Владислав Педдер – Опыт трагического (страница 7)

Экзистенциализм, в свою очередь, появился как ответ на осознание этих пределов и борьбы с тем, что человек не может найти абсолютного смысла в жизни, а его предсказания и ответы на экзистенциальные вопросы оказываются поверхностными или ошибочными. Экзистенциалисты, такие как Жан-Поль Сартр и Мартин Хайдеггер, ставили перед собой задачу осознания свободы, ответственности и конечности, однако в их работах часто звучит тревога и нереализуемость полного понимания существования.

Однако экзистенциализм может начинаться с неверных представлений о человеческой природе, что приводит к крайностям в интерпретациях свободы и поиска смысла. Если мы представим, что этот процесс начинается с внутреннего кризиса, то философские системы, такие как теории Хайдеггера, становятся результатом невозможности найти окончательный смысл в мире, где предсказания нашего будущего подвергаются сомнению.

Нигилизм, возможно, является самой крайней формой реакции на экзистенциальный предел прогнозирования. Нигилисты утверждают, что жизнь не имеет ни смысла, ни ценности. Они исходят из убеждения, что все моральные, социальные и метафизические устои бессмысленны. Идея о том, что все усилия человека по созданию смысла обречены на провал, проистекает из глубокой экзистенциальной пустоты, которая возникает, когда человек сталкивается с пределами своего понимания.

Философ Фридрих Ницше является ярким примером нигилизма, в котором он описывает мир как хаос, лишенный смысла и порядка. Для Ницше мир представляет собой арену борьбы и страдания, а человеческие стремления обречены на провал, если они ищут смысл в мире, который его не дает. Ницше утверждает, что традиционные моральные и религиозные устои не способны предоставить истинный смысл жизни, и человек должен найти свой путь через внутреннее преодоление этого вакуума. В его работах ощущается как раз это столкновение с экзистенциальными пределами: невозможно построить когнитивную модель мира, которая бы сняла все противоречия и позволила человеку избежать этого мрака.

Нигилизм, развиваясь на основе глубокого кризиса веры в способность прогнозирования, по сути является крайней стадией «раскачивания» ошибки. Когда человек не может найти решения в условиях неопределенности, он приходит к мысли, что вообще ничего не существует вне субъективного восприятия, и, следовательно, не имеет значения, что происходит в мире. Это перерастает в полное отрицание всех ценностей и целей.

Пессимизм, экзистенциализм и нигилизм представляют собой не просто философские учения, но и процесс прогнозирования, возникающий из ошибочных прогнозов и преувеличенных ожиданий. Начав с попытки объяснить неопределенность и кризис, эти течения начинают двигаться по спирали, преувеличивая значение проблемы и доходя до крайностей. В результате то, что изначально начиналось как поиск смысла и попытка преодолеть экзистенциальные пределы, превращается в крайние формы отчаяния и философского нигилизма. Более подробно мы рассмотрим это главе 3.

Эти философии, в какой-то мере, становятся логичным следствием того, как ошибки прогнозирования и перегибы в восприятии неопределенности могут привести к радикальному пересмотру человеческой природы и ее места в мире. Они не всегда предлагают решения, но они поднимают важнейшие вопросы о нашей способности осмысленно строить жизнь в условиях неопределенности, с которой мы сталкиваемся.

Примером более честного подхода в рамках экзистенциализма является философ Альбер Камю. Камю подчеркивает момент, когда Сизиф, абсурдный герой его произведения, осознает бессмысленность своего существования и обреченность на бесконечную борьбу. Однако Камю не предлагает отрицания реальности, а скорее принятие её. Для Сизифа, несмотря на осознание абсурда, его жизнь не теряет ценности. Сизиф становится счастливым, потому что он осознает свою судьбу и принимает её, не покоряясь ей, а презирая её. Это принятие не является пассивным, но активным актом, в котором он обретает внутреннюю свободу и гармонию, продолжая свой труд, несмотря на бессмысленность. Камю утверждает, что, хотя борьба Сизифа абсурдна, в этом абсурде можно найти смысл и счастье, если отказаться от попыток найти окончательные ответы и принять реальность такой, какая она есть.

Глава 2. Столкновение с неизвестным и формы адаптации

В первой главе мы пришли к осознанию того, что мир, каким он является, – это результат случайных взаимодействий и самоорганизации, лишённых цели или высшего замысла. Это понимание, наряду с хаосом и непредсказуемостью, создает для человеческого разума глубокую экзистенциальную проблему. Как принимать решения и действовать, если будущее не поддаётся прогнозированию? В этой главе мы рассмотрим такие экзистенциальные страхи и пределы разума как свобода воли, смерть, полное отсутствие смыслов через научные и философские произведения и поскольку это вечные темы, которые будут всегда существовать пока существует осознающий себя разум, то вместо повторения идей всех гениев прошлого мы сосредоточимся на трудах XX и начала XXI вв, поскольку в некотором смысле их труды уже содержат все итоги прошлого.

Следующий раздел исследует свободу воли как адаптационный инструмент. Мы рассмотрим её нейробиологические и когнитивные основы, влияние генетики и окружения на её формирование, а также мнимость этой концепции в свете современных исследований. Именно через эту призму мы поймём, как свобода воли становится способом упорядочивания хаоса и средством адаптации к предельной сложности бытия

1. Свобода воли как способ обработки информации

Несмотря на то что мозг действует в рамках определённых закономерностей и предсказаний, мы продолжаем ощущать свободу воли. Это связано с тем, что мозг не обрабатывает всю информацию напрямую, а лишь работает с наиболее вероятными гипотезами и моделями. Таким образом, мы воспринимаем себя как независимых агентов, которые принимают решения, хотя на глубоком уровне наш мозг всегда работает в рамках детерминированных закономерностей, предсказания которых упрощают восприятие и адаптацию.

Это также объясняет, почему мы чувствуем себя свободными, даже если на более глубоком уровне мозг руководствуется определёнными вероятностными моделями. Мозг экономит ресурсы, обрабатывая не всю информацию, а лишь наиболее вероятные события, что делает его более гибким и адаптивным. Это позволяет нам быстро реагировать на изменения в окружающей среде, не тратя избыточную энергию на переработку данных, что в итоге даёт нам ощущение свободы воли. Чтобы было понятно, о чём я говорю, в данной книге я акцентирую внимание на последней работе Роберта Сапольски – Determined: A Science of Life Without Free Will, поскольку она одновременно сочетает нейробиологию, генетику, эндокринологию, эволюционную биологию и психологию, предлагая комплексное понимание человеческого поведения. Здесь я не буду вдаваться в детальный разбор работы Сапольски, а лишь выделю основные идеи, которые помогают понять суть детерминизма и ключевые вопросы, связанные с ним.

Роберт Сапольски – американский нейроэндокринолог, биолог, антрополог и писатель, известный своими работами о поведении человека, его биологических основах и механизмах стресса. Он занимает профессорскую должность в Стэнфордском университете и более трех десятилетий исследует, как нейробиология, генетика и окружающая среда формируют поведение людей. Сапольски известен кроме своей основной работы в качестве биолога благодаря популярным книгам, таким как Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst и Determined: A Science of Life Without Free Will. Эти работы предлагают взгляд на природу человеческого поведения, оспаривающий традиционные представления о свободе воли и моральной ответственности.

Нейробиологические доказательства

Сапольски ссылается на исследования Майкла Гаццанига, который работал с пациентами с разделенной мозолистой перепонкой, чтобы продемонстрировать отсутствие свободной воли. Пациенты, у которых были разделены два полушария мозга, показывали удивительные примеры того, как сознание интерпретирует и объясняет действия, которые на самом деле не были результатом осознанного решения. Когда одно полушарие выполняет действие, пациент не всегда может объяснить, почему это произошло. Гаццанига обнаружил, что левое полушарие мозга, которое связано с речью и объяснением, часто выдумывает оправдания для действий, совершенных правым полушарием. Это подтверждает, что наше сознание не всегда связано с реальным процессом принятия решений.

«Нейробиология показывает, что часто мы не осознаем истинные причины нашего поведения. Когда левое полушарие объясняет действия правого, оно делает это на основе своего восприятия, а не фактической причины.» (Сапольски, 2023).3

Этот пример иллюстрирует идею о том, что мы воспринимаем себя как свободных агентов, но на самом деле многие наши решения и действия являются следствием бессознательных процессов.

Мнимость свободной воли

Один из центральных аспектов книги – это концепция «иллюзии свободной воли». Сапольски утверждает, что, несмотря на наше убеждение в свободном выборе, на самом деле все наши решения детерминированы биологическими, нейробиологическими и социальными факторами. Мы воспринимаем себя как свободных агентов, потому что не можем осознать всю цепочку механизмов, которые на самом деле приводят к нашему поведению. Сапольски использует метафору «иллюзии»: мы видим себя как свободных агентов, потому что не замечаем, что происходят другие, более глубокие механизмы, влияющие на наши действия.