Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя "Иномирье". Книга 3 (страница 5)
– Могли бы и по-другому! – со вздохом пробурчала Злата. – Чай мы тут не дети, понимаем, что после всего случившегося вы не просто друзья и братья по оружию. К тому же от вас такие искры летят, что хоть спички зажигай! Влюбленные голубки!
Натали поднялась, держа в руках бокал своей чудесной наливки, и серьезным голосом произнесла:
– Ну что ж, а теперь пришло время поднять бокал за любовь. Настоящую и светлую!
Веселье набирало обороты. Николай Васильевич весь вечер провел в разговорах с Эльзой. Краем уха я слышал, что они говорили о детях местной школы-интерната. Ну да, интерната, ведь они сироты в этом мире. Мои дорогие ведьмы с восторгом вспоминали свои приключения в погоне за душами. А Ольга и Игорь, слушавшие все это с раскрытым ртом, добавили красок, описывая трогательный момент встречи в домике у Миры. К тому же Ольга еще не забыла, как невидимкой металась по рингу, страшно переживая за меня и стараясь помочь выстоять и победить в сражении с темным.
Мы же с Катей сидели молча, просто держась за руки и наблюдая за общим весельем. Оба чувствовали усталость от событий последнего месяца. Наконец вечеринка закончилась, и мы все отправились в район наших пятиэтажек. Однако на полпути Лавр вместе с Эльзой свернули в небольшой поселок, смахивающий на закрытую коттеджную зону. Вдалеке виднелись два стилизованных замка из красного кирпича и дворец из белого мрамора.
– Ну это явно не наш путь! – ехидно сказала Инга, проводив их взглядом. – Впрочем, у нас даже лучше! Хотя лифт на пятый этаж сейчас бы точно не помешал!
– А вы что, тоже там живете? – обратился я к девчонкам, не отпуская Катиной руки.
– Что значит живете? Нет, конечно, это что-то вроде общежития на время пребывания. И как ты, наверное, уже понял, свои апартаменты мы придумываем сами. Конечно, иногда перебарщиваем с фантазиями, – лукаво усмехнулась Инга, – но тогда управляющий ставит нас на место.
– Как ставит на место?
– Ну если нам, к примеру, захочется каких-то излишеств или еще что в голову придет, то он для отрезвления запросто может на свое усмотрение организовать пещеру со шкурами, скажем, тигра или мамонта. Так что, сам понимаешь, шутить с этим себе дороже.
И они дружно рассмеялись.
Катя тихо призналась мне, что она в иномирье всего второй раз в жизни. Первый случился много лет назад, когда она была здесь на утверждении. С тех пор ни разу не приглашали. Попрощавшись со всеми гостями, мы с Катюшей вошли в подъезд той самой советской пятиэтажки и поднялись в придуманную мной квартиру. Я даже не заметил, как в соответствии с моими воспоминаниями появилась вторая комната, где находилась спальня, а также, конечно, кухня и ванная. Все по классике. На столе в гостиной нас ждала бутылка игристого брюта, рядом стояли два бокала и тарелка с сыром и фруктами. Вот что никак не вписывалось в советский интерьер, так это плазма на стене и включенный канал муз ТВ.
Я заглянул в грустные, как мне показалась, глаза Екатерины и предложил выпить по бокалу игристого. Она покачала головой и пошла на кухню готовить кофе. Я ждал ее спальне. Молча допив кофе, она присела на край кровати.
– Владюша, ты не поверишь, как я счастлива, что могу хоть недолго побыть с тобой. Когда ко мне сегодня явился посыльный с письмом, в котором говорилось, чтобы я привела себя в порядок и к пяти часам спустилась в потайную комнату, я боялась поверить в чудо. Но в комнате висело вот это безумно красивое платье и ожерелье с лазуритом. А рядом записка, что это подарок от Лавра. И во мне зародилась надежда, что, может быть, это намек на то, что я смогу тебя увидеть.
Катя, не раздеваясь, сбросила туфли и улеглась рядом со мной, не заботясь о том, что может помять свое роскошное платье. Мы пролежали так, наверное, больше часа, не разжимая объятий. Просто молчали и смотрели друг другу в глаза, рассказывая без слов о своих чувствах, радостях и проблемах. Нам не нужно было ничего произносить вслух. Наши глаза говорили за нас – нежно и страстно, взволнованно и радостно. Но самое главное – искренне и откровенно. А потом мы просто уснули в объятиях друг друга. Уставшие и обессиленные долгим разговором по душам.
Зазвенел будильник, хотя я его точно не ставил. Открыв глаза, увидел, что это включился телевизор. Катюши рядом не было. Я встал и, почувствовав запах свежесваренного кофе и выпечки, пошел на кухню. На столе меня ждал традиционный завтрак, хотя здесь это был не совсем привычный для меня набор блюд. Овсяная каша, сосиски с зеленым горошком и сваренное вкрутую яйцо под майонезом, к которому полагались два кусочка бородинского. На столе записка: «С добрым утром, надеюсь, ты выспался. Время моего пребывания здесь подходит к концу, а мне еще необходимо кое-что сделать. Удачи тебе, мой герой, и до встречи!»
После вчерашнего вечера у меня осталось ощущение какой-то недосказанности. Не выходило из головы странное и тревожное состояние Екатерины. Как будто там, дома, у нее произошло что-то трагическое или очень серьезное. Ведь день пребывания здесь равен нескольким дням в нашем мире. Нужно обязательно выяснить у Лавра, что могло случиться. А сейчас пора приниматься за дело. Как говорится, труба зовет.
Через полчаса в сопровождении Эльзы я уже был в импровизированном спортивном, хотя нет, скорее, все-таки ритуальном комплексе. По дороге поинтересовался, куда подевалась вчерашняя веселая компания? Эльза пожала плечами и спокойно ответила поговоркой «Делу время, потехе час». Все на своих местах. При этом ухмыльнулась и язвительно добавила:
– Правда, ребятам не позавидуешь! После вчерашнего у них, можно сказать, огуречно-рассольное состояние.
Посередине небольшого зала, больше все же похожего на ритуальный, возвышался алтарь, хотя, возможно, это был жертвенник. В общем, не совсем понятно, что это за сооружение. В углу на скамейке сидел монах в традиционных желто-красных одеяниях. При нашем появлении он повернулся, по-восточному круглое лицо расплылось в китайской улыбке с хитрым прищуром глаз.
– Привет, Владико! Сколько лет и зим, по-вашему! – он не смог выговорить мое полное имя без искажения. Я реагировал на это спокойно, зная, что у многих народов при произношении некоторые звуки выпадают. – А я был уверен, что снова увижу тебя. Пора представиться: мое имя Джун Хи, называй просто Джун. Я понимаю, как сложно выговаривать китайские имена. Кстати, мое означает «выдающийся», – радостно сообщил он. – Ну что, приступим. Ты наверняка помнишь тот ритуал во время конгресса? Первый этап будет очень похож на него, только теперь твое тело будет помещено на каменный стол. Но я буду наблюдать за тобой из соседней комнаты. Примерно так же, как это бывает, когда ты приходишь в рентгенкабинет, – сказал он и весело хихикнул.
Я удивленно спросил:
– Это настолько опасно, есть излучение?
– О нет, не волнуйся! Но я могу смотреть только из-за бронированного стекла. Сам поймешь, когда увидишь, – и указал мне на постамент, который я про себя назвал жертвенником.
Ну, стол так стол. Я забрался на этот, так сказать, постамент из мрамора и сам уселся в позу лотоса, не дожидаясь над собой экзекуции Джуна. Косточки хрустнули, и я успокоился. Эльза ушла, а мастер приступил к свершению своего таинства. Он начал читать, вернее, произносить шепотом какие-то заклинания на китайском языке, умудряясь при этом время от времени вставлять русские слова.
Поначалу все действительно было так, как тогда в пансионате, но, безусловно, на новом уровне. В какой-то момент моя душа и сознание воспарили над телом. И я вновь обрел возможность наблюдать за происходящим со стороны. На окнах опустили плотные жалюзи, в зале стало темно.
А далее началось само действо. Еще при входе я заметил стоявшие по углам помещения огромные чаши, напоминающие декоративные клумбы. Они покоились на массивных тумбах, стилизованных под ствол дуба, а сами чаши напоминали обрезанные на высоте примерно трех метров кроны деревьев, хотя потолки в зале были высокие, метров восемь-десять. Монах прочитал заклинание и двинулся по кругу, прикасаясь к тумбам, а затем сделал поклон в мою сторону и поспешно покинул зал.
Как только массивная дверь за ним закрылась, чаши ожили и стали излучать мощное свечение, благодаря которому мне было хорошо видно происходящее. Вслед за тем последовали вибрация и звук, напоминающий мантры. Похоже, я становился свидетелем, нет, скорее участником необычного ритуала. Вибрация исходила от тумб, которые содрогались так, как будто старались исторгнуть из своего чрева нечто.
И вот из первой тумбы, стоявшей напротив меня, посыпались маленькие звездочки голубого свечения, словно тысячи искрящихся капелек воды, низвергающихся с высоты в водопаде. Поток хлынул ко мне, наполняя ощущением прохлады и свежести. Знакомый звук падающей воды, постепенно превращался в умиротворяющее журчание родника.
Удивительно, но, находясь вне своего тела, я явственно ощущал созданную вокруг меня среду и понимал, что связь сохраняется. Не знаю, для чего и каким образом, но это привносило в мое сознание множество самых разных эмоций.
Внезапно ожила другая чаша, находившаяся на противоположной стороне. Из нее мощной лавиной хлынула струя расплавленного металла, рассыпая во все стороны пышущие жаром солнечные искры. Точно так, как при его розливе после плавки в печах. Это действо, несомненно, символизировало огонь. Обжигающие ручейки, напоминающие больше вулканическую лаву, змейками поползли к моему ложу навстречу водному потоку. Я испугался, что, когда потоки сольются, произойдет взрыв. Но этого не случилось. Два течения, несущихся ко мне с разных сторон, соединились только в легком прикосновении, не поглотив друг друга.