Владислав Петров – Царский поцелуй (страница 58)
☒ Приложение 6:
«Мною перлюстрировано письмо Кюхельбекера его другу сочинителю Пушкину, писанное 18 октября 1836 г., в коем Кюхельбекер сообщает о своей женитьбе и сравнивает невесту с шекспировой Бетриче: “Grande nouvelle!{101} Я собираюсь жениться; вот и я буду Benedick the married man, а моя Beatrix почти такая же little Shrew, как и в “Much Ado”, старика Willy{102}. — Что-то Бог даст? — для тебя, поэта, по крайней мере важно хоть одно, что она в своем роде очень хороша: черные глаза ее жгут душу: в лице что-то младенческое и вместе что-то страстное, о чем вы, европейцы, едва ли имеете понятие”». (
☒ Приложение 7:
«Три дня прогостил у меня оригинал Вильгельм. Проехал на житье в Курган с своей Дросидой Ивановной, двумя крикливыми детьми и с ящиком литературных произведений. Обнял я его с прежним лицейским чувством. Это свидание напомнило мне живо старину: он тот же оригинал, только с проседью в голове. Зачитал меня стихами до нельзя... Не могу сказать вам, чтоб его семейный быт убеждал в приятности супружества... Признаюсь вам, я не раз задумывался, глядя на эту картину, слушая возгласы мужиковатой Дронюшки, как называет ее муженек, и беспрестанный визг детей. Выбор супружницы доказывает вкус и ловкость нашего чудака: и в Баргузине можно было найти что-нибудь хоть для глаз лучшее. Нрав ее необыкновенно тяжел, и симпатии между ними никакой. Странно то, что он в толстой своей бабе видит расстроенное здоровье и боится ей противоречить; а между тем баба беснуется на просторе; он же говорит: “ты видишь, как она раздражительна”. Жаль, да помочь нечем». (
☒ Приложение 8:
«Толпа солдат Гвардейского экипажа бросилась на двор дома, пройдя Конногвардейский манеж. Я хотел их тут построить и повести на штыки; их ответ был: “вить в нас жарят пушками”... На штыки хотел я повесть солдат Гвардейского экипажа потому, что бежать показалось мне постыдным...» (
☒ Приложение 9:
«Среди прочих вызывал Пушкина. Причиной стала эпиграмма Пушкина по следам визита Кюхельбекера к Жуковскому. Последний рассказывал: “Я накануне расстроил себе желудок; к тому же пришел Кюхельбекер, а слуга мой Яков ненароком запер нас в квартире, и я остался дома”. Пушкин выразил сие в стихах:
Общие друзья, Дельвиг в первом числе, зарядили пистолеты клюквою. Выстрелы произошли под смех собравшихся, и все закончилось миром. Позже Кюхельбекер хотел вызвать из-за полной безделицы младшего брата Пушкина — Льва, в прошлом своего ученика, но их помирил Грибоедов.
Само понятие “вздорная дуэль” прочно связывалось с именем Кюхельбекера. Например, когда Пушкин вызвал по мелочи своего бывшего однокашника Корфа, тот ответил: “Je n'accepte pas vòtre defi pour une bagatelle sembladle, non par ce que vous êtes Pouchkine, mais par ce que je ne suis pas Küchelbecker{103}”. В определенной части общества фраза “потому что я не Кюхельбекер" вошла в пословицу». (
☒ Приложение 10:
«По изучаемому делу установлено три эпизода. Первый эпизод, имевший место быть в Царском Селе, отмечен 1816 г. Кюхельбекер бросился к В.к. Михаилу Павловичу, стал его обнимать и спрашивать о здоровье своих близких, оставленных в имении Авинорм. Позже Кюхельбекер утверждал, что перепутал В.к. с дядей Альбрехтом. Эпизод второй относится к мятежу 14 декабря 1825 г., когда Кюхельбекер по крайне мере дважды наводил на В.к. Михаила Павловича пистолет: один раз его отбил унтер-офицер, другой раз он спустил курок, с полки пистолета была вспышка, но выстрела не последовало. Установлено, что выстрел не удалось произвести из-за того, что в пистолет набился снег, а вовсе не потому, что, как утверждал Кюхельбекер Следственной комиссии, он специально подмочил пистолет, потому что не хотел убивать В.к., а лишь попугать. Третий эпизод связан с письмом Кюхельбекера к сестре Юстине, где он указывает ей просить покровительства у В.к., уверенный, судя по всему, что В.к., которого он не убил только по случайности, в помощи не откажет. Выводы: необъяснимо». (
☒ Дополнение 1 к приложению 10:
«Друг Кюхельбекера Пущин заявил в разговоре с другими ссыльными: “Это весьма в духе Кюхельбекера поднять руку на В.к., не задумываясь о каре за это, а затем, сообразуясь с собственными представлениями о чести, считать, что В.к. обязан заботиться о своем несостоявшемся убийце”». (
☒ Дополнение 2 к приложению 10:
«За неимением лучшего считать слова Пущина объяснением поведения Кюхельбекера. Вплоть до прояснения всех обстоятельств дело не закрывать». (
— Карояни-второй — это вы? — Душа Кюхельбекера невольно обратила внимание на неровную, выдающую безумца подпись.
Демон снисходительно хмыкнул.
— Все ли верно сказано в «Посмертном листке»? — осведомится он, не сочтя вопрос души Кюхельбекера достойным ответа.
— Как-то... неполно, и есть неясности. — Тут душа Кюхельбекера вспомнила, что неясности придется оспаривать в суде; в один миг ее охватило отвращение к сутяжной процедуре, и она поспешила поправиться: — Но моих возражений нет.
— Прекрасно. — Демон махнул рукой, и свиток исчез. — Я с вашего разрешения закурю. — Он добыл из ящика стола трубку, не спеша высек огонь и глубоко затянулся. — Вы любите запах табака? — спросит и сам же ответил: — А я люблю. Трубка — она как женщина, ее изгибы, знаете ли, напоминают мне...
— Скажите, тот демон, который сопроводил меня сюда, звался в миру людей Александром Христофоровичем? — неожиданно спросила душа Кюхельбекера, — Его фамилия была Бенкендорф?
— С чего это вы решили? — опешил демон. — Он такой же Бенкендорф, как я — Карояни-второй.
— Он назвал свое нынешнее имя — Ах и прошлые инициалы — А. и X.
Демон рассмеялся:
— Каков балагур! Его звали Финкелем Яковом Семеновичем. а вовсе не Бенкендорфом. Он наблюдал за Кюхельбекером по заданию Третьего отделения и заодно кураторствовал от нашей Канцелярии. Такое совмещение имеет множество плюсов, но очень обременительно для нервов агента. Финкель стал налегать на вино, пропил казенные средства и был уволен Бенкендорфом от службы. Ею земные дни завершились в белой горячке. Нынче он служит демоном эскорта и, между прочим, самолично вызвался сопровождать вас, когда стало известно о вашем прибытии. А что до графа Александра Христофоровича, то он еще в пору, когда Кюхельбекер и думать не думал о заговоре, особо отмечал пылкость его головы в записке царю Александру Павловичу. Так и написал: «Молодой человек с пылкой головой». Весьма прозорливая душа!
— И что же она поделывает после окончания земных дней Бенкендорфа?
— Что-то по части высоких искусств. Это можно уточнить.
— Не стоит, — сказала душа Кюхельбекера. — Я без того отняла у вас немало времени.
— Время в вашем случае не имеет значения. Но воля ваша... — Демон выпустил клуб дыма. — Итак, решено: коль скоро вы не выразили несогласия с «Посмертным листком», дело Кюхельбекера отправляется в архив. — Он подождал, пока папка исчезнет со стола. — Вам же прежде, чем вы получите назначение согласно задачам отделения «А», дозволено загадать любое желание, и оно тотчас будет исполнено.
— Я хочу покоя, — немедленно призналась душа Кюхельбекера.
На лицо демона накатила тень.
— К сожалению, это единственное, в чем мы вынуждены вам отказать. Так предписано Книгой Судеб.
Над головой демона затренькало. Душа Кюхельбекера только сейчас заметила маленький колокольчик с уходящим от него в стену шнурком и сообразила, что в соседнем помещении дернули сонетку. Демон подождал, пока колокольчик успокоится, и сказал:
— В качестве компенсации за невыполнение изъявленного желания меня уполномочивают, — он возвел глаза к колокольчику, — сообщить о задачах отделения «А» касательно вашего будущего. Извольте выслушать. Я буду краток, хотя и вынужден начать издалека. Итак... В основе всего лежит равновесие. Оно есть фундамент любых проявлений не только человеческой жизни, но даже существования Канцелярии Сильных Мира Сего. Тем более это касается взаимодействия Канцелярии и людей. До поры до времени это равновесие поддерживалось естественным порядком, однако с некоторых пор кривая страданий рода человеческого неуклонно поползла вверх, и возникла угроза установленному миропорядку. Дабы отвести ее, директор Канцелярии с санкции Сильных Мира Сею принял решение. Теперь внимание! — Демон пыхнул трубкой. — Было создано отделение «А», коему вменили в обязанность реализовать проект «Агасфер», а именно: отобрать несколько тысяч душ, наиболее притягательных для всякого рода несчастий, и следить за тем, чтобы они привлекали несчастья не только свои, но и чужие. Таким образом предполагается оттянуть страдания от основной душевой массы. Путь отобранных для проекта душ предопределен — это путь изгоев. С каждым новым телом их страдания усиливаются, и так продолжится до тех пор, пока в них не сосредоточится вся земная юдоль. Тогда эти души будут навсегда изолированы, разумеется, вместе с юдолью. По терминологии, принятой в отделении «А», они — нелепые мученики. Россия с точки зрения появления нелепых мучеников весьма перспективная страна, а русские поэты самый что ни на есть благодатный материал. Как верно подмечено Кюхельбекером: