших князей. Именно при нём буйным цветом расцвели цеховики и спекулянты разного калибра и мастей. А такие мудрёные комбинации наподобие всесоюзной спекуляции икрой или хлопком без Щёлокова просто бы не появились на свет. Николай Анисимович ещё в Великую Отечественную войну, будучи зам начальника по тылу, знал, как правильно выстраиваются подобные снабженческие связи.

Но больнее всего для страны обошлось массовое и организованное создание молодёжных банд. Причём официально это делалось с благой целью, чтобы оторвать ребят от тлетворного влияния улицы, привить им любовь к спорту и подготовить к службе в армии, как в рекламно-художественном фильме «Признать виновным». Сначала в ЖЭК приходил участковый или инспектор уголовного розыска и говорил, что в таком-то подвале будет организован спортивный зал, и что данный вопрос согласован в Горисполкоме. Затем силами ребят разгребался мусор, а так же делалась покраска и побелка. А потом на профсоюзные деньги для зала приобретался боксёрский мешок, боксёрские перчатки, спортивные маты, гири, гантели и штанги.

Таким образом Щёлоков по щелчку пальцев получил молодёжные боевые бригады по всей стране. И эти бригады были на многое способны. Во-первых, они держали в узде теневых цеховиков и спекулянтов, а во-вторых, по приказу сверху легко могли устроить беспорядки и заставить местные власти раскошелиться на дополнительные премии и надбавки сотрудникам милиции. Естественно рядовые бойцы молодёжных банд о том, что работают на товарища Щёлокова, никакого понятия не имели.