Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 25)

— Дааа, неплохо Иван на лесоповале наловчился с клюшкой управляться, — вдруг ляпнул какой-то молодой парень.

— На каком лесоповале? — удивилась Карина.

— А на таком, девонька, где древесину заготавливает для нужд советской промышленности, — ответил 40-летний мужчина. — Отсидел наш Тафгай примерно год где-то на Урале.

— Как отсидел? — опешила Лида.

— Как все честные люди, — захохотал 30-летний мужик. — От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Иван — это наш хоккейный Эдик Стрельцов. Поверьте мне, его ещё в сборную СССР вызовут.

— А кто такой Стрельцов? — спросила Карина.

— Этот, как его, артист балета! — громко загоготал молодой парень, развеселив двух остальных болельщиков.

— Ну ты, подруга, и даешь, это же знаменитый футболист из «Спартака», — прошептала Лида. — Про него ещё в газетах писали.

— Я такие газеты не читаю, — недовольно буркнула Карина.

Но в этот самый момент все зрители на трибунах разом привстали, ибо игроки московской команды прорвались к воротам «Торпедо», устроили на пятачке кучу малу и запихали девятую шайбу в сетку ворот горьковской ледовой дружины. И над стадионом вновь зазвучал грубый мужской мат.

— Мужики, давайте по чуть-чуть, — проворчал 40-летний мужчина и, вытащив из внутреннего кармана маленькую бутылочку водки, предложил её своим товарищам. — А то никаких нервов не хватит на это смотреть.

«Вот значит, что такое хоккей: на льду — бьют, а на трибунах — пьют, — усмехнулась про себя Карина. — А Иван прямо очень хорош. Жаль только, что он — хам и невоспитанный грубиян».

За три минуты до конца 2-го периода, если быть честным, то я уже сбился со счёта, сколько сегодня забросил, а сколько отдал. Шайбы в наши ворота и ворота гостей влетали, словно из рога изобилия. Первые 20 минут мы проиграли со счётом — 3:5, но сразу после перерыва Саша Скворцов отдал мне отличную передачу, и я счёт сократил до 4:5. Однако потом гости вновь взвинтили темп и Сергей Капустин, Александр Сапёлкин и Геннадий Маслов довели счёт до разгромного — 4:8. И я уже грешным делом решил, что пора сливать воду и сушить вёсла, как наши юные звёздочки Ковин и Скворцов на двоих соорудили две ответные шайбы — 6:8. А ещё через минуту я подставил клюшку под прострел Володи Ковина и довёл разницу в счёте до минимума — 7:8. После чего народ на трибунах почти полминуты праздновал этот успех. И многие любители спорта стали требовать: «Дожимай „Крылья“! Дожимай Москву!».

К сожалению, на этом хоккейные приключения не закончились. Москвичи Капустин и Гостюжев быстро огорчили нашего голкипера Геннадия Шутова ещё два раза, доведя разницу до трёх шайб — 7:10. И снова команду вперёд повела наша талантливая молодёжь. Сначала Скворцов после моей передачи бросил в касание и сделал счёт — 8:10, а потом мой пас на левый борт реализовал Ковин — 9:10. Это всё мы сделали за одну смену. А ещё через полторы минуты, когда я выкатывался один на один, меня грубо сбили, сунув клюшку между ног. И судья из Челябинска Домбровский назначил законный в такой ситуации буллит.

— Давай, Тафгай! Давааай! — орали горьковчане с трибун, пока я на своей половине поля мысленно настраивался на этот хоккейный штрафной.

«Если сравняю, то хрен мы отдадим этот матч», — загадал я про себя, когда Домбровский, дунув в свисток, дал команду на пробитие броска. Кстати, к тому моменту на последнем рубеже «Крыльев» вместо Александра Сидельникова появился 19-летний Владимир Мышкин. Тот самый голкипер, который на долгие годы станет сменщиком Владислава Третьяка в сборной команде СССР.

«Хороший и надёжный вратарь, — подумал я и медленно покатил с шайбой с центра поля. — Всё есть у Мышкина — отменная реакция, чтение игры и выбор позиции. Только роста и габаритов Владимиру Семёновичу всегда не хватало». Поэтому сблизившись с голкипером гостей, я качнул корпусом влево и тут же ушёл вправо. А когда Мышкин покатился следом, то ему в противоход я подкинул шайбу неудобной стороной крюка вверх. И она, навесом перелетев невысокого стража ворот, опустилась в сетку.

— Гоооол! — взревел переполненный стадион Автозавода.

«10:10, играем дальше», — облегчённо вздохнул я и поднял правую руку, с зажатой в ней клюшкой, вверх.

Во время второго 15-минутного перерыва мне хотелось рвать и метать. И я бы непременно что-нибудь расколотил, если бы у меня на это остались моральные или физические силы. Только мы сравняли счёт 10:10, как перед самым свистком, за какие-то 30 секунд, москвичи Геннадий Маслов и Сергей Котов вывели «Крылья» вперёд — 10:12. Выходило, что ветеран Виктор Коноваленко, который выгреб из сетки 5 «банок», не так уж и плох, ибо наш второй вратарь Геннадий Шутов пропустил за вторые 20 минут целых 7 шайб. Но самое обидное заключалось в том, что команду тащила молодёжь, а сторожили при виде Капустина, Бодунова, Анисина и других «крылышек» словно бы теряли волю к достойному сопротивлению и жались к воротам.

— Ничего-ничего, две шайбы по такой игре — это не приговор, — произнёс старший тренер Валерий Шилов, глядя на наши усталые лица. — Нужно внимательней действовать в защите и ещё поднажать в атаке. Парни, на вас сейчас смотрят ваши близкие, родные, друзья и земляки. Нужно всё отдать для положительного результата.

Шилов обвёл нас своим взглядом и направился в тренерскую комнату.

— И это всё? — спросил я, застав старшего тренера в дверях.

— Не понял? — развернулся Валерий Шилов.

— Я спрашиваю, больше никаких пожеланий не будет? — пророкотал я, встав с лавки. — В защите повнимательней, в атаке поактивней, и это всё?

— У тебя есть конкретные предложения? — усмехнулся он.

— Да, — кивнул я. — На ворота возвращается Виктор Коноваленко. С ним как-то спокойней было. И наконец, моё предложение — каждый раз выходить на точку вбрасывания, остаётся в силе. Когда это делать, если не сейчас?

— Валерий Васильевич, давайте попробуем сыграть, как Иван предлагает, — поддакнул капитан команды Алексей Мишин. — Не получится, так не получится. А вдруг из этого что-то путёвое выйдет?

— Хорошо, давайте сыграем так, — согласился Шилов, ибо спорить со всей командой выходило себе дороже.

В принципе ничего сверхъестественного я не предложил. Такую тактику иногда применяли в «Филадельфии Флайерз», когда на точку вне своей очереди выезжал хулиган и задира Бобби Кларк, который играл на точке вбрасывания лучше всех своих партнёров. Зато, когда в начале 3-го периода с Мишиным и Доброхотовым в качестве центра нападения на вбрасывание вышел я, старший тренер гостей Борис Кулагин заметно растерялся. И после 10-секундой заминки он выпустил третью тройку Владимира Репнёва, нападающего ярко выраженного оборонительного плана.

«Репнёв, так Репнёв», — зло улыбнулся я. И как только судья Виктор Домбровский бросил шайбу на лёд, быстро выбил её на Алексея Мишина, который прокинул эту шайбу вдоль левого борта и устремился в атаку. Я же сначала было рванул к скамейке запасных, чтобы вместо меня вышел Александр Федотов, но игровая ситуация очень быстро изменилась. Мишин и Доброхотов уже пересекли синюю линию гостей, и мне просто-напросто пришлось поддержать данную атаку.

— Куда⁈ — недовольно закричал Валерий Шилов.

«Куда-куда? Туда, товарищ старший тренер. Куда ж ещё?» — проворчал я про себя и тоже влетел в зону атаки. А тем временем Алексей Мишин отдал пас на правый фланг Виктору Доброхотову, а тот выкатил шайбу мне под щелчок. И я, накатив следом и высоко задрав крюк клюшки, жахнул так, что эту шайбу на какие-то секунды потерял из виду. Поэтому когда красный фонарь вспыхнул за воротами московских гостей, я, во-первых, был сильно удивлён, а во-вторых, громко заорал:

— Даааа!

— Гоооол! — в одиннадцатый раз обрадовались трибуны автозаводского стадиона.

Решающий третий период для Виктора Коноваленко складывался заметно проще, чем первый 20-минутный отрезок. «Крылья Советов» заметно подустали и теперь редкие атаки гостей не несли серьёзной угрозы. За 19 минут 3-го периода Сергей Капустин пару раз опасно бросил и Юрий Лебедев в борьбе с защитниками один раз пробил с трёх метров прямо в живот. В общем-то, и всё. И если бы не провальное начало игры, то Виктор Сергеевич мог бы смело занести этот матч в актив и уверенно смотреть в будущее. Теперь же Коноваленко ожидал неприятного разговора со старшим тренером, а ещё нужно было объясниться с Иваном Тафгаевым.

«Как-то нехорошо получилось, — думал голкипер, пока его команда беспрерывно штурмовала ворота москвичей. — Иван мне сказал правильные вещи, а его обозвал предателем. Начинать новую игровую карьеру против „Крыльев“ было большой ошибкой. Но теперь-то чего зря горевать? Счёт 12:12, не самый плохой счёт в хоккее. Спасибо Виталику Краеву за то, что он вовремя проснулся и 12-ю шайбу запихал с пятачка».

— Сергеич! — вдруг закричал Иван Тафгаев от скамейки запасных, когда судья встречи остановил игру и назначил вбрасывание в зоне гостей. — Сергеич, твою дивизию, кати сюда! — снова заорал он.

Коноваленко посмотрел на табло, где оставалось играть 35 секунд, пожал плечами и поехал к скамейке запасных.

— Я разрешение на снятие вратаря не даю! — рявкнул на меня Валерий Шилов. — Мы еле-еле сравняли счёт, и ты хочешь всё прос… кхе, хочешь всё пустить под откос.

— Я хочу выиграть этот матч, — упрямо произнёс я. — Виктор Сергеевич, садись на лавку. Лёша Мишин, выходи.