Владислав Можайский – Антропологическая медицина: Экологическая психотерапия психосоматических расстройств (страница 4)

Лечебный процесс, в складывающихся обстоятельствах, по сути, поставлен не только в зависимость от фармакологии и медицинской техники, но и в зависимость от прибыли. Это обстоятельство отодвигает личность заболевшего на второй план, делая монетизацию медицинских услуг и прибыль доминантой терапевтического процесса, вольно или невольно подталкивая, тем самым, врача к нарушению логики лечения.

Помимо перечисленных выше сложностей, рисков и противоречий в организации лечебного процесса, очевидно также и то, что среднестатистический врач, как правило, занимает по отношению к заболевшему человеку конвенционально директивную патерналистскую или же, другими словами, всезнающую родительскую позицию. Я – врач, специалист, профессионал, я знаю, как тебя лечить – врачебная установка «по умолчанию», с которой, как правило, согласен и любой пациент. С этим, безусловно, трудно спорить, но, только если отбросить тот немаловажный факт, что в ситуации подобных отношений «врач-пациент», потенциальная способность человека к самостоятельной и осознанной психофизической саморегуляции так же отходит на задний план терапевтического процесса. Личность пациента и ее роль в процессе выздоровления, таким образом, искусственно обесценивается или даже инфантилизируется.

Сознание заболевшего, как главный регулятор поведения человека, в том числе и даже прежде всего влияющий и на состояние его здоровья, приводящий его к болезни или защищающий от нее, остается таким же – некомпетентным и поэтому «нозогенным». Глубокое и всестороннее понимание заболевшим человеком причин своей болезни не является предметом совместного исследования, при данных медицинских подходах и методах, поэтому не является и предметом терапевтического воздействия, предметом устранения этих причин. Врача традиционной медицины, в силу понятных причин, сегодня по-прежнему учат «другому», и он по-прежнему не получает необходимых и достаточных знаний в области психотерапевтической работы с пациентом, в области ее подходов и методов, а также ее первостепенной важности в лечебном процессе.

Таким образом, на сегодняшний день, складывается и уже сложилась парадоксальная, драматичная, но закономерная картина современной симптоматически, фармакологически, субстрато-ориентированной высокотехнологичной медицины, создавшей свой понятийный аппарат и свои высокотехнологичные способы методы в области лечения болезней. Заняв официальную нишу заботы о человеческом здоровье, по сути своей, современная медицина и здравоохранение все больше входят в глубокое противоречие с естественными природными законами и механизмами поддержания и восстановления здоровья, с ключевыми принципами врачевания, известными издревле.

Официальная медицина, как и все потенциальные потребители ее услуг, все больше становятся заложником возрастающего количества заболеваний, их разновидностей и качества, что порождает и соответствующие следствия, например, как формализация, конвейеризация, цифровизация медицинских услуг, неизбежные в данных обстоятельствах и так же неизбежно отворачивающие друг от друга медицину и эффективный лечебный процесс, личность врача от личности его пациента.

Исключением, в данном случае, может служить, пожалуй, относительно небольшой процент людей, сумевших найти своего врача – внимательного и ориентированного на своего подопечного, а также людей, самостоятельно занимающихся поддержанием и профилактикой своего здоровья. Безусловно, таким исключением могут служить и примеры жизни религиозных подвижников, которые, при наличии тех или иных, порой тяжелых нарушений физического здоровья, сами способны лечить других 10.

В условиях кризиса современной медицины и здравоохранения, а также глобальных кризисов эко-климатического, социально-экономического и геополитического характера, провоцирующих, в свою очередь, появление все новых заболеваний психического и телесного свойства, особую актуальность, судя по всему, приобретают специальные междисциплинарные научные исследования, позволяющих выявить и понять те или иные феноменальные взаимосвязи между всеми этими кризисами.

Если больному после разговора с врачом не стало легче, то это не врач – этот афоризм принадлежит великому русскому врачу В.М.Бехтереву, который, тем самым, постулировал важнейшие профессиональные компетенции врача. Прежде всего, это умение врача вести специальный терапевтический и терапевтирующий диалог с человеком, которого он лечит, а также предметную направленность такого диалога на работу с сознанием заболевшего человека. К слову сказать, такими компетенциями обладал А.П.Чехов, который, по образованию был врачом и, наряду с медикаментами, придавал большое значение умению врача воздействовать на психику больного. Знаменитая история, описанная В.Гиляровским в его книге «Москва и москвичи», рассказывает о том, как Чехов, без всяких медикаментов, с помощью определенных психологических воздействий, буквально за несколько минут, вылечил его от нервного тика, возникшего в результате стресса, пережитого им на корабле во время морского шторма.

Психотерапевтическая практика, каждый раз очевидной убедительностью показывает, что качество человеческого сознания, как высшей психической функции и, следовательно, как регулятора человеческого поведения, определяется способностью человека понимать себя, выстраивать свою, более или менее целостную и объективную картину мира, опираясь в своей повседневной жизни на определенную систему мировоззренческих установок, формирующихся в процессе индивидуального развития и социализации. Также психотерапевтическая практика показывает и то, что, формируясь в определенных социокультурных условиях, человеческое сознание постепенно складывается в тот или иной характерный тип ментальности, определяющий мотивы человеческого поведения, мотивы тех или иных наших поступков, соответствующие эмоциональные реакции на различные жизненные обстоятельства, а также связанные напрямую с эмоциями состояния и реакции нашего организма.

Формирование индивидуального сознания, психики, в своей индивидуальной и общественной истории, как мы часто видим из жизни, а психологи-психотерапевты, наставники и другие представители человеко-ориентированных профессий видят это изнутри индивидуальной или групповой психологической практики, претерпевает самые разные воздействия на него сложных, порой драматических и даже трагических – травмирующих событий, с которыми сталкивается в своей жизни практически любой человек. С некоторыми из таких стрессогенных воздействий человеческое сознание, психика, человеческое тело могут справиться без особых потрясений и деструктивных для себя последствий, а справляясь, как правило, становятся более зрелыми, крепкими и устойчивыми к подобного рода негативным воздействиям. С некоторыми из воздействий такого рода человеческая психика, сознание и тело не справляются, приобретая форму тех или иных дефектов личности, физических и даже органических дисфункций и дефектов, дефектов развития в целом, со всеми вытекающими в дальнейшем негативными последствиями – как для самого человека, его физического и психического здоровья и развития, так и для его сознания, в целом.

Вслед за Бехтеревым и другими врачами, отдававшими должное важности работы с мышлением и сознанием заболевшего человека, создатели метода когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), безусловно, так же уловили важность работы с когнитивными процессами, в том числе, мировоззренческими установками и другими элементами сознания, влияющими на человеческое поведение и состояние здоровья. Но и здесь есть свои «нюансы», влияющие в целом на качество терапевтической работы с использованием психологических подходов и методов. Акцентирование психологической работы исключительно на когнитивной сфере личности заболевшего перекрывает возможность работы в других личностных «модальностях». Например, в телесно-двигательной сфере, предполагающей движения, прикосновения, дыхательные практики и пр., в эмоциональной, предполагающей эмпатию, сопереживание, поддержку и эффект со-присутствия, выражаемые специалистом, например, невербально и без прямой апелляции к когнитивным процессам, мировоззренческим установкам и картине мира заболевшего.

Психотерапевтическая практика также показывает и то, что нарочитая направленность специалиста на работу с человеческим сознанием, его «картиной мира», мировоззренческими установками, может создать дополнительные сложности в построении терапевтического контакта, в разворачивании терапевтического процесса из любой другой точки входа в него. Эта нарочитость может даже навредить, и данный факт крайне важен, особенно, в работе с человеком, который, в силу самых разных причин, может быть не готов к качественному терапевтическому взаимодействию на когнитивном, мыслительном уровне, не готов к рациональному осмыслению своих мировоззренческих установок и своего отношения к жизни вообще. Он вообще может «транслировать», в моменте, определенную активность, состояния, реакции, потребности и другие феноменальные личностные проявления, не имеющие буквального отношения к области компетенций КПТ. При этом, фокусировка терапевтического внимания на этой феноменальной активности, зачастую, становится той самой точкой входа в терапевтический процесс, порой, с достаточно выраженным, терапевтическим эффектом, прямо здесь в моменте. При этом, сложности когнитивного характера, которые переживает заболевший человек, могут быть связаны именно с его актуальной болезнью, с особенностями его индивидуального развития, включая психотравматический опыт.