Владислав Петров – Азбучные истины (страница 9)
Отец Мехди и дед Садыка — Виспур, потомственный слоновщик, прибыл в Персию из Индии в 1069 г. хиджры.
Окривевший, безобразный лицом Алексей Смурный появился в Черкасске с переметной сумой, пузатой от золотишка, добытого в Азове на пепелищах бежавших турок. Купил дом, затеял торговлю. Булавинский бунт пошел ему на пользу. Пока казаки куролесили, Смурный был тих, а как взяло верх царское войско, добился подряда на поставку хлебных припасов.
Гринька, сын Василия Небитого, отдан на воспитание в семью плотника, приписанного к воронежским верфям.
Христарадник Архип, другой сын Василия Небитого, укоренился на паперти церкви Феодора Студийского, научился трястись, как больной падучей. В древней каменной кладке за Москвой-рекой у него был тайничок с полушками, копеечками и алтынами. Однажды положил туда серебряный талер, выпавший из сумки иноземца, а на следующий лень обнаружил тайник пустым. Вскоре прослышал, что юродивый Онисим, живущий при церкви Козьмы и Дамиана, разменял в кружале иноземный рубль. Назавтра Онисима нашли мертвым, с веревкой на шее. Рядом с трупом валялся пустой сундучок, в котором пробавлявшийся ростовщичеством Онисим хранил сбережения. Ни одна живая душа не связала его смерть с исчезновением из Москвы Архипа.
Снова Архип объявился в Москве спустя много лет с тугой мошной, купил дом у Кузнечного моста, поставил скобяные лавки на Охотном и Рыбном рынках. Набожный до скуки, молиться ходил в церковь Нила Столбенского. Бил поклоны усердно, на исповеди плакал — но об Онисиме молчок! Сваха свела его с Трауернихтовой вдовой, почем зря просидевшей пятнадцать лет под изгаженным мухами портретом стрелецкого полуголовы...
В год, по исчислению византийских хронографов, 7208-й, в России волею царя случился год 1700-й.
Нападение шведов на Архангельск. Карл Юхан Тальк, сын пастора, лишился в бою кисти правой руки.
Юнга Фернао Энрикиш совершает первое дальнее плавание — на Яву. Там его судно стоит бок о бок с фрегатом «Петр и Павел», построенным на Зандамской верфи при участии плотника Петра Михайлова, сиречь царя Петра I, которому еще предстоит стать Великим.
Смерть армянского купца Арутюна на караванном пути из Индии, идущем по краю пустыни Тар. Теперь на месте его могилы пески. Семейное дело — торговля тканями — перешло к сыну Арташесу.
Стефан Осадковский был хорошим воином и ревностным католиком. Одним ударом разрубал пополам бычка. В бытность Сигизмунда III королем Швеции усмирял мятеж тамошних протестантов. Гибель его в Смоленске искренне оплакивалась многими.
Тимофей Осадковский, сын Стефана, двоюродный дед Тадеуша, писал хорошие, но уж очень грустные стихи. Всегда держал при себе бандуристов. Умер от пьянства.
Тадеуш Осадковский прибился к отряду подольских крестьян, партизанивших против турок. Был 11 ноября 1673-го при Хотине, когда поляки опрокинули в Днестр армию Гусейн-паши, но по малолетству сидел в обозе и лишь слышал о том, как Ян Собеский, спешившись, повел пехоту на турецкие окопы. Из-под Хотина он добрался с празднующими победу шляхтичами до Львова, там втерся в доверие к иезуитам и прожил при них два года; оттуда начал странствия по Европе.
Встреча в Освенциме с архитектором Кальвини круто поменяла его жизнь. Вместо Кракова он оказался в Венгрии, где надел австрийский солдатский мундир. Воевал храбро, но, когда надоело, без раздумий дезертировал. В Буде ему подвернулась мадьярка Маргарита; он решил пожить у нее день-два, от силы неделю, а остался на три года. Они даже обвенчались (на этом настояли ее родители, а ему было все равно); таким образом, Маргарита была женой, но в этом качестве Тадеуш ее не воспринимал. Уезжая, он кивнул ей, сел на коня, и больше они не виделись. «Я буду ждать». — сказала Маргарита, зная, что он не вернется. А он не мог объяснить ни ей, ни себе, что заставило его сняться с места, — были какие-то дела в Вене, но что за дела, он по прошествии короткого времени не мог вспомнить. В любом случае необходимость заниматься делами отпала — в Венгерском королевстве разразилось восстание Ференца Ракоци, и Тадеуш отложил возвращение в Буду. Туг как раз встретился знакомый, с которым в 1697-м под водительством принца Евгения Савойского били турок у Зенты, и с его рекомендациями он опять нанялся на военную службу — теперь уж с офицерским патентом.
Осип Яковлев странствовал по Европе. Проезжая через Венгрию, познакомился в корчме с Тадеушем Осадковским и проиграл ему в кости несколько серебряных монет. Впредь они не встречались и вряд ли когда вспоминали друг о друге. В 1705-м Осип (Иосиф Якобс) осел в Копенгагене и всерьез занялся алхимией. Приезжие из России ценили в нем знание русского языка.
В Турции суетный гетман прожил недолго. Петр I предложил обменять его на захваченного под Полтавой шведского канцлера Пипера. Турки встретили предложение русского царя с удовольствием — они разом убивали двух зайцев: избавлялись от союзника, ставшего обузой, и вызволяли союзника, который еще мог понадобиться. В опасении выдачи Мазепа принял яд. Казаки из его окружения разбрелись кто куда. О Богдане Чмиле более ничего не известно.
Иезуит Меркурио на старости лет сошел с ума, изрекал публично богохульства. Умер в тюремной камере.
Энрике Энрикиш перебирается на жительство в Макао.
[Сентябрь 1710; раджаб 1122; элул 5470; в Китае 66-й год правит династия Цин.]
Глава ВЕДИ (V),
[июль 1711; ав 5471; джумада II 1123] Науки давались Андрею Трухникову легко. Малый рос неглупый, но своенравный и озорной. Однажды с товарищами своими Косоротовым и Репьевым выкрасили зеленым поросенка и запустили в классы, за что были посажены на хлеб и воду; другой раз во время вечерней службы налили меду в картуз преподавателю арифметики, и тот, выйдя на паперть, покрыл голову на глазах честного народа — тут уж пришлось отведать линьков. Но и линьки не произвели должного действия — на Святки надели татарские халаты, к шапкам приделали коровьи рога, лица углем разрисовали и с дурными воплями выскочили перед санями митрополита. Последовала жалоба государю, но тот, на счастье шутников, только развеселился и наказывать никого не велел. Пока решалось дело, Дарья Ивановна вся извелась, потеряла аппетит, и едва не дошло до перешива шушунов в обратном порядке.
А тут новая напасть: сын напросился в ученики к чернокнижнику Якову Брюсу, который в верхнем ярусе Сухаревой башни, где располагалась навигацкая школа, устроил трубу, именуемую телескопом. И в ту трубу ученики разглядывали небесную твердь и звезды на ней. Конечно, Яков Вилимович был человек непростой, близкий к царю, однако ж гуляли слухи, что он знается с духами и черти к нему являются по мановению руки. Как-то Андрей принес изданную Брюсом карту, где земля изображалась в виде двух кругов. Ничего в тех кругах Дарья Ивановна не поняла, но для расстройства ей достало сыновних слов, что мироздание суть шар, несущийся в мраке, и карта сие неопровержимо подтверждает. Ужас, одно слово!
Правда, уже пол года как обсерватория Брюса стояла закрытой, а сам Яков Вилимович воевал турка, — в свободное от смотрения в телескоп время он начальствовал нал русской артиллерией. Дарья Ивановна надеялась, что поход этот затянется подольше, по крайней мере на год, — и о том горячо просила Бога. Через год Андреюшка преодолеет вторую, цифирную, ступень школы, определится на службу, а там, глядишь, женится, остепенится и о Брюсовых страстях позабудет.
И похоже, Бог услышал молитву Дарьи Ивановны. Нет, поход русской армии к реке Прут вовсе не был продлен, но положение ее сделалось таково, что немногие чаяли остаться в живых. Русский царь, уже вкусивший побед над сильнейшей в Европе армией Карла XII, самоуверенно явился в молдавские пределы с небольшим войском, но притащил с собой гигантский обоз. Ехали, как на прогулку; царица Екатерина Алексеевна увязалась за мужем и, чтобы не скучать, прихватила придворных дам. Жен, ребятишек, любовниц, челядь везли с собой царевы соратники. В пути разбивали шатры, накрывали столы, каждую выпитую чашу сопровождай пушечной пальбой. За вином вспоминали, как прежде бивали турка, — нынче его за серьезного врага не считали.