Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 23)

— У нас тут тоже белки скачут, — хмыкнул я, ожидая, что девушка наконец-то оставит меня одного и перестанет демонстрировать свои стройные ножки.

— Поговаривают, что у вас жена в Америке? Это правда? — спросила она, присев на подоконник.

— Правда.

— И вы не можете к ней уехать? — Карина задал самый идиотский вопрос из всех возможных.

— Придёт время, уеду, — грустно улыбнулся я. — А лет так через пятнадцать, каждый, у кого будут деньги, сможет свободно поехать когда угодно и куда угодно: хоть в Австралию, хоть в Южную Америку, хоть в Париж, чтобы сделать своей невесте предложение на фоне Эйфелевой башни.

— Вы всё шутите, а вам надо социализироваться, — девушка вновь включила какой-то неприятный учительский тон.

— Учту на будущее, — буркнул я. — У вас ко мне всё? У меня сейчас по расписанию чтение зарубежной литературы. А ещё я должен морально подготовиться к послезавтрашней важнейшей игре.

— А ещё вы — мизантроп и грубиян, — пискнула Карина и наконец-то пошагала на выход. — Всего хорошего.

— Привет, мировой социологии, — прорычал я и снова развалился на кровати с книжкой в руках.

«Вот ведь заноза в одном месте, словно нарочно вывела из себя!» — рыкнул я и книжку Дюма сунул под кровать.

Во вторник 4-го февраля в 7 часов вечера переполненный стадион Автозавода буквально кипел, словно растревоженное жерло маленького вулкана. На большой вулкан 10 тысяч человек, которые предпочли новой серии «Семнадцати мгновений весны» сегодняшний хоккей, пока как-то не тянули. Но и этого было достаточно, чтобы создать нервную и эмоциональную атмосферу предстоящего хоккейного спектакля. «Коноваленко в воротах, Коноваленко сегодня играет, наконец-то нормального воротчика нашли», — громко переговаривались зрители вблизи хоккейных бортов, когда я и мои одноклубники заканчивали предстартовую раскатку.

— Сергеич, давай! — гудел какой-то мужик. — Весь Автозавод за тебя! Покажи им, мать твою, как играть надо! Как мы когда-то играли!

Кроме того над ледовой площадкой разносился хоккейный марш, что в хоккей играют настоящие мужчины, а на той стороне поля заканчивали раскатку игроки московского клуба «Крылья Советов». Когда до наставника гостей Бориса Кулагина долетело известие, что наши ворота сегодня защищает 38-летний ветеран, то вся раздевалка москвичей несколько минут сотрясалась от гогота. Вот и сейчас парни в белых свитерах с двумя большими буквами на груди «КС» откровенно потешались, видя в рамке невысокого широкоплечего Виктора Коноваленко.

— Сергеич, — сказал я, подъехав к своим воротам, — можешь на меня злиться, можешь не разговаривать, но я тебе желаю хорошей игры. Главное выдержи стартовый напор, смело отбивай шайбы в углы, а дальше мы с парнями поможем, чем сможем.

— Ехай дальше, сам разберусь, — прошипел он.

«Хорошо, если разберёшься», — подумал я и покатил на стартовое вбрасывание.

— Иваныч, девочки пришли, — шепнул мне Саша Скворцов.

— Поздравляю тебя и твоих девочек, — хмыкнул я.

— Да нет, ты не понял, Лида и Карина пришли, — затараторил он. — Мне кажется, я Каринке понравился. Красивая она, правда?

— Чего? — опешил я и, окинув взглядом нападающих Ковина, Скворцова, а так же защитников Куликова и Фёдорова, пророкотал, — про девочек забыли и вспомнили, что перед нами прошлогодний чемпион, которому нужно как минимум не проиграть. Собрались, Ален Делоны с клюшками.

Главный судья матча Виктор Домбровский из Челябинска раскатистым шагом прокатился от судейского столика в центральный круг и подозвал на точку меня и центрфорварда «Крыльев» Вячеслава Анисина. Кстати, своего визави я был выше на целую голову. Честно говоря, никогда не понимал, почему в центре играет не более физически мощный Бодунов, а миниатюрный Анисин. Ну, какой из Славы центральный нападающий? Владимир Петров, Бобби Халл, Фил Эспозито: вот эти богатыри — типичные центральные, которых с пятака не сдвинуть. В чём заключалась идея Кулагина отряжать в центр хоккеиста, у которого не было шансов ни перед воротами соперника, ни на точке вбрасывания, которое я тут же под рёв переполненных трибун выиграл, хоккейная наука умалчивала.

— Тафгая на пятак не пускай! Тафгая держи! — занервничал у скамейки запасных гостей Борис Кулагин, когда я со своими парнями быстро и красиво ворвался в зону атаки.

Мы разыграли наигранный вариант, при котором я, разогнавшись в средней зоне, получаю пас и, как бульдозер, вламываюсь за чужую синюю линию. Конечно, можно было бы при входе зону «Крыльев» и бросить. Но в рамке ворот гостей сегодня играл очень приличный голкипер — Александр Сидельников, поэтому я решил с бросками не спешить и отдал пас на правый борт Саше Скворцову. Скворцов, которого принялся активно прессинговать игрок гостей, вернул шайбу на синюю линию своему тёзке Куликову, а Куликов быстро перевёл налево Юрию Фёдорову.

«Давай, Юра, наш вариант!» — мысленно прорычал я и постучал клюшкой по льду, что означало — набрось, я подправлю. И Фёдоров с полувзгляда допетрил, что от него требуется. В ту же секунду игрок нашей обороны метнул шайбу с кистей, выцеливая ближний левый угол ворот, а я, сунув под этот навес крюк клюшки, подбил шайбу чуть-чуть верх. Сидельников упал на колени и выставил щиток, а шайба тем временем влетела в верхнюю левую «девятку», вызвав восторженный крик 10-тысячной арены.

— Гоооол! — запрыгали болельщики на трибунах.

— Да! — рявкнул я, стараясь сдерживать эмоции и отлично осознавая, что это только самое начало поединка и дальше будет гораздо интересней.

Глава 12

Шайба, заброшенная на первой минуте матча, сбила с «Крыльев Советов» моральную спесь заведомого превосходства и следующие 5 минут поединка прошли в обоюдоострой, но безрезультативной игре. Боле того я с Ковиным и Скворцовым мог удвоить счёт. Однако голкипер гостей Александр Сидельников бросок Володи Ковина с близкого расстояния намертво взял в ловушку. Кстати, Сидельников за рыжую шевелюру в команде получил говорящее прозвище — Костёр. Вот именно так он и играл — резко, быстро и смело выкатывался из ворот, если кто-то из наших парней бестолково вбрасывал шайбу в зону атаки.

— Бросаем в касание, — прорычал я в сотый раз, когда на лавку уселась тройка нападения Володи Орлова, а моё сочетание наоборот вышло на ледяное поле.

Ковин слева, Скворцов справа, за спиной Фёдоров и Куликов, а на точку вбрасывания в средней зоне напротив меня выкатился Владимир Расько. Старший тренер гостей после пары смен всё же спрятал от меня тройку Анисина и теперь мне и моим партнёром противостояли нападающие: Маслов, Расько и Капустин, а так же пара защитников Тюрин и Сапёлкин. С Юрой Тюриным перед началом матча мы даже успели по-товарищески перекинуться парой фраз, вспомнив нашу энхаэловскую эпопею, но теперь на льду мы являлись самыми непримиримыми соперниками.

И как только судья бросил шайбу на точку, завязалась упорная и ожесточённая схватка. Так как Расько эту шайбу выиграл, а я бросился тут же прессинговать. Но побегав как зайчик между игроками обороны гостей, которые устроили небольшую перепасовку, я откатился обратно к своей синей линии. Как вдруг миниатюрный защитник Александр Сапёлкин от правого борта на левый край сделал длинный диагональный пас на уроне пояса. Так как вдоль этого левого края в нашу зону защиты уже на всём ходу врывался Сергей Капустин. Однако защитник «Крыльев» чуть-чуть не учёл, что я такие шайбы, пущенные по воздуху, ловлю клюшкой, словно сочком бабочек.

И через секунду трибуны радостно загудели, ибо крюк моей клюшки зацепил эту чёрную шайбу и переправил её себе на ход. Случился самый банальный обрез. При этом нападающие гостей застряли на нашей синей линии, а защитники, широко расставившись, просто не успевали сомкнуться, чтобы взять меня в клещи. Вот я и рванул что есть сил к воротам Сидельникова, к воротам Костра.

— Давааай! — горланили работяги на первых рядах, которые вплотную подходили к деревянным бортам ледовой арены.

— Куда даёшь, твою мать⁈ — проорал Кулагин, обращаясь к своему же защитнику.

Я же тем временем пересёк синюю линию и даже прикинул, что буду бросать аккуратно между щитков. Однако в самое последнее мгновенье, в голову пришла совсем иная идея. Поэтому я привычно качнул корпусом влево, и резко ушёл вправо, уведя за собой и голкипера гостей и двух игроков обороны, Тюрина и Сапёлкина, которые дышали мне в затылок. А затем от меня пошёл резкий пас за спину, на набегающего следом Сашу Скворцова. И когда Скворцов получил эту хитрую передачу, то ворота «Крыльев» были девственно пусты. Поэтому он без раздумий воткнул шайбу в сетку и, сделав счёт 2:0, радостно воздел руки вверх.

— Гоооол! — заорал переполненный стадион Автозавода, а мы бросились обниматься, поздравляя друг друга с успехом.

«Нормальная игра, — усмехнулся я про себя, усевшись на скамейку запасных. — Зря я раньше времени волновался и „бил копытом“. Обломаем советам крылья, никуда они сегодня не денутся».

Корреспондент «Горьковской правды» Владимир Любимов известие о том, что главный редактор разрешил ему взять интервью у опального Ивана Тафгаева воспринял с большим воодушевлением. Само собой ему пришлось пообещать исключить все вопросы о лесоповале и вымарать любые слова хоккеиста, которые будут порочить самый гуманный советский строй. Но и без этого материал обещал получиться просто бомбический. И сегодня после матча с «Крыльями Советов» Володя намеревался согласовать место и время самого интервью. Кроме того отличное настроение подпитывалось хорошим счётом на табло, где горели оптимистичные — 2:0.