Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 16)

— Тафгай — молодец! Тафгай — молодец! — подхватили этот выкрик и другие болельщики нашего горьковского клуба.

Поэтому прежде чем покатить на смену я поднял одной левой рукой клюшку вверх и в такой победной позе проехал мимо этой центральной трибуны. Сказать по правде, после Москвы и Воскресенска, где меня освистывали, кричали слово «позор» и обзывали предателем, услышать что-то доброе свой адрес, было приятно до слёз.

— Давай, Иван, не тяни время, не устраивай мне тут маскарад, — прошипел в спину судья матча.

— Сам знаю, что не Лермонтов, — улыбнулся я и повернул в сторону скамейки запасных.

В раздевалку после первого периода матча команда топала, весело гогоча на весь подтрибунный коридор. Источником хорошего и позитивного настроения была третья шайба в ворота «Кристалла». Во время неё наш защитник Володя Астафьев, которому надоело смотреть, как нападающие откровенно мучаются в атаке, схватил шайбу в своей зоне, прошёл через всё поле, получил по ногам от игрока гостей, упал и, прокатившись на животе, сделал голевой пас на пустые ворота. И хоть сам гол забил центрфорвард Владимир Орлов, главные поздравления достались Астафьеву, которого попросили в следующем периоде прокатиться на животе ещё раз.

— Ты пойми, Иван, — воспитывал меня старший тренер Шилов, когда мы в числе последних шагали в раздевалку, — игрокам надо доверять. Нельзя стоять с палкой у каждого хоккеиста за спиной. Иначе ребята никогда не вырастут самостоятельными людьми. Со спортом жизнь не заканчивается.

— Я уже по этому поводу высказал своё мнение, — проворчал я. — Пока в хоккее нет серьёзной конкуренции, пока в этом виде спорта нет больших денег, самосознание у парней не проснётся. Я не призываю жить неделями на базе. Но в день перед игрой, все должны быть на виду.

— Мы выигрываем 3:1, что тебя не устраивает? — прорычал старший тренер.

— Мне, Валерий Васильевич, характер игры не нравится, — хмыкнул я. — Кроме моей тройки нападения, Фёдорова, Куликова и Астафьева, который организовал третий гол, больше никто свой реальный уровень не показывает. Более того первая тройка гостей Корчин — Голубович — Баринев отквитала одну шайбу и творят на поле, что хотят. А они ведь не Михайлов, Петров и Харламов.

— Угомонись, Иван, — отмахнулся от меня Шилов, когда мы вошли в раздевалку.

«Угомонись-угомонись, — заворчал я про себя, плюхнувшись на лавку. — Допустим сегодня мы и в таком хмельном виде дожмём гостей. Но 4-го февраля сюда приедет прошлогодний чемпион — „Крылья Советов“, вот они нас и угомонят».

— Короче, Иван, смотри, что я придумал, — зашептал Виктор Коноваленко, присев рядом со мной. — Мы вчера с тобой подобрали рога и балахон, правильно? Балахон наверняка ведь из «костюмерки»? Это значит что?

— Это значит, Сергеич, что вся жизнь театр, — ухмыльнулся я.

— Это значит, — прошептал бывший вратарь сборной, озираясь по сторонам, — что ты должен внедриться в ихнюю самодеятельность. Ты же там, на Урале, играл деда Мороза? Вот мы и возьмём этого длинного без шума и пыли.

— Во идея, — улыбнулся я, протянув кулак с оттопыренным большим пальцем. — И всё это я буду делать накануне важнейшего матча против «Крыльев», гениально, нет слов. Ты сам-то понимаешь, что херню сморозил?

— Да иди ты, — обиделся Коноваленко. — Сам ни хрена придумать не можешь, я же ещё и виноват.

— Ладно-ладно, рациональное зерно в твоём предложении есть, — кивнул я. — Только в самодеятельность устроюсь не я, а одна знакомая девушка, которая этого длинного издалека уже один раз видела. Понимаешь, к чему клоню?

— Не дурак, кой-чё кумекаю, — прошептал он. — Будем без пыли и шума брать на живца.

— Верно, — подмигнул я.

— Ну, что досмеялись⁈ — громко прорычал я, встав с лавки, когда на 30-ой минуте матча нападающий гостей Анатолий Емельяненко с передачи Владимира Крикунова сравнял счёт — 3:3. — Весело⁈

— Тройка Тафгаева на лёд, — прошипел, красный как рак, Валерий Шилов, так как за 10 минут второго периода мы создали всего один опасный момент, в то время как саратовский «Кристалл» обрушил целую лавину атак на ворота Геннадия Шутова.

Кстати, 2-ю шайбу у гостей забросил Корчин, которому ассистировали Баринев и Голубович. Эту свою самую результативную тройку наставник «Кристалла» Роберт Черенков хитро прятал от меня и моих партнёров по нападению. Вот и сейчас, когда я, Ковин и Скворцов вне своей очереди вышли на ледяное поле, тройка Голубовича осталась в запасе.

— Надо бы забить, мужики, — проворчал я, вкатившись в центральный круг вбрасывания.

— Если надо, то забьём, — борзо ответил Саша Скворцов.

Стадион одобрительно загудел. Московский судья Захаров без промедления швырнул шайбу на точку, но вбрасывание я проиграл. Сказалось крайнее неровное раздражение, которое подчас мешает принимать чёткие и взвешенные решения. Однако соперник недолго владел игровой инициативой. После трёх-четырёх корявеньких передач, удачный перехват сделал Володя Ковин. Он грамотно прочитал комбинацию саратовской тройки нападения, которая попыталась пролезть в нашу зону защиты через его левый борт, и просто пропихнул шайбу в моём направлении.

А дальше уже я, рванув изо всех сил, полетел в атаку. Первого опекуна мне удалось проскочить за счёт более высокой скорости. Я обогнул его через правый край, прикрыв шайбу корпусом, а потом отдал пас ещё правее на Сашу Скворцова, который тоже набрал приличный ход. Тем более меня попытался огорчить защитник «Кристалла», встретив плечом в плечо.

— Даааа! — радостно закричала толпа, когда после столкновения мой оппонент улетел куда-то ближе к левому борту.

Но своего он всё же добился, мою высокую скорость сбил. Зато Скворцов и Ковин вновь выскочили два в одного. Александр при входе в зону атаки отпасовал налево Володе, а Володя, выманив на себя голкипера гостей, сделал резкий обратный пас направо. Однако защитник саратовской команды черенком клюшки зацепил непослушную шайбу, а после и вовсе выбросил её в сторону наших ворот. Судья матча свистнул проброс, а я про себя прошипел, что в таких случаях пас нужно делать подкидкой, а не низом. «Не во дворе против школьников играем», — мысленно прорычал я, покатив на точку вбрасывания в зоне гостей.

А через 20 секунд уже мне пришлось кивать на внезапное невезение. Ибо после выигранного вбрасывания и хорошего розыгрыша шайбы в зоне соперника, Саша Скворцов вывел меня на пустой угол саратовских ворот. И я отработанным до автоматизма движением щёлкнул по шайбе, но вместо слова «гол» выкрикнул кое-что из ненормативной лексики, так как клюшка разлетелась на две отдельные части, а шайба спокойно уползла к вратарю команды соперника.

«Сука», — прошипел я про себя, направляясь на скамейку запасных. И буквально в следующей смене игрок саратовской ледовой дружины Валерий Чекалкин, перехватив неточную передачу, убежал один на один и чётким броском, переиграв Геннадия шутова, вывел свою команду вперёд. На табло загорелся счёт 3:4 в пользу «Кристалла» и переполненный автозаводской стадион почти на минуту погрузился в тягостное недоумённое молчание.

В перерыве после 2-го периода от прежнего залихватского веселья не осталось и следа. Выиграв первую 20-минутку со счётом 3:1, вторые 20 минут мы бездарно проиграли со счётом 0:4. И если моя тройка нападения транжирила опасные моменты, то остальные сочетания игроков их вообще не создавали. То один не добежит, то другой отдаст передачу не в ту сторону и не тому хоккеисту, то третий безалаберно потеряет шайбу на своей синей линии.

И теперь, стоя в центре нашей раздевалки, старший тренер Валерий Шилов больше не рассказывал, что хоккеистам надо доверять, и что главное не победа, а воспитание человека новой формации, человека, который будет трудиться и самосовершенствоваться не из-под палки, а потому что такова его внутренняя духовная потребность. Наш наставник вообще ничего не говорил. Врождённая интеллигентность не давала ему морального права поорать и как следует кое-кого поматерить, а нормальных слов он, по всей видимости, не находил.

— Так играть при своих зрителях нельзя, — пророкотал Шилов и молча вышел в коридор.

— Нормально играем! Так держать! — криво усмехнулся я и, встав с лавки, проследовал на то самое место, где секунду назад стоял наш интеллигентный наставник. — Подумаешь перед своими родственниками и друзьями опозорились. Так чай не в первый раз. Да, Леша? — спросил я, покосившись на капитана команды Алексея Мишина.

— Не выступай, Иван, — рыкнул он. — И без тебя тошно.

— А то чё? — хмыкнул я. — Половина команды два дня отрывалась и бухала, а теперь летит дома сопернику уровня Первой лиги. Очень весело. Будет, что вспомнить на пенсии.

— Что ты предлагаешь? — пророкотал Виктор Коноваленко, который пока официально являлся ассистентом старшего тренера.

— В третьем периоде играем по следующей схеме, — уже более спокойно произнёс я, так как эмоции нужно было приберечь для соперника. — Моя первая пятёрка будет выходить на лёд через смену. От всех остальных требуется сыграть как можно проще, без больших косяков. За очередностью проследит Виктор Сергеевич. Голосовать не будем, по глазам вижу, что единогласно. Отдыхайте пока, гладиаторы ледовых полей.

Третий период матча мы начали совсем в другом темпе и настроении. Теперь саратовцы самоотверженно отбивались в защите, а мы так же самоотверженно лезли на их как будто заколдованные ворота. Тем временем старший тренер Валерий Шилов, обидевшись на команду, медленно прохаживался за скамейкой запасных и что-то периодически писал себе в блокнот. А его тренерское место рядом с калиткой занял Виктор Коноваленко, и он же во время игровых смен, громко называл фамилии тех хоккеистов, которые должны были сменить своих подуставших товарищей.