Владислав Маркин – ЛИМБ (страница 4)

"Я буду сильным", — говорит он себе. — "Я никому не нужен. Но я справлюсь".

Воспоминание исчезло.

Тимур стоял на вокзале, сжимая билет в руке.Его пальцы дрожали. Он не плакал. Он давно разучился.

— Что это было? — спросил он, глядя на Проводника.

— Это твоя жизнь, — ответил Проводник. — Первый шаг. Но он будет позже. Сейчас — слушай. У тебя есть одно преимущество. Запомни.

— Какое?

— Здесь нет еды. Нет вкуса. Еду можно жевать, но она как песок. Воду можно пить, но она как воздух. Ты не почувствуешь ничего. Голод будет, но утолить его нельзя.

Тимур нахмурился.

— Зачем это?

— Чтобы ты понял: ценность есть только у того, что ты приносишь с собой. И единственное, что здесь имеет вес — прикосновения.

— Что?

Проводник приблизился. Его холодное дыхание коснулось лица Тимура. Запахло пылью, старостью и чем-то сладким — как мёд, но приторный, неестественный.

— Если ты коснёшься кого-то, кто стал тебе родным, — ты почувствуешь его. Тепло, запах, даже вкус. Касание — это всё, что у тебя есть. Запомни это. В этом мире касание — единственная правда.

— А если я коснусь их? — Тимур кивнул на людей.

— Они не почувствуют. Они уже потеряли себя. А ты — ещё нет.

Тимур хотел спросить ещё, но Проводник уже отступал назад, тая в тумане.

— Погоди! — крикнул Тимур. — Как мне начать испытания?!

— Жди, — донеслось из тумана. — Придёт время — ты поймёшь. А пока — сиди. Наблюдай.

— Но я не хочу ждать! Я хочу вернуться!

Проводник не ответил. Он исчез. Только голос ещё несколько секунд висел в воздухе, как эхо.

— Ты не вернёшься, Тимур. Ты умер. Ты должен пройти через это.

И стало тихо.

Тимур остался один. Он стоял в центре огромного зала, держа в руке холодный билет с именем. Люди не обращали на него внимания. Они двигались в ту же сторону, к чёрному проёму. Бесконечная вереница теней.

Туман поднимался выше, касался его колен, бёдер. Холод проникал под кожу.

Тимур посмотрел на билет. Бумага была старой, с ободранными краями. И вдруг он заметил, что снизу, мелкими буквами, написано что-то ещё. Он перевернул билет. Там было написано:

"ПРОЙДИ ЧЕРЕЗ СЕМЬ КРУГОВ. ВОЗЬМИ С СОБОЙ ВСЁ, ЧТО ТЫ ОСТАВИЛ."

Тимур не понял. Он сунул билет в карман джинсов, застегнул дрожащими пальцами пуговицу и пошёл в сторону туннелей. Он не знал, куда идти, но стоять на месте было невыносимо. Он подошёл к первому туннелю. Низкому, почти подземному ходу. Из него тянуло холодом. И запахом.

Запах.

Тимур остановился. Он вдохнул глубже. Запах. Он не чувствовал запахов с того момента, как очнулся на скамейке. Но сейчас он ощутил его — отчётливо, резко. Запах горелого хлеба. И голос — детский.

— Мама...

Тимур замер. Голос доносился из первого туннеля. Он был слабым, напуганным. Тимур узнал его. Это был его собственный голос. Пять лет. Тот самый день, когда мать ушла.

Он сделал шаг к туннелю. И остановился. Сердце колотилось, хотя он не чувствовал сердца. Он знал, что там — его боль. Его страх. Его самое тёмное воспоминание.

— Нет, — сказал он себе. — Я не готов.

Он развернулся и пошёл обратно к скамейке. Сел. Сжал руки в кулаки. Он не хотел возвращаться в этот день. Не хотел видеть ту комнату. Не хотел слышать свой детский плач. Он сидел на скамейке, смотрел в серое ничто и пытался не думать.

"Я буду сильным", — сказал он тогда.

И он стал. Но теперь он был мёртв. Туман опускался ниже. Тимур сидел на скамейке, смотрел в серое ничто, и впервые за много лет хотел, чтобы кто-то подошёл к нему и сказал: "Всё будет хорошо".

Никто не подошёл. Только тишина. И белый шум — где-то вдалеке, за пределами Лимба.

Тимур сидел на скамейке и смотрел на табло. Имена менялись, исчезали, появлялись снова. Он пытался найти своё имя, но его не было. Только чужие. Анна Крылова. Сергей Михайлов. Кристина...

Он снова не дочитал.

Вдруг он заметил движение. Не в толпе — там всё было одинаково. А рядом. Кто-то сидел на соседней скамейке. Человек. Живой. Тимур повернул голову и увидел мужчину лет сорока, который смотрел на него. У него было лицо — не пустое, как у других. Глаза были живыми. В них была боль. И страх.

— Ты меня видишь? — спросил Тимур.

Мужчина кивнул.

— Ты новенький? — спросил он. Голос был хриплым, но тёплым.

— Да, — ответил Тимур. — Я... я не понимаю, что здесь происходит.

— Никто не понимает, — мужчина усмехнулся. — Но ты привыкнешь. Или нет. Зависит от того, как быстро ты сдашься.

— А ты?

Мужчина посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Я здесь три года. По моим ощущениям. Но здесь нет времени, так что...

— Ты проходил испытания?

Мужчина покачал головой.

— Я боюсь. Я знаю, что там — моя жизнь. Мои ошибки. Моя боль. Я не хочу возвращаться туда.

— Но если не пройти...

— Тогда я стану как они, — мужчина кивнул на толпу. — Исчезну.

Тимур смотрел на него. На его дрожащие руки. На его глаза, полные страха. Он узнал в нём себя.

— Как тебя зовут? — спросил Тимур.

— Алексей, — ответил мужчина. — А тебя?

— Тимур.

Они сидели рядом, два живых человека среди мёртвых. И Тимур чувствовал, что он не один. Хотя бы сейчас.

— Ты должен идти, — сказал Алексей. — Ты должен попытаться. Не будь как я. Я слабак. Я сдался.

— Я не сдамся, — сказал Тимур. — Я не умею сдаваться.

Алексей улыбнулся.

— Тогда иди. Возьми свой билет и иди к туннелям. Это единственный шанс.

Тимур встал. Он сжал билет в руке и пошёл к туннелям. Запах горелого хлеба стал сильнее. Детский голос звал его.

"Мама..."

— Я иду, — сказал Тимур.