Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 17)
— Мужики, есть идея, — шепнул я перед очередным вбрасыванием в зоне саратовского «Кристалла» на 47-ой минуте матча. — Соперник сейчас плотно держит нас, нападающих, а вас, защитников, постольку-поскольку, — я кивнул Фёдорову и Куликову. — Поэтому ты, Саша, — я ткнул крагой в грудь Скворцова, — играешь скрест с Куликовым, отходишь на синюю линию, и оттуда пасуешь мне в центр. А ты, Кулик, выезжаешь на правую штангу и ждёшь передачу от меня. Всем ясна идея?
— Хочешь сказать, что они всей толпой набросятся на тебя, а про меня забудут? — спросил Саша Куликов.
— Думаю да, — улыбнулся я и, хитро подмигнув парням, покатил в левый круг вбрасывания.
Народ на трибунах к тому моменту, видя разительные перемены в игре, снова стал поддерживать нашу ледовую дружину. А если кто-то и пытался выкрикнуть что-то нелицеприятное, то тому прямо на месте лечебным подзатыльником объясняли правила культурного поведения на хоккее. В принципе идея моя была не нова, что-то подобное будут разыгрывать Крутов, Макаров и Ларионов с Фетисовым и Касатоновым. И вообще защитник, который прибегает в атаку порой напоминает лису, забравшуюся в курятник, где крика куриного много, а толку мало.
И примерно через пять секунд шайба пришла в правое закругление Александру Скворцову. «Ну же, Саша, делай скрест», — мысленно прорычал я, толкаясь с защитниками перед воротами гостей. Скворцов же сначала хотел было прострелить на меня в самую толкотню, но вспомнил наш недавний уговор и, прикрывая шайбу корпусом, покатил к синей линии. Я же за эти секунды получил пять или шесть болезненных тычков в спину. Увы, но такова участь всех центральных нападающих.
Наконец, от синей линии рванул навстречу Скворцову и защитник Куликов. А игрок гостей, который опекал Сашу Скворцова, на нашего Сашу Куликова даже не взглянул. И в этот самый момент Скворцов сделал резки и сильный пас в мою сторону. Куликов приехал на правую штангу, а я, пока меня не повалили на лёд два защитника гостей и их же центрфорвард, в доли секунды сбросил шайбу чуть правее. Стадион резко встал, а наш игрок обороны с таким удовольствием воткнул шайбу в сетку ворот «Кристалла», что она чуть не порвалась.
— Гоооол! — запрыгали болельщики на трибунах.
— Дааа! — закричали и мы вместе с горьковчанами.
«12 минут на табло, — подумал я. — Времени ещё вагон и очень маленькая тележка. Неплохо бы повторить».
— Неплохо бы повторить? — хохотнул Саша Куликов, который только что огорчил своего полного саратовского тёзку.
— Если надо, значит, сделаем, — усмехнулся Александр Скворцов.
23-летний корреспондент «Горьковской правды» Владимир Молчанов по заданию своих московских коллег из «Советского спорта» освещал игры родного «Торпедо» с периодичностью два или три раза в месяц. И за каждый такой отчёт ему переводили приличный гонорара в размере 50-и рублей, на который можно было сводить девушку в ресторан, и вообще какое-то время жить в своё удовольствие. Но сегодняшняя игра шла особняком. Об этом матче он написал бы и бесплатно. Первый период — 3:1, после второго разгромного периода — 3:5, и наконец, третья 20-минутка — 5:5. Причём две последние шайбы хоккеисты «Торпедо» разыграли как под копирку. Скворцов от синей линии пас в центр на Тафгаева, а тот оба раза скинул на оставшегося никем неприкрытого защитника Куликова. Смело, красиво, но главное, что комбинация стала полной неожиданностью для гостей. К сожалению, время матча неумолимо таяло, и за 10 секунд до конца было обидно до слёз, что в целом неплохая игра может закончиться всего лишь вничью.
— Слышь, паря, — дыхнул на Владимира табаком какой-то работяга с пропитым лицом, — ты же этот хренспондент, верно?
— Корреспондент «Горьковской правды», — поморщился он.
— Я и говорю, что хренспондент, — бесцеремонно заявил работник Автозавода. — Ты вот что, напиши про Ваньку Тафгаева. Я с Ванькой в одном цеху ни один литр спирта выпил. Работали мы вместе на фрезерном. Вот про него и напиши. Ванюха — отличный, я тебе скажу, парень.
— Я такие вопросы не решаю, — недовольно проворчал Владимир. — А что за заминка? Почему не играют?
— Наши хотят вратаря снять, вот почему, хренспондент на мою голову, — сплюнул работяга и закричал, — снимай кипера к чёртовой бабушке! Саратов надо дожимать!
И многие болельщики тоже заголосили, что Саратов нужно непременно дожать. А Молчанов подумал, что по такой игре и ничья нормальный результат, так как синице в руке надёжней, чем журавль в небе.
— Я как старший тренер убирать Шутова из ворот не разрешаю! — раздражённо загудел Валерий Шилов, который под конец игры, как только мы сравняли счёт, снова решил взять в свои руки бразды правления нашей ледовой дружиной.
У меня же язык чесался высказать несколько «ласковых слов» в адрес товарища тренера, но московский судья Захаров пригрозил за затяжку времени 2-минутным удалением и я со своей первой пятёркой покатил в правый круг вбрасывания в зону защиты соперника.
— Чё будем делать, Иван? — спросил Юра Фёдоров.
— Выигрываю вбрасывание, отдаю тебе или Кулику, а вы от синей линии навешивайте на пятак, — пожал я плечами. — Смогу переправить шайбу в рамку — выиграем. А нет, так нет.
— Мы с Ковой тоже на пятак пойдём, — заявил Саша Скворцов.
— Почему бы и нет? — криво улыбнулся я. — Всё равно вам в углах делать нечего.
«Как же всё-таки обидно слили игру, — подумал я, встав на точку вбрасывания. — „Кристалл“ — соперник хороший, упрямый, но не мастеровитый. Эх, если бы не два дня беспрерывной пьянки, сейчас бы уже пили чай в раздевалке и получали поздравления от преданных болельщиков».
Главный судья матча Захаров удостоверился, что обе команды готовы, улыбнулся, словно уже представил, чем займётся с коллегами по судейскому цеху сегодня в гостинице, и бросил шайбу вниз. Я же наработанным движением заблокировал клюшку своего оппонента. Но вдруг упрямая шайба запрыгала на льду, и я махнул мимо неё. Кроме того и игрок команды гостей промахнулся мимо этой непослушной попрыгушке. Поэтому в следующее мгновенье я решил не бороться за вбрасывание, а тупо щёлкнуть по воротам, и будь, что будет. И через секунду раздался треск моей ломающейся клюшки, перо отлетело в одну сторону, а шайба непонятно как просочилась мимо голкипера гостей и юркнула в сетку ворот.
— Дааааа! — заорал я, запрыгав на месте.
— Гоооол! — взревел переполненный автозаводской стадион.
«Вот это повезло, так повезло», — прошептал я про себя. И меня тут же мои партнёры по команде уронили на лёд, устроив кучу малу.
Глава 9
В субботу 1-го февраля многие отдыхающие санатория «Учительский», направляясь в столовую на обед, могли наблюдать за 4-м спальным корпусом очень странную картину. Три хоккеиста горьковского «Торпедо» с клюшками в руках ожесточённо обстреливали шайбами старый списанный матрас, который кто-то предусмотрительно приколотил к деревянному щиту. Однако даже ватное наполнение матраса мало смягчало звуки хлопков от прилетающих в него маленьких чёрных резиновых дисков. «Бум! Бум! Бум!» — слышалось в радиусе пятидесяти метров. Поэтому не проходило и минуты, как за моей спиной и спинами Володи Ковина и Саши Скворцова появлялись новые любопытные зрители.
— Это зачем же вы портите хорошую вещь? — спросил нас очередной отдыхающий в санатории пенсионер.
— Хорошие вещи в магазине на полке лежат, товарищ, — усмехнулся я.
И тут же практически без пауз 4-е лежавшие в ряд на утоптанном снегу шайбы, одну за другой чётким кистевым броском направил в левый верхний угол предполагаемых хоккейных ворот. «Бум, бум, бум, бум», — разнеслось по территории санатория.
— Ловко, только матрас жалко, — крякнул пенсионер.
— А когда сборная СССР по хоккею побеждает всех и вся, вам не жалко? — улыбнулся я. — Вот так, товарищ, и куётся хоккейное золото.
— Круто куётся, — буркнул Скворцов, заняв моё место в десяти метрах от деревянного щита.
— Делайте что хотите, — отмахнулся пенсионер и пошагал дальше в столовую.
— Хорошо поставленный кистевой бросок — это, парни, наш хлеб с маслом, а так же с красной и даже чёрной икрой, — сказал я, подмигнув Ковину и Скворцову.
— Поговаривают, что в «Бинокоре» тебе предлагали тысячу рублей в месяц? — спросил меня Володя Ковин, когда его товарищ принялся метать шайбы по предполагаемым воротам. Правда, они полетели не в нарисованную чёрным углём «девятку», а ближе к центру щита. В то самое место, которое по идее должен перекрывать вратарь своим телом.
— Теперь-то чего уже об этом говорить? — пробурчал я.
— Но всё-таки? — спросил уже Саша Скворцов, который из десяти шайб в «девятку» послал только две.
— За четыре оставшиеся месяца чемпионата 2-ой лиги мне предлагали сумму равную автомобилю «Волга» 24-й модели и квартире в Москве, — ответил я, припомнив слова Валентина Сыча.
— Обалдеть, — пролепетали оба моих крайних нападающих.
— И ты от этого отказался? — растерянно произнёс Ковин, почесав затылок.
— В марте этого года мне исполнится уже 29 лет, — пожал я плечами. — Поэтому у меня остался последний шанс, чтобы пробиться в сборную страны и попасть в следующем 76-ом году на Олимпиаду в Инсбруке, на чемпионат Мира в Катовице и на Кубок Канады в Северную Америку.
— Какой Кубок Канады? — снова спросил Володя. — Я что-то про него ничего не слышал.