Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя (страница 6)

Теперь же в нем жила многодетная семья с забавной фамилией Денежные, состоявшая из трех поколений родителей. Старшее было представлено в основном бабушками. Дедушки, видимо, остались на полях сражений. У каждой семьи была своя часть дома. Посреди двора рос огромный ветвистый тутовник, закрывавший своей тенью от палящего солнца почти весь двор. Под ним стоял длинный дощатый стол, накрытый разноцветными клеенками, рядом – грубо сколоченные скамейки. Каждый день в полдень под тутовником собирались многочисленные обитатели барака, шумные и говорливые. Накрывался стол, вся семья усаживалась обедать, и я вместе с ними. Меня приводила туда моя сестра, но сама за стол не садилась. Очевидно, были какие-то договоренности, которые строго соблюдались. Только много позже я узнал, что отец передал определенную сумму, чтобы я не просто обедал у соседей, а видел, что такое большая семья и как живут простые люди, а не только дети начальников.

Детворы в соседских семьях было много, с ними я в основном и проводил время. Простые деревенские занятия захватили меня с головой, так что скучать было некогда. Рыбалка, кони, колхозный сад, сторож с дробовиком, заряженным солью! Кстати, соль не сегодняшняя мелкая йодированная, а настоящая каменная, дробленая. Я только теперь понимаю, почему ее называли «дробленая», – ключевое слово «дробь».

Злата и Инга при этих словах прыснули от смеха, очевидно, представляя, как эта дробь кучно ложится на детскую пятую точку.

Дождавшись, когда смех утихнет, я добавил:

– Вот так был устроен процесс воспитания – просто и доходчиво, – и тоже рассмеялся. Вспомнил, как мне прилетело за компанию, когда мы тырили кислые и зеленые, но в нашем понимании вполне созревшие колхозные яблоки. Дня три не мог сидеть на одной половинке. Надо сказать, что в станице почти у каждого в саду росли точно такие яблони. Но детский азарт пересиливал все на свете, никакие разумные доводы тут не прокатывали.

Злата, извинившись, вновь обратилась ко мне с вопросом, похоже, не дающим ей покоя:

– Влад, это действительно очень интересно, но ужасно хочется узнать, что же все-таки с вами случилось? Ах, да, простите еще раз мою несдержанность.

– Да-да, мне просто хотелось подробнее описать ту необычную обстановку, которая меня тогда окружала. Так вот, в том небольшом домике, где мы жили уже больше недели, находилась еще и прабабушка. На улицу она не выходила, в основном лежала на печи. Меня очень удивляло, что, даже когда печь топили, чтобы приготовить еду, в доме из-за земляного пола было прохладно. Потом, не могу вспомнить точно, как это произошло, прабабушка умерла. Помню хлопоты, гроб на табуретках с телом умершей посередине комнаты. На второй день попрощаться с усопшей приходило много народа. Видимо, в прошлом она была известным в станице человеком.

Так вот, той же ночью я вдруг проснулся оттого, что услышал странный и тихий, напоминающий шелест листвы голос, читающий молитву. Открыл глаза и увидел, что у гроба стоит прабабушка, только какая-то стеклянная, потому что через нее пробивался свет свечи, горевшей в ногах на столе рядом с гробом.

Я сел на кровати, так как спал с краю. Она стояла вполоборота ко мне, глядя на образа в закопченном от ладана углу, и шептала молитву. Минут пять я смотрел и спросонья ничего не мог понять. Вижу, в гробу лежит прабабушка, и она же стоит у гроба, но какая-то полупрозрачная. Я протер глаза, еще немного подождал и, наконец, решился спросить:

– Вы кто?

Она повернула голову в мою сторону и замерла. Потом перекрестилась, осмотрелась и приложила палец к бледным губам, показывая, чтобы я молчал. И в этот момент меня пронзило страхом, все тело охватила дрожь. Я не мог даже пошевелиться, тем более что-то сказать. Только открывал рот, но звуки тонули в ватной тишине.

Так и сидел в оцепенении, бледный и испуганный, а она продолжала читать молитву себе, усопшей. Потом еще раз удивленно посмотрела на меня, развернулась и вышла в закрытую дверь. Я не помню, сколько так просидел, но наутро, когда ее хоронили, у меня поднялась температура, начался сильный озноб. С тех самых пор, мне шел тогда девятый год, я стал бояться мертвецов.

Всю следующую неделю я спал у стенки, за спинами своих сестер, которым в то время было уже по шестнадцать. Ночное происшествие произвело на меня неизгладимое впечатление. Я до сих пор помню свою немоту и ужас, который меня сковал. Вот такая невыдуманная история. Повторюсь, хотите верьте, а хотите…

Я не успел закончить фразу, как Натали меня перебила. Окинув взглядом подруг, она произнесла:

– Конечно, верим, и это без вариантов!

Глава четвертая

Позолоти ручку – и дверь откроется

Наш поезд остановился на целых двадцать минут, и меня с Златой отправили за провизией и мороженым. Набрав полные руки того и другого, а также по пути купив у местных продавцов на перроне пирожков, мы вернулись в купе.

Инга, отдав должное моим талантам рассказчика, попросила вернуться к детским воспоминаниям. Она не сомневалась, что мне еще есть что рассказать. Признаюсь, это совпало с моим желанием, и тут, как говорится в известном романе Ильфа и Петрова, Остапа понесло. Женщины внимательно слушали. Особенно заинтересовала их история моего исцеления в трехлетнем возрасте, когда я после поездки в Днепропетровск начал говорить. Также спросили, встречался ли я когда-нибудь с цыганками. Мне показалось это странным. Почему вдруг такой вопрос и, главное, к чему? Какая связь между моим выздоровлением и цыганками? Все это привело меня в замешательство, я никак не мог понять, чем вызван их интерес. Но после некоторого размышления вспомнил, с кем еду в одном купе. Видимо, мои непростые попутчицы определенно знали, что именно хотят от меня услышать…

Только гораздо позже я понял, что вопрос, касающийся моего выздоровления, был далеко не праздным. А пока постарался вспомнить все подробности той нашей с отцом поездки в Днепропетровск. В ней не было ничего особенного. Врачи меня осмотрели и не выявили ничего такого, что мешало бы мне говорить. Никаких нарушений речевого аппарата не обнаружилось, отклонений в психике тоже. И кто-то посоветовал провести таинство крещения. К слову, сделать это было не так-то просто. В те времена атеизм являлся главной политической религией. И мой отец, как и многие другие, не мог открыто прийти в храм и крестить меня. Да и церквей рядом с тем местом, где мы жили, не было. Разве что в Пятигорске. Но там тоже появляться в храме было небезопасно, так как об этом могли узнать.

В Днепропетровске меня отвезли в район Кайдаки, где находился главный православный казачий храм. Он чудом уцелел, по счастливой случайности избежав закрытия и разрушения. Но и тут, чтобы не предавать это событие огласке, пришлось пригласить батюшку в дом сестры отца. Обряд крещения провели в одной из комнат. По рассказам сестры отца, которая стала моей крестной мамой, во время обряда я кричал, как… Не буду вдаваться в подробности, передавая ее слова. После этого я проспал ровно сутки, не выходя из комнаты, пока в соседней отец с сестрой, товарищем и крестившим меня батюшкой отмечали это событие. А когда проснулся и вышел, то заговорил как ни в чем не бывало, словно это было для меня обычным делом. Важным нюансом этой истории является то, что долгое время мое крещение по политическим соображениям держали в тайне. Я узнал об этом важном факте из своей жизни и собственном выздоровлении только спустя сорок лет.

Как узнал? Случайно. Когда в начале девяностых вернулся в Москву с севера. В те годы, как это обычно бывает в смутные времена, страну охватило повальное увлечение пророчествами ясновидящих и гадалок. Это было как всеобщий вирус на фоне разрухи, непонятного настоящего и страха за будущее.

Друзья затащили меня к одной невероятно популярной тогда в Москве ясновидящей. Взглянув на меня, она спросила:

– Вы дважды крещеный?

Я не сразу понял, а потом возразил, что нет, единожды, и произошло это совсем недавно. Я действительно крестился на севере, когда мне исполнилось тридцать три года, причем совершенно спонтанно. Но это отдельная история. Гадалка же настойчиво повторила, что я крещен дважды. И в это время смотрела на меня и на горящую свечу. Я был так обескуражен, что остальное меня уже мало интересовало, поэтому все ее прогнозы на будущее были услышаны не мною, а теми, кто со мной там находился.

В тот же день я позвонил отцу и рассказал все, о чем мне сообщила ясновидящая. Вот тогда отец, правда, без особых подробностей поведал историю моего крещения, подтвердив ее слова. Все стало на свои места. Потом, через несколько лет, это событие уже в красках и деталях описала моя крестная мама, когда я был у нее в гостях.

Позже я по просьбе моих близких еще пару раз встречался с той ясновидящей. В памяти осталось, что она смотрела на меня как-то странно, словно пытаясь разглядеть во мне что-то глубоко скрытое и загадочное. Назвала несколько важных моментов, которые она видит в моей жизни. Во-первых, что я дважды крещен и что в дальнейшем буду связан с церковью и помогать храму. Во-вторых, сказала, что меня ожидают испытания в семье, а позже я буду жить у воды. То ли у моря, то ли у озера. И добавила, что уже в преклонном возрасте видит меня в «качалке», так тогда называли первые спортзалы с тренажерами.