Владислав Косарев – Маркиз. Совсем не детская история (страница 1)

Владислав Косарев

Маркиз. Совсем не детская история

Пролог

Иногда мне кажется, что мир устроен неправильно.

В нём слишком много тех, кто хочет быть добрым, но не знает как. И слишком мало тех, кто готов защищать, даже если для этого приходится быть злым.

Я не сразу это понял.

Я вообще много чего не сразу понял. Например, что страх – это не всегда про слабость. Иногда страх – это про любовь. Про то, что ты боишься потерять того, без кого твоя жизнь перестанет иметь смысл.

Или что самые страшные вещи случаются не ночью, а средь бела дня. Когда светит солнце, поют птицы, и ничто не предвещает беды. Потому что настоящая тьма приходит не снаружи. Она просыпается внутри тебя.

Или что глаза могут смотреть отовсюду. Из каждой тени, из каждой щели, из каждой ветки, качнувшейся на ветру. И ты никогда не знаешь наверняка – это просто игра света или за тобой действительно наблюдают.

Но обо всём по порядку.

Меня зовут Маркиз. Я кот. Рыжий, пушистый и, как говорят мои друзья, ужасно ворчливый. Живу на даче в небольшом посёлке, где каждый знает каждого, а по вечерам пахнет цветущей яблоней.

У меня есть друг Чирик. Маленький коричневый воробей, который когда-то замёрз на моём крыльце. Теперь мы неразлучны. Он любит поболтать, я люблю поворчать.

Ещё у меня есть ёжики. Трое. Живут под крыльцом, вечно голодные и суют носы куда не просят. С самым маленьким я подружился в грозу – я вытащил его из-под дивана и грел всю ночь. С тех пор он смотрит на меня как на божество.

Есть ещё Шуша. Маленькая серая мышка из подвала старого сарая. Появилась недавно, сбежала откуда-то, мы приняли её в компанию. Тихая, незаметная, но своя.

И есть тётя Зина. Приносит сосиски. За это я готов простить ей даже голос, от которого уши сворачиваются.

Обычная дачная жизнь.

Так я думал до того самого вечера.

До того, как в нашем лесу появился ОН.

Глава 1. Последний спокойный закат

Тот день начинался обычно.

Настолько обычно, что если бы я знал, чем он закончится, я бы вцепился когтями в рассвет и орал, пока солнце не спряталось бы обратно. Но солнце взошло. Как всегда. Как ни в чём не бывало.

Я проснулся от света. Солнце нашло щель в занавесках и принялось щекотать нос. Я жмурился, отворачивался, накрывал морду лапой – бесполезно. Оно забиралось в уши, щекотало усы, заставляло щуриться и ворчать.

– Да встаю я, – проворчал в пустоту.

Потянулся. Хрустнул спиной, зевнул во всю пасть. Муха на люстре вздрогнула и перелетела на шкаф.

Спрыгнул с дивана. Пол прохладный, деревянный, с пахучими щелями. Прошёл на кухню, проверил миску. Вчерашняя сосиска лежала на месте, розовая и аппетитная. Есть не хотелось. Хотелось сидеть на крыльце, смотреть на мир и ни о чём не думать.

Толкнул дверь носом, вышел.

Утро встретило птичьим гомоном. Кто-то чирикал, кто-то свистел, кто-то выводил трели, а кто-то просто орал, потому что мог. Я никогда не понимал, зачем они так шумят. Неужели нельзя помолчать хотя бы полчаса?

Пахло мокрой травой, цветущей смородиной и тем неуловимым дачным запахом, который сразу говорит: ты дома.

Роса блестела на каждом листочке. Где-то лениво лаяла собака, без желания кого-то пугать. Лай редкий, сонный – собака тоже наслаждалась утром.

Из-под крыльца доносилось мирное посапывание. Ёжики спали. Я представил, как они лежат там, три колючих шарика, прижавшись друг к другу. Маленький, наверное, в середине – он всегда так делает, чтобы было теплее.

На перилах сидел Чирик. (ударение на ЧИ)

Он всегда просыпается раньше всех. Воробьи не любят долго спать – им надо всё успеть. Сидел, нахохлившись, смотрел на восход. В маленьких глазках отражалось солнце.

– Доброе утро, – чирикнул.

– Ммм, – ответил я. По-кошачьи это означало «и тебе не хворать».

Я уселся на крыльце, свесив лапы, прикрыл глаза. Солнце грело спину, ветерок шевелил усы. Доски крыльца тёплые, чуть шершавые, пахнут деревом и солнцем.

Так мы сидели долго. Может, час. Может, два. На даче время течёт иначе – тянется медленно, как тёплый мёд, и кажется, что так будет всегда.

Потом проснулись ёжики.

Сначала из-под крыльца высунулся нос. Чёрный, влажный, долго нюхал воздух. Показалась голова, потом вторая, третья – маленький вылез первым. Он всегда лезет первым, даже если опасно. Я не знаю, смелость это или глупость.

– Доброе утро! – заорали они хором и кубарем покатились в траву.

Я смотрел, как они носятся по лужайке, натыкаются друг на друга, падают, встают и снова бегут. Маленький нашёл веточку, пытался утащить, двое других нападали, отнимали, веточка ломалась, и всё начиналось сначала. Живые, беззаботные, настоящие.

– Вечные двигатели, – сказал Чирик.

– Ммм, – согласился я.

В кустах смородины шевельнулось. Я напрягся, но сразу расслабился – это Шуша. Наша новая соседка осторожно выбиралась из укрытия. Боялась выходить, когда много народу, но ёжики её не обижали, и постепенно она привыкла.

Сделала несколько шагов, остановилась, прислушалась. Маленькие ушки двигались, ловя каждый звук. Носик подрагивал. Комочек страха, решившийся выйти на свет.

Ёжики заметили её, подбежали.

– Шуша, иди к нам! – закричал маленький. – Мы веточку нашли, сейчас играть будем!

Шуша робко улыбнулась и присоединилась. Теперь по лужайке носились трое колючих и одна серая пушистая. Маленький пытался научить её догонялкам, но у неё плохо получалось – оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха.

– Красота, – сказал Чирик.

– Ага, – ответил я.

Мы ещё долго сидели, наблюдая. Солнце поднималось, жара нарастала, но пока терпимо. Где-то затарахтел мотор – сосед заводил старую косилку. Запахло скошенной травой и бензином.

Я закрыл глаза и задремал.

Сон пришёл неожиданно.

Я стоял в лесу. Вокруг было темно – не сумерки, а настоящая тьма. Я не видел собственных лап. Только смутные очертания деревьев, стоящих слишком близко, ветви переплелись, свет не пробивался.

Под лапами хлюпала вода. Холодная, липкая, противная. Я попробовал отступить – везде было то же самое. Болото.

Я пошёл вперёд. Не потому что хотел – потому что надо было идти. Кто-то звал из глубины.

– Маркиз…

Голос тихий, едва слышный. Он доносился отовсюду сразу. Из темноты, из воды, из самих деревьев.

– Маркиз, иди сюда…

Я хотел ответить – не мог. Хотел остановиться – не мог. Лапы сами несли меня в темноту.

Туман сгущался, выползал из-за деревьев, поднимался из болота, спускался с неба. Густой, липкий, он обволакивал меня со всех сторон, забирался в уши, в нос, в рот. Я задыхался, но продолжал идти.

Туман расступился, и я увидел ЕГО.

Тень. Огромная, чёрная, бесформенная. Она стояла впереди, заполняя собой всё пространство между деревьями. У неё не было глаз, но я чувствовал этот взгляд всем телом. Он прожигал насквозь, заставлял сердце биться быстрее, а лапы – дрожать. Тяжёлый, как вся тьма этого леса, и холодный, как болотная вода.

– Кто ты? – хотел спросить я, но из горла вырвался только беззвучный хрип.

Тень шагнула ко мне.

– Маркиз!

Я открыл глаза.