Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Дочь тишины (страница 10)

Экран разрывался предупреждениями:

Критическое повреждение каркаса. Целостность 61%. Система жизнеобеспечения отказала. Утечка воздуха. Силовой заряд: 8%… 7%… 6%…

Она посмотрела на дыру в потолке. Высота метров двадцать. Края неровные, осыпающиеся. Но это был выход.

– Подъём. Наверх. Использовать стабилизаторы.

– Не рекомендуется. Вертикальный подъём требует минимум 15% заряда. Оставшегося хватит лишь на три минуты базовых функций.

– Я сказала – наверх! Это приказ.

– Агент Стоунвел, это самоубийство. Даже если подъём удастся, костюм отключится. Вы окажетесь в горах при минус двадцати в повреждённом комбинезоне. Вероятность выживания стремится к нулю.

– Ты – часть костюма. Я – оператор. Выполнять.

Пауза. Алгоритмы бились в противоречии.

– …Принято. Перераспределяю энергию. После манёвра заряд упадёт ниже 1%. Костюм перейдёт в режим полного отключения. Открыть его изнутри будет невозможно. Вы понимаете?

– Делай.

Она ощутила, как внутри брони что-то щёлкнуло, загудело, затем стихло. Свет на визоре потускнел. Стало тише и холоднее. Мороз начал пробираться сквозь трещины.

Она подняла руки, приняв устойчивую позу, направленную в дыру.

– Запуск через три… два… один.

Стабилизаторы рванули с отчаянным воем. Пламя било неровными струями. Она оторвалась от земли, поднимаясь в облаке пыли. Её бросало из стороны в сторону. Она летела сквозь дыру, броня чиркала о края, высекая искры.

И вот – простор. Холодный ветер ударил в шлем. Серая пелена неба. Она на поверхности.

Стабилизаторы захлебнулись и отключились. Импульса хватило перелететь через край и упасть на склон. Падение, кувырок в снегу – и она остановилась на относительно ровной площадке.

Тишина. Гул систем прекратился. Погасли все индикаторы. Костюм стал просто куском холодного металла, едва на последок успев аварийно раскрыть замки. Половинки брони разошлись, впустив леденящий удар горного воздуха.

Кейт ахнула, тело скрутило от шока. Разница температур была чудовищной. Тонкий нейрокомбинезон, мокрый от пота, не спасал. Холод обжигал кожу, как раскалённое железо, пробираясь через ткань. Она выбралась из кокона, свалилась в снег рядом с безмолвной белой грудой. Дрожь охватила с головы до ног, судорожная, неконтролируемая. Руки и ноги теряли чувствительность.

«Не здесь. Не сейчас. Двигайся».

Она отползла к груде камней, пытаясь найти укрытие от ветра. Взгляд метнулся по склону. Всюду снег, скалы, хаос обрушения. Ни признаков жизни.

Дрожащими пальцами нащупала в ухе передатчик.

– …Любой… кто слышит… «Тишина»… на поверхности… координаты…

В ответ – только шипение. Белый шум эфира.

Отчаяние накрыло чёрной тяжестью. Она прижалась спиной к камню, сжалась в комок. Мысли путались. Холод заставлял тело дёргаться в судорогах.

Она закрыла глаза.

И сквозь вой ветра и шипение в ухе пробился голос. Чистый, ровный, с лёгким акцентом. Голос, полный холодной вежливости и скрытого раздражения.

– …Стоунвел? Это Талиранэл. Ваш сигнал едва уловим. Держитесь. Запеленговал ваш последний всплеск. Расчётное время до вас… десять минут. Постарайтесь не замёрзнуть до моего прибытия. Это осложнило бы эвакуацию.

Десять минут в этом аду, в мокром комбинезоне, при минус двадцати. Шансов почти не было. Но это было хоть что-то.

Кейт прошептала в эфир, уже не надеясь, что он услышит:

– Стараюсь… Тали… Торопись. Здесь… скучно.

Сознание уходило медленным остыванием. Ощущения отступали от конечностей к центру. Снег залеплял лицо. Веки налились свинцом. Последним усилием она перевернулась на бок, поджав колени. Взгляд упал на белый силуэт брони, уже наполовину скрытый снегом.

«Прости, Варда».

Потом в поле зрения вплыла тень. Серая, расплывчатая. Тень упала рядом. Раздался звук тяжёлого, учащённого дыхания, сдавленный стон. Звук боли, глубокой, мучительной. Она знала этот эффект. Видела на лицах магов сотни раз.

Тень наклонилась. Пальцы в перчатках грубо откинули воротник комбинезона. Резкий, точный укол в шею. Стимулятор. Тело дёрнулось в судороге, лёгкие втянули ледяной воздух, сердце забилось с такой силой, что больно ударило в виски. Сознание втянули назад, в оболочку, разбираемую болью и холодом.

Затем на неё свалилась тёплая куртка. Её завернули в серебристое спасательное одеяло. Действия быстрые, точные, ни капли заботы, только спешка.

Потом тень отпрянула. Резко, как от удара. Хриплый выдох, полный облегчения. Шумные глотки воздуха. Она смутно различила силуэт, отступивший на несколько шагов и рухнувший на колени, судорожно дыша. Он говорил что-то в рацию – координаты, состояние, запрос на эвакуацию. Мёрз сам, в одном термобелье, но держал дистанцию. Спасительную дистанцию.

«Зачем? – пронеслось в перегретом мозгу. – Мог просто передать координаты и уйти». Но этот поступок согревал сейчас больше, чем одеяло.

Шум пришёл новой вибрацией. Сквозь ветер пробился нарастающий гул реактивных двигателей. Над ними, словно гигантская тень, материализовался бронированный джет «Медведица». Завис, его двигатели выдували кратер в снегу. Открылся люк, вывалилась тросовая система.

Она уже почти ничего не видела. Силы иссякали. Мир поплыл, распался на белые и тёмные пятна. Последним запечатлелся образ: огромная птица из металла, парящая над двумя крошечными фигурками в белой пустыне.

Затем тёмные пятна поглотили всё. Она провалилась в небытие, унося одно странное чувство: её, источник боли и изгнания, только что спас тот, кто ненавидел её больше многих.

Глава 6

Сознание вернулось медленным, тягучим всплытием со дна тёмного, тёплого озера. Сначала пришли звуки. Ровное, механическое тиканье. Тихое гудение какого-то прибора. Далекий, приглушённый гул голосов за стеной. Потом запахи. Резкий, но чистый аромат антисептика. Слабый запах стираного белья, больничной пустоты.

Только потом пришло ощущение тела. Оно казалось чужим, непослушным. Голова гудела фоновой болью. Но главное – холод. Внутренний, глубокий холод, въевшийся в кости, будто её вытащили из ледяной воды лишь минуту назад. Она лежала на спине. Под ней – жёсткий, но ровный матрас. Над ней – белый, безликий потолок с матовой встроенной панелью.

Свет казался неярким, рассеянным, но всё равно заставил её зажмуриться. Медленно, давая зрению сфокусироваться, она осмотрелась.

Стандартная палата военного госпиталя. Небольшая, стерильная. Стены бледно-зелёного цвета. Слева от койки – тумбочка, на ней ничего, кроме пластикового стакана с водой. Справа – стойка с прибором. На маленьком экране прыгала зелёная кривая её пульса, ниже мигали цифры давления и температуры. К её левой руке, лежащей поверх тонкого одеяла, шла трубка капельницы, закреплённая лейкопластырем.

Она посмотрела на себя. Одета в стандартное больничное платье из грубой синей ткани. Руки от запястий почти до локтей туго забинтованы белыми бинтами. Под одеялом она почувствовала тугие повязки и на ногах – на голенях, на бёдрах. Обморожения. Лёгкой или средней степени, судя по отсутствию невыносимой боли. На лице тоже чувствовались компрессы. Она осторожно пошевелила пальцами рук, потом ног. Всё двигалось. Скрипело, ныло, но двигалось. Ничего не ампутировали. И на этом, как горько отметила она, можно было сказать спасибо.

Она повернула голову – мышцы шеи отозвались протестом – и нашла на стене рядом с койкой маленькую пластиковую кнопку вызова. Забинтованный, неловкий палец нажал на неё. На панели над дверью замигал тусклый жёлтый огонёк.

Она ждала. Минута. Две. Пять. Никто не приходил. Раздражение, слабое, но знакомое, начало подниматься из-под слоя апатии и физической слабости. Она снова нажала на кнопку, теперь уже удерживая.

Дверь открылась без стука. В проёме возникла массивная, знакомая фигура в аккуратно отглаженной полевой форме капитана. Тьерген. Его бурая шерсть была по-прежнему безупречно подстрижена, но под глазами, обычно непроницаемыми, лежали тёмные, усталые мешки. Он вошёл, дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Его тяжёлый взгляд скользнул по Кейтлин, по приборам, затем вернулся к её лицу.

– Агент Стоунвел. Рад видеть вас в сознании, – его голос звучал низко, ровно, но в нём не было ни капли той «радости», о которой он говорил.

Кейт не ответила на приветствие. Её горло пересохло, голос, когда она попыталась заговорить, вышел хриплым, чужим.

– Группа… – она сглотнула, заставила себя сформулировать чётче. – Их статус?

Лицо капитана осталось неподвижным, но в его глазах что-то дрогнуло. Он сделал паузу, слишком долгую, и эта пауза стала ответом ещё до слов.

– Операция завершена. Цель – уничтожена контролируемым обрушением, инициированным противником. – Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, как читая сухой отчёт.

– Группы не вышли на связь после детонации зарядов в тоннелях. Сигналы их маяков пропали. Поисково-спасательная операция на месте не представляется возможной из-за масштабов обрушения и расположения объекта на территории противника. На данный момент… они признаны погибшими. Все.

Слова повисли в стерильном воздухе ледяной тяжестью, осевшей где-то в районе желудка холодным, твёрдым комом. Все… Десятки человек. Лучшие из лучших. Похоронены заживо в каменных гробах.

– Тали? – выдавила она.

– Агент Талиранэл получил лёгкую гипотермию и стандартный шок от близкого контакта с вашим полем. Он уже вернулся к дежурству. Он готовился к отходу с позиции, когда запеленговал ваш экстренный сигнал. Если бы не его решение проверить… – Капитан не закончил. Он и так всё сказал. «Вы были бы мертвы».