Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя (страница 4)

Но в тот раз, это было ранней осенью, учебный год только начался, решили забраться выше. Конечно, не просто так, а на спор. В нашем классе учился Сережа Кузнецов, отец которого работал в спасательном отряде. И Серега, как мы его называли, не без основания считался среди нас самым крутым и подготовленным. Вообще, надо сказать, хождение в горы не было для нас каким-то экстремальным событием. Шумные ватаги мальчишек, да и девчонок тоже, самого непоседливого возраста, не старше пятнадцати, частенько отправлялись на ближайшие склоны, где собирали шиповник или ловили сусликов. Все добытое сдавали в аптеку или заготовительную контору. Цена была смешная – пятак. Но для нас два пятака – это билет в кино или чудесное тающее на языке мороженое, которое изредка, в основном по праздникам, привозили из Нальчика. Хорошей асфальтированной дороги к городу тогда еще не было, а местами над некоторыми участками пути нависали скалы, так что камнепады были привычным явлением.

В тот день мы чуть было не подрались с пацанами из параллельного класса. Причину ссоры я уже не помню, скорее всего, кто-то из наших, как это часто бывает, начал выпендриваться, и в итоге пацанва взяла нас на слабо. Как бы там ни было, сразу после обеда небольшая команда из пяти мальчишек, в числе которых был и я, направилась к подножию горы. Шагали весело, подбадривая друг друга шутками, уверенные, что сделаем пацанов на раз-два. Доверившись Сереге, на адреналине практически бегом начали подъем.

В горах солнце уходит быстро, поскольку горизонта там нет, зато есть вершина другой горы. Вернее, горной гряды. Солнце закатывается за макушку противоположной вершины, после чего температура резко падает, так как до снежных вершин Эльбруса по прямой всего-то километров тридцать. Дыхание ледников с ветром по ущелью быстро меняет погоду.

Мы лезли и лезли по тропам вверх, как муравьи. Когда поняли, что половина пройдена и мы победили, стали, кто как умел, свистеть и махать руками тем, кто внизу. Просигналив, что цель достигнута, начали спуск.

Те, кто хотя бы раз в жизни поднимался в горы, хорошо знают, что подъем – это не самое трудное. Наиболее сложен и опасен спуск с горы. Но мы-то местные, рожденные в горах! Нас-то учить не надо, мы все можем и не единожды ползали по крутым склонам. В тот раз тоже ничего опасного не предвиделось, тем более что повсюду тропы, да и гора – это не скала. Выглядела она вполне безобидно и по форме была похожа на огромный сундук.

Неожиданно температура резко понизилась, из ущелья со стороны Эльбруса подул холодный ветер. Обувь у нас была образца шестидесятых – легкие летние сандалии, а не скалолазки. С грехом пополам пройдя полпути вниз, мы вынуждены были замедлить ход, так как на тропинках и на траве образовался ледяной покров. Подошвы сандалий отчаянно скользили. Порывы ветра пронизывали почти летнюю одежду насквозь, заставляя трястись от холода и сжиматься. Постепенно у всех начался мандраж. Под конец, когда трибуны стадиона были уже хорошо видны, мы просто сползали на пятой точке. Склон уже полностью покрылся коркой льда, и зацепиться руками было не за что. Двое из нашей команды, обессилев, сорвались вниз. Сначала неловко заскользили, не находя опоры и ускоряясь все сильнее, а потом с криками покатились кубарем, обдирая руки и ноги и ударяясь головой о камни. Наш вожак Серега был одним из них. Увидев это, остальные пацаны остановились и не стали спускаться дальше. Внизу уже собрались люди, стояла скорая помощь.

Стуча зубами от холода, ошалевшие от страха, мы всеми силами старались не сорваться, отчаянно цепляясь за любые выступы на горе. Я помню, как ухватился за единственный попавшийся мне на пути кустик, который оказался диким шиповником. Онемевшие пальцы кровоточили. Сжав губы, я держался за него мертвой хваткой, не чувствуя боли и ощущая только дикий холод и страх. Двое других пацанов обнимали случайно подвернувшийся небольшой каменный выступ. Один из них плакал навзрыд. Другой, судорожно всхлипывая, старался успокоить себя и товарища.

Альпинисты из спасательного горного отряда смогли добраться до нас примерно через полчаса. Итог был трагичен не только для тех, кто получил ушибы и переломы, но и для всех нас. Последовавшее суровое родительское внушение и неделя без сладкого были не самым строгим наказанием, хотя кое-кто в назидание получил еще и ремешком по тому самому месту, которое и так ныло после травматического спуска. Куда более тяжелым испытанием стало мучительное чувство стыда за свое мальчишество и необдуманный поступок. Общественное порицание в школе считалось в те времена верхом позора. Как такое забудешь!

Я замолчал, даже сейчас остро переживая тот случай, а мои спутницы переглянулись.

– Ну что, как видишь, я была права, – со значением посмотрела Инга на Натали.

Почему права и в чем, я понял не сразу.

А Злата воскликнула:

– Легко отделались! Я бы вам такую трепку задала, чтобы навек запомнили. Год бы из угла не выходили, тонну посуды перемыли! – понесло ее.

– Да успокойся уже! Читай нравоучения своей дочке, куда можно лезть, а куда нельзя. Алтайские горы тоже горы. Мы же говорим о другом, – остановила ее Натали. – Значит, наш мальчик видит вещие сны! Приятная новость… – задумчиво глядя на меня, сказала она и предложила сообразить по чашечке кофе из кофемашины проводницы, а запить все это стаканчиком наливки.

Пока пили кофе, я рассказал, что после этого случая летом следующего года отец специально отправил меня с альпинистами из спасотряда на экскурсию. Хотел, чтобы я побывал на альпийских лугах, увидел вблизи мощь и силу дикой природы.

– Вообще говоря, то лето было очень необычным, наполненным странными событиями, а потому и запомнилось мне особенно. Именно тогда я впервые увидел то, что во многом изменило мое восприятие жизни и смерти. Но сейчас не об этом.

– Ну вот! Не буду, не хочу… – возмущенно запротестовала Злата. – Продолжайте, если начали, иначе я умру от любопытства.

Инга тут же поддержала ее:

– Владюша, не изображайте из себя режиссера многосерийного фильма, где каждая серия прерывается на самом интересном месте.

Свои пять копеек вставила и Натали, энергично подбодрив меня словами:

–Давайте-давайте, крутите свое интересное кино…

– Ну, хорошо, только заправлю в кинопроектор новую пленку, – подхватил я шутливый тон и, учитывая интерес своей аудитории, продолжил уже со знанием дела.

Глава третья

Снежные во плоти и призраки наяву

– Итак, мои прелестные дамы, слушайте и не говорите, что не слышали, – начал я с известной фразы из фильма «Волшебная лампа Аладдина». Набрал полную грудь воздуха и нарочито трагическим и надрывным голосом, каким обычно говорят в фильмах ужасов, произнес:

– Наступило лето. Изнывающий от жары город опустел и затих, не слышно было детского шума и гомона! Все мои друзья разъехались кто на равнину к бабушкам и дедушкам, кто к морю или в пионерские лагеря. Нас с сестрой в это лето ждала совсем другая программа. До отпуска родителей оставалось еще полтора месяца. Я слонялся по городским улицам практически в одиночестве. И, как я уже говорил, отец не придумал ничего лучше, как отправить меня на пару дней в горы с альпинистами из горноспасательного отряда. Для них это была плановая тренировка.

Там, на маршруте, я на практике увидел, что несчастные случаи в горах и всевозможные угрозы жизни чаще всего происходят из-за незнания правил поведения. Абсолютную безопасность, конечно, обеспечить трудно, но проявлять осторожность и соблюдать элементарные правила жизненно необходимо. Необдуманные поступки, незнание простых вещей влекут за собой не только травмы, как это случилось тогда с нами на склоне, но и более серьезные последствия. Это путешествие меня многому научило. Я стал увереннее в себе и втайне гордился тем, что выдержал все испытания в походе наравне со взрослыми. Хотя, конечно, в силу своего возраста тогда еще не совсем это понимал.

К вечеру мы с отрядом добрались до жилища пастухов на границе, откуда начинались альпийские луга. Это было на высоте примерно две с половиной – три тысячи метров над уровнем моря. Пока мы шли, погода менялась несколько раз. Хорошо, что предусмотрительный командир захватил с собой телогрейку самого маленького, какой только нашелся, размера. Хотя она все равно оказалась огромной и укрывала меня до самых пяток. В этой стеганке, достающей до земли, я выглядел как сказочный мальчик-с-пальчик. Зато, когда мы проходили очередную высоту и с нахмурившегося неба посыпался ледяной горох, она спасла меня от холода.

Самое интересное для себя я узнал, когда мы пришли к жилищу пастухов, где должны были остановиться на ночевку. Наш временный приют представлял собой перевалочный пункт для короткого отдыха перед последним переходом на альпийские луга. Необычное сооружение, не похожее ни на что из виденного мною ранее, было встроено в склон горы почти у самой ее вершины. Дверь, сбитая из толстых досок, – единственное, что здесь было сделано из дерева. Ну и еще нескольких поросших мхом жердей крыши, накрытых листами, напоминающими жесть. Все остальное сложено из камня, слой за слоем. Рядом с каменной постройкой бил источник нарзана.