Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 36)
Сам ли Щёлоков придумал организовать уличные банды или эту идею ему кто-то подсказал. Но факт остаётся фактом — юные бандиты из 70-х годов к концу 80-х заматереют, срастутся с реальным криминалом и ввергнут страну в хаос, в анархию и в массовые беспорядки, которые сделают развал СССР неизбежным. Нечто подобное в марте 1917 года провернула английская разведка, которая убедила Керенского выпустить на волю 90 тысяч заключённых. И уже с апреля по август в Петербурге количество краж, убийств и разбойных нападений увеличилось в 7 раз, и закончилось такая бандитская вольница крахом империи.
Конечно же, Юрий Андропов про тёмные делишки своего соратника по партии Николая Щелокова отлично знал. Знал он и про узбекский хлопок, и про дальневосточную икру и про якутские алмазы. Андропов только одного не понимал — как обуздать слишком деятельного министра МВД? Тем более товарищ Щёлоков, сведя с Галиной Брежневой своего подчинённого Юрия Чурбанова, имел прекрасный щит от всех подковёрных нападок и интриг. И теперь зять генерального секретаря, товарищ Чурбанов, своим «честным словом» перебивал любые доказательства в коррупции, поступавшие от председателя КГБ.
— Здравствуй, Иван, — по-деловому кивнул Юрий Владимирович, когда я вошёл в гостиную, в которой чуть больше года назад один раз уже побывал. За это время здесь мало что изменилось. Разве только добавилось разных папок и бумаг на столе председателя КГБ. — Извини, что вытащили тебя сразу после матча, но дело не терпит отлагательств, — сказал он, внимательно посмотрев на меня. — Ответь, пожалуйста, честно — кто помог тебе вернуться в большой спорт? Почему вдруг товарища Брежнева озаботила твоя персона?
— Может быть, ему позвонил председатель леспромхоза посёлка Вая? — буркнул я, сделав туповатое лицо. — А что? Я честно работал на лесоповале и лесопилке, перевыполнял план, слушал политинформации о загнивающем западе и о семимильных шагах, которыми мы куда-то движемся.
— Отвечай без этих твоих вечных выкрутасов, — пророкотал председатель КГБ. — У меня и без тебя дел по горло.
— Если без выкрутасов и без прочих шаманских мистических обрядов, то не знаю, — проворчал я, почувствовав, как от голода заурчало в животе. После матча я перекусил всего парочкой бутербродов, которые мой ненасытный желудок давным-давно переварил.
— А может быть, ты что-то пообещал людям товарища Щёлокова? — вперился в меня Андропов. — Ты пойми, сейчас в стране творятся нешуточные дела.
— В стране, где по периметру стоят красные флажки, по-иному и не бывает, — тихо буркнул я.
— Что ты сказал?
— Я говорю, кхе, и вечный бой, покой нам только снится, — выдавил я из себя скромную улыбку. — Товарищу Щёлокову и его людям я ничего не обещал.
— Тогда подписывай заявление от своего имени, что этим летом ты согласен перейти в московский ЦСКА.
Председатель КГБ протянул мне бумагу, на которой чёрными печатными буквами значилось, что я такой-то и такой-то даю своё добровольное согласие на перевод по окончании сезона 1974–1975 года из команды «Торпедо» Горький в ЦСКА Москва.
«Странно, что не в „Динамо“? — пробурчал я про себя, взяв в руки перьевую ручку. — Хотя как раз ничего странного и нет. По воспоминаниям Виктора Тихонова — летом 1977 года он возглавил ЦСКА как раз после приватного разговора с товарищем Юрием Андроповым. Ибо в апреле 1976 года „уснёт вечным сном“ маршал Гречко и Министерство обороны возглавит человек Андропова маршал Устинов. А хоккейный клуб „Динамо“ полностью перекочует под патронаж МВД и лично товарища Чурбанова, большого любителя хоккея и футбола. Возможно, и сейчас уже КГБ частично отдалилось от прославленного динамовского коллектива. Тот-то бело-голубые сами не свои. Неплохо вы, товарищ Андропов, просчитываете ситуацию — на несколько лет вперёд. И самое главное вы в курсе, что маршалу Гречко осталось жить чуть больше года. Веселуха и движуха в одном флаконе».
— Тебе что-то не понятно? — недовольно хмыкнул председатель КГБ.
— Документы, что мне обычно предлагают подписать, я привык изучать от и до, — невозмутимо пробурчал я и поставил под заявлением свою закорючку. — Вопрос можно?
— Если только один, — рыкнул Андропов и, взяв моё заявление, потряс им в воздухе, чтобы подпись засохла и после не размазалась.
— Вы меня сосватали в ЦСКА, чтобы отомстить товарищу Щёлокову, который слил писателю Солженицыну документы про ГУЛАГ, дабы опорочить ваше ведомство? — протараторил я.
— Знаешь, что мне всегда казалось странным? — загадочно улыбнулся Юрий Андропов. — Почему такой неглупый и сообразительный молодой человек, как ты, всего-навсего играет в хоккей?
— Намекаете на карьеру в партии? — удивился я. — Хорошо, после окончания хоккейной карьеры я обязательно обдумаю ваше предложение. А хотите совет, как на самом деле досадить министру МВД?
— Если только один, — криво усмехнулся Андропов.
— Напишите докладную товарищу Брежневу, что Николай Щёлоков и Юрий Чурбанов готовят государственный переворот. И ради этого они по всей стране переоборудовали подвальные помещения под спортивные залы, где под вывеской военно-патриотического воспитания молодёжи, готовятся боевые дружины для свержения советского строя, — прошептал я. — Вы представляете, что будет, если несколько сотен тысяч спортивных молодых ребят разом выйдет на улицы Москвы?
— Ты сейчас пошутил? — по лицу шефа КГБ на какую-то секунду пробежала тень растерянности и крайнего удивления.
— В каждой шутке непременно имеется и доля истины, — беззаботно улыбнулся я, словно речь шла о рыбалке или путешествии на шашлык. — А если серьёзно, то парни из подвалов лет через пять станут пострашнее сегодняшней шпаны и уголовников. Могу ехать на ужин? Аудиенция окончена?
— Да-да, тебя отвезут, — закивал с отрешённым видом Юрий Андропов.
Тем же вечером в ресторане «Россия» праздничная жизнь била ключом. И к тому моменту, когда я приехал от «Галины Борисовны» здесь уже мало ели, зато много выпивали и танцевали под музыку живого вокально-инструментального ансамбля. В том числе веселились и мои товарищи по горьковской команде. И некоторые ребята азартно и, со знанием основ танцевальной хореографии, отплясывали под знаменитую «Шизгару»:
She’s got it
Yeah, baby, she’s got it
I’m your Venus, I’m your fire
At your desire! — горланили наши советские музыканты, безбожно перевирая английские слова.
— Рассказывай всё по порядку: куда, чего, что? — протараторил старший тренер Валерий Шилов, усевшись за столик напротив меня. И судя по всему, наш наставник был крайне рад, что меня не отправили обратно в тайгу махать топором и работать пилой.
— Да, особенно и нечего рассказывать, — пожал я плечами, придвинув к себе тарелочку солянки. — Привезли в одно место, которое я не имею право разглашать, провели беседу по поводу моего дальнейшего спортивного будущего.
— Ну? — от нетерпения прошипел Шилов.
— Пришлось подписать бумагу, что в следующем сезоне вольюсь в состав московских армейцев, — усмехнулся я. — Между прочим, сразу же в звании младшего лейтенанта. Ха-ха. Был я рядовым запаса и почётным фрезеровщиком с ГАЗа, а теперь стану летёхой. Ей Богу, Валерий Васильевич, это самый настоящий правовой дурдом. Пляски с бубном и цирк с конями. Кому об этом рассказать в НХЛ на смех поднимут.
— Ладно-ладно, могло быть и хуже, — кивнул головой старший тренер. — Завтра тренировка по желанию, сегодня можешь отдыхать. И вот ещё, что… спасибо тебе, Иван, за матч. Обыграли «Динамо» образцово-показательно. Почти все домашние заготовки сработали. Ещё бы с ЦСКА отыграть достойно, и вообще было бы хорошо, — тяжело вздохнул Валерий Шилов и, пожелав мне приятного аппетита, направился в свой гостиничный номер.
И тут же вместо товарища тренера за столик присели Володя Ковин, Саша Скворцов и Виктор Сергеевич Коноваленко.
— Ну? — уставился на меня Сергеич, не давая нормально поесть соляночки.
— Астрономы нашли в космосе планету пригодную для жизни, — прошептал я с загадочным видом. — В следующем тысячелетии будут переселять.
— Кого? — опешил Ковин.
— Главным образом всяких любопытных идиотов, — захохотал я. — Всё нормально, мужики, подписал заявление, что в следующем сезоне желаю играть за ЦСКА. Зато в этом нам с вами никто не помешает биться за медали чемпионата.
— Тогда нужно бороться за самое высокое место, — решительно пророкотал Коноваленко. — Потому что в спорте главное — это золото, а остальное — это так, в пользу бедных.
— Правильно, Сергеич, — кивнул Скворцов. — Даёшь золотые медали! — с жаром прошептал он.
— Тогда сейчас вы мне даёте спокойно поесть, — усмехнулся я. — А завтра мы все вместе идём на тренировку и наигрываем новый вход в зону. Если в понедельник огорчим ЦСКА, то можно будет подумать и о золоте. Всё, товарищи, комсомольское собрание окончено, – пробурчал я и набросился на еду.
А тем временем закончилась заводная «Шизгара» и в зале ресторана заиграла медленная композиция «Там, где клён шумит». Молодёжь направилась приглашать на танец кого-нибудь из отдыхающих здесь дам. Виктор Коноваленко пересел за стол к капитану команды Алексею Мишину и ветерану Александру Федотову, где в меню сегодня были варёные раки и свежее пиво. А я вернулся к своему очень позднему ужину.