Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 27)

— Кузов, Александр, это у самосвала, а у моей «ласточки» индивидуальный кузовной окрас в стиле кубизм, — пробурчал я и, натягивая второй правый конёк, подумал, что вроде здоровые мужики, а ведут себя как дети. Нашли к чему цепляться — машина как машина, только немного старенькая и несколько раз переделанная.

— Так она у тебя ещё и летает? — подколол меня Саша Куликов.

— Обязательно, когда на ухабах подпрыгивает, — рыкнул я.

— Дашь покататься? — спросил с другой стороны Саша Скворцов.

— Дам, когда научишься прыгать с парашюта, а то вдруг она у меня и в самом деле взлетит, — отмахнулся я, заканчивая шнуровку.

— Вы сегодня тренироваться собираетесь или как? — рявкнул кто-то над моей головой.

— Как только коробку скоростей обсудим, так и рванём, — огрызнулся я, а подняв голову, увидел удивлённое лицо старшего тренера Валерий Шилова, с которым мы договорились, что худой мир лучше доброй ссоры. — Извините, Валерий Васильевич, обознался, — смущённо проворчал я и добавил в адрес всего остального коллектива, — есть ко мне и моей «ласточке» ещё какие-то вопросы? Или пойдём на лёд?

— Вопросов больше нет, — ответил за всех товарищ старший тренер.

А уже в подтрибунном помещении, когда наша дружина топала на ледяное поле автозаводского стадиона, меня остановил Виктор Коноваленко. Он смущённо что-то забубнил про мой новый автомобиль, про то, что в Штатах такая рухлядь давным-давно бы отправилась гнить на помойку.

— Мир, Сергеич, мир, — улыбнулся я, похлопав голкипера по плечу. — Я всё отлично понимаю, ты хотел играть. Я же хотел, чтобы ты получше подготовился. Вышло небольшое недопонимание, правильно?

— Извини, я кое-что ляпнул не подумав, — пророкотал он. — И у меня вопрос — когда пойдём ловить твоего Вендигайку? Я тут биту для городков купил. Отличная вещь — вес 2 кг.

— Бита — это то, что злому духу доктор прописал, — улыбнулся я и задумчиво пробормотал, — завтра у нас игра с «Трактором». Потом мы уезжаем на две игры против «Динамо» и ЦСКА в Москву. Как вернёмся так сразу и пойдём ловить Вендиго. Никуда он от нас не денется, — подмигнул я своему другу.

После этой откровенной беседы с Коноваленко я носился по льду легко, задорно и если можно так сказать — с лёгким сердцем. Примирение с другом для меня значило многое, тем более этих друзей у меня осталось раз, два и обчёлся. И во многом поэтому я огорчал сегодня всех наших голкиперов не единожды. Работали над бросками в касание, когда в рамке стоял Саша Котомкин. Набросал ему полную котомку самых разнообразных шайб и с отскоком от штанги, и в разные девятки, и щелчками под перекладину.

Перешли к отработке игры в большинстве и под мою горячую и вдохновенную руку уже угодил другой наш кипер — Геннадий Шутов. Как идёт наброс от синей линии на пятак, так после моего подправления в рамку его ворот заскакивает самая обычная нешуточная шайба. Даже старший тренер потребовал от Шутова, чтобы тот, как первый номер команды, играл посерьёзней и повнимательней. А когда начались товарищеские двухсторонки, то досталось от меня и самому Виктору Сергеевичу. Я в его ворота запихал прямо с пятачка несколько обидных шайб. И Валерий Шилов, видя, что я сегодня над вратарями буквально издеваюсь, скомандовал мне раньше времени идти в раздевалку.

— Как считаешь, кого мне завтра с первых минут выставить на последний рубеж? — спросил он, когда я перелез через борт.

— Как по мне, то Коноваленко к битве против Челябинска готов, — пожал я плечами.

— Ладно, я подумаю, — как всегда уклончиво проворчал старший тренер. — Примешь душ, будь добр поговори с прессой, — он кивнул на худосочного молодого парня в очках, который, сидя на трибуне, что-то записывал в блокнот.

— Понял, — улыбнулся я. — Наша главная задача — молотьба и хлебосдача. Хочешь быть передовым — сей квадратно-гнездовым. Коль на славу потрудился, из ковша медку напился, — припомнил я разом несколько поговорок с лесоповала.

— Вот только давай без своего лагерного фольклора, — погрозил мне пальцем Валерий Шилов.

— Само собой. Что высший сорт, что брак, а у кассы всё ровняк, — загоготал я и пошагал в раздевалку.

Юного корреспондента «Горьковской правды», который сидел напротив меня за скромным столиком в буфете автозаводского стадиона, звали Владимир Молчанов. Он являлся полным тёзкой того самого Молчанова, который во время перестройки будет вести популярную программу «До и после полуночи».

«Забавно получается, — подумал я в ожидании животрепещущих вопросов, — этот Молчанов и тот Молчанов. Возраста они примерно одного и оба занимаются журналистикой. Только московский Молчанов родился в семье директора Большого театра и теперь работает в АПН, катается по заграницам и ему все двери настежь открыты в светлое богатое и сытое будущее. А этот, горьковский Молчанов, пусть будет хоть семь пядей во лбу, выше главного редактора местной газеты не поднимется. Не в той семье родился. А вот в хоккее на блатном папаше далеко не уедешь».

— Как вы оцениваете уровень чемпионата СССР? — робко спросил местный корреспондент.

— По сравнению с чем? — ухмыльнулся я. — По сравнению с чемпионатом Пермской области, то в Высшей лиге хороший и высокий уровень. А если сравнивать с НХЛ, то не всё так однозначно.

— Это потому что нашему хоккею всего 30 лет, — недовольно буркнул паренёк.

— А мне попадались в руки документы, что в игру похожую на хоккей играли ещё при Петре Первом, — возразил я. — Игра называлась «клюшкование». Кроме того в хоккей играли император Александр Третий и Николай Второй.

— Это был хоккей с мячом, — снова обиженно пробубнил горьковский Молчанов.

— Между прочим, первые канадские команды играли тоже короткими клюшками, как из бенди, — возразил я. — И шайба на льду вместо мяча появилась не просто так. Её проще изготовить и она не так далеко улетает на большой ледяной поляне. В основе любого хоккея стоит умение мастерски бегать на коньках. Поэтому все наши первые олимпийские чемпионы легко перешли из хоккея с мячом в хоккей с шайбой.

— Что-то не получается у нас с вами разговор, — робко улыбнулся юный журналист.

— Это потому что тема неинтересная, — буркнул я и сделал пару глотков горячего и сладкого чая. — Но есть нечто более любопытное, чем уровень чемпионата. По сегодняшним правилам, чтобы тебе вручили медаль чемпионата СССР, ты должен провести больше половины матчей. Я, например, если «Торпедо» выиграет бронзу или серебро, свою медаль не получу. Мне не хватит ровно одной игры. И Виктор Сергеевич Коноваленко ничего не получит, кроме почётной грамоты на долгую и добрую память. На лицо принцип наглого нарушения социалистической справедливости. А проще говоря — правовой дурдом. Если ты сыграл хотя бы один матч, участвовал в тренировках команды, следовательно, доля твоего труда в общем успехе коллектива есть.

— И даже если вы станете лучшим бомбардиром, вам не вручат медаль? — пролепетал Молчанов.

— По закону — нет, — криво усмехнулся я. — Или вот интересная тема. Московские «Крылья Советов» недавно совершили новогоднее североамериканское турне с командами АХЛ. «Крылья» три матча проиграли, пять выиграли. И никто в Спорткомитете не сделал никаких выводов.

— А какие нужны были выводы?

— В Северной Америке на данный момент существую две сильнейшие лиги — это НХЛ и ВХА, — я сделал ещё несколько глотков горячего чая. — АХЛ — это аналог нашей Второй хоккейной лиги. Только представь на секунду, что в Союз прилетает «Монреаль Канадиенс» и играет против горьковского «Полёта», ижевской «Ижстали», Кирово-Чепецкой «Олимпии», «Строителя» из Караганды и ташкентского «Бинокора»? Это будет разгром с двухзначным счётом абсолютно во всех матчах серии. Не понимаешь? — спросил я у паренька, который смотрел на меня наивными большими глазами.

— Не совсем. Мы же выиграли Суперсерию 72 года у канадских профессионалов. Развеяли миф об их эээ непобедимости.

«В этой новой истории выиграли, а в старой проиграли», — проворчал я про себя и, тяжело вздохнув, принялся объяснять самые очевидные вещи:

— Звезд первой величины, что в СССР, что в Канаде примерно поровну. За счёт этих звёзд мы можем побеждать и профессионалов. Но кроме звёзд есть игроки среднего уровня. И канадские игроки среднего уровня в разы сильнее наших середнячков. Так как канадские не хватающие звёзд с неба трудяги прогрессируют за счёт ожесточённых игр плей-офф. Мы сами роем яму своему хоккею, отказываясь от самого вкусного и главного хоккейного зрелища — битвы за главный кубок.

— Ничего не понимаю, — замотал головой корреспондент. — Почему тогда наши звёзды не хуже заокеанских?

— У наших звёзд для роста и прогресса имеются Олимпиады, чемпионаты Мира и серии игр против тех же профессионалов, — я снова тяжело вздохнул. — Отказ от плей-офф сильнее всего бьёт по среднему уровню советского хоккея.

— Боюсь, что на эту тему главный редактор мне написать не даст, — попытался усмехнуться наш горьковский Молчанов.

— А ты не бойся, ты пиши, и сделаешь большое дело для всего советского спорта, — улыбнулся я.

Вечером весь наш дружный хоккейный коллектив разместился в разных комнатах 4-го спального корпуса дома отдыха «Учительский». Один раз перед матчем с саратовским «Кристаллом» Валерий Шилов уже доверился парням, и они, недооценив соперника, накануне как следует погудели. Во второй раз «наступать на одни и те же грабли» старший тренер больше не желал. Поэтому пока я мучился от безделья, развалившись с книжкой на кровати, в соседних комнатках играли в карты, в шахматы и в домино.