Владислав Пестрецов – Записки осуждённого (страница 7)

Обустроившись, распределив между собою шконки, мы наконец повесили на одну из стен купленную мною «плазму» – всё! – «сиди – не хочу!». На таком расслабоне наш кулинар передал бразды правления по готовке пищи мне. Для меня готовить обеды было в радость, мой наставник по кулинарии наслаждался безделием и просмотром телевизора.

Вскоре последовало еще одно значимое и радостное событие для меня – к нам заселили еще одного сидельца, который в дальнейшем стал мне добрым другом, его звали Станиславом. С этим человеком связана моя судьба на все годы отсидки. У него была тоже экономическая статья, и он оказался истинно верующим человеком, как и я, поработавшим трудником в одном большом монастыре. У нас сразу сложились с ним откровенные, дружеские отношения. Он часто рассказывал всем о своем монастыре, показывал на открытках виды обители. Сам он не лез назойливо к окружающим с разговорами о вере, но всегда обстоятельно и доходчиво отвечал на вопросы интересующихся. Он ежедневно читал Псалтирь по две кафизмы в день, выполнял утреннее и вечернее правило. Глядя на его живую православную веру, и я стыдился отлынивать от молитвы. Я был нерадивым и ленивым в отличие от него.

В условиях «крытки» он все равно постился по средам и пятницам, но большие, длительные посты соблюдать не представлялось возможным. Скажу немного наперед: такой порядок воздержания у него был в дальнейшем всегда, чуть позже он стал поститься и в понедельник – по монастырскому обычаю. Видя, что если какой-то человек унывает или что кто-то искренне тянется к вере, Станислав писал для такого своим каллиграфическим почерком текст 90-го псалма на тетрадном листе. Написанный таким образом «Живый в помощи» потом запаивался в ладанку и ее носили на шее вместе с православным крестиком как святыню. Он предупреждал, чтобы к этому псалму все относились с благоговением, а по истлении или порче листка – его не выбрасывали, а сжигали. Таких 90-х псалмов он за время отсидки, по моим примерным подсчетам, написал около сотни. Вот такой близкий человек появился в моей жизни.

Что касается моего распорядка дня и моих занятий, то он был примерно таким: вставал утром всегда рано. Пока все спали после «ночной жизни», делал зарядку. Физкультура была немудренной – это обычно 250 отжиманий от пола за шесть подходов и 30–40 приседаний. Так я занимался два дня подряд, после такое же время отдыхал. Чуть позже просыпался Стас, и мы с ним молились, поочередно читая утреннее правило и одну кафизму по Псалтырю.

Приносимую баланду на завтрак мы не брали, а зачастую заваривали овсяную быстрорастворимую сладкую кашу. Пили крепкий чай или кофе. Примерно к одиннадцати братва начинала просыпаться, но не все. С добрую половину людей просыпалось только к полудню. Я же около одиннадцати утра начинал готовить обед. Наверное, стоит подробнее остановиться на этом аспекте моей деятельности.

О сборе денег на продовольствие уважаемый читатель уже знает. Когда определялась сумма, мы садились вместе с Володей и определяли закупку – ассортимент и объем продуктов. «Дачка» заказывалась примерно один раз в десять дней.

В первую очередь записывали «насущку», т. е. самое необходимое – это чай, сахар, соль, специи, хлеб (на сигареты собиралась отдельная сумма с курящих). Следом шли кофе, быстрорастворимая каша на завтрак, картофельное пюре в расфасовке, пополнялись запасы «бич-пакетов», то есть завариваемых кипятком лапши и супов (Доширак, Роллтон). Подсолнечное масло мы покупали раз в месяц в пятилитровой канистре. Далее по значимости шли мясные продукты – это куры гриль 7–8 шт, полукопченная колбаса, обязательно бралось сало – 3–4 кг. Из овощей: уже отваренный картофель в мундире – 3–4 кг; свёкла – 2 кг; морковь – 3 кг; лук репчатый –5 кг; чеснок, зелень. Капусту покупали всегда в максимальном количестве, она шла на салаты, засолку, на щи и борщи. Не забывали приобретать томатную пасту, горох, рис. Это все была основа закупаемых продуктов.

Если деньги еще оставались, то брался кетчуп, майонез, сливочное масло, колбасный сыр, яйца. Десерт представлял из себя «печенье в клеточку» (то есть вафли), обычное печенье, сгущенное молоко. Надо было не забывать и о «бытовухе» – заказывалось мыло, стиральный порошок, средство для мытья посуды. Вот примерно такой ассортимент продуктов закупался раз в 10–12 дней.

Теперь разрешите рассказать о нашем примерном меню. Основой любого нашего стола было вкусное, наваристое, густое первое блюдо, и притом с обильной порцией на каждого. Купленная зелень – укроп, петрушка, циума – ставилась в баклашку с водой и накрывалась влажной хлопковой тканью, обычно это тонкое полотенце или часть простыни. Если за влажностью ткани следить, то есть ее периодически смачивать – утром, днем и на ночь, – зелень остается свежей целую неделю.

Все скоропортящиеся продукты размещаются в холодильник, а овощи необходимо хранить открытыми – на полу или наверху кухонного шкафа для просушки. В полиэтиленовом пакете они очень быстро сгнивают. Я коснулся хранения продуктов неспроста, потому что это очень важно. И вот как происходило само приготовление пищи.

Я брал десятилитровый пищевой пластиковый контейнер, наливал воды на две трети (не доливая до верху 15 см). Опускал в воду два кипятильника, обязательно закрепляя, чтобы их верх был над водою, и начинал чистить и шинковать овощи. Вода закипала примерно через час. За это время я успевал почистить от кожуры картофель, порезать его. Почистить лук, морковь и мелко нашинковать. Для горохового супа я еще с вечера заливал горох водой для разбухания – тогда он быстро сваривается. Отрезав половину курицы, я разделывал ее вручную, отделяя мясо и кожицу от костей, курятину нарезал ножом на кусочки, кости не выбрасывались, они шли на бульон.

После того, как вода закипала, если готовился гороховый суп, туда загружал подготовленный с вечера горох, ждал, когда он сварится до полуготовности и вода снова закипит, потом клал в кастрюлю косточки для навара, порезанное мясо и овощи. Вместо копченостей добавлял в приготовляемый суп мелко порезанную полукопченую колбасу. Когда все отваривалось, я солил, перчил по вкусу, добавлял посыпуху «Роллтон» и хмели-сунели, после окончательной дегустации засыпал порезанный укроп и петрушку. Чтобы суп настоялся, оставлял закрытую крышкой кастрюлю на час.

Если на ужин выдавали к баланде соленые огурцы, я их использовал на приготовление рассольника. Готовил я разные супы и мясные щи. Но все особенно любили мой борщ. Ну все примерно знают, как его готовить, поэтому я не буду приводить подробностей, только скажу, что использовалась томатная паста, а свекла за неимением терки мелко нарезалась. Украинец Володя мне раскрыл маленькую тайну украинского борща: когда борщ почти готов, берется белое сало, очень мелко его нарезается, желательно, чтобы оно было как после мясорубки. Полученная эта полупаста-полукусочки опускаются в уже сваренный борщ… М-м-м… пальчики оближешь!

К первому блюду делался салат, нарезались сыр, колбаса, сало. К этому времени голодные братья, сверкая глазами, уже ходят вокруг полукругами. Аромат приготовляемой пищи давно уже сделал свое «черное дело» – слюноотделение. Но порядок не нарушался: сначала за стол садилась первая очередь, а потом и все остальные. В конце концов, хватало всем, первое было густое и наваристое, но с добавкой бывали проблемы.

Освоил я и засолку капусты, делал ее с бураком – красную, делал и обычную – белую. Шинковал сразу 2–3 кочана и засаливал в пластиковом пищевом ведре. Это позволяло разнообразить стол винегретами и салатами.

Обычно садились обедать где-то к трем часам дня, когда все уже проснутся и проголодаются. Ужин бывал по-разному: кто-то ест «по личности», то есть сугубо свое, кто-то заваривает «бич-пакеты». Если приносил баландер приличную «баланду», некоторые ели и ее. Как я уже говорил – это обычно была уха или каша с котлетой, но иногда нас «баловали» и отварной картошкой.

Ну вот, дорогой читатель, я и обрисовал продовольственный вопрос в СИЗО на крытке. Что касается моего распорядка, то заканчивал я готовить обычно в час-два дня. Потом читал или выписывал материал к написанию книги, смотрел телевизор и общался с братвой. Со Стасом у нас было много тем для разговоров. Он рассказывал о жизни в монастыре и о желании отдать всего себя Богу после отсидки. Как я уже говорил, мой друг всегда писал 90-й псалом всем желающим, особенно люди вспоминали о Боге перед оглашением приговора, и тогда Стас без работы не оставался, они сами просили его дать им написанную молитву.

Периодически менты взбадривали все хаты «шмоном». Нас выводили на общий продол (коридор), в наше жилище заходили человек пять сотрудников, с ними оставался наш «залюдским». Обыск был довольно щадящим. Охранникам это было нужно больше для своей отчетности перед начальством, но кое-что, конечно, изымалось. В первую очередь конфисковывались: кухонная примитивная заточка, снимались со стен фотографии, постеры с блудницами, ну и конечно…, э-э-э, чуть не проболтался. Ну, кто сидел, тот знает, а я обещал некоторые тайны не открывать. Скажу просто намеком – после изъятия «этого-самого» потом вся хата трудилась всю ночь для восстановления этой вещи, а кто-то лишался вязаного свитера…