Владислав Косарев – Маркиз. Совсем не детская история (страница 3)

Когда стемнело, все разошлись по местам. Ёжики забились под крыльцо, Шуша ушла в сарай, Чирик устроился на перилах.

Я не лёг спать.

Сидел на диване и смотрел в окно.

Луна взошла огромная, белая, холодная. Её свет заливал сад, поле и тёмную стену леса вдалеке. Лес молчал. Но я знал – он не пуст. Он никогда не был пуст. Просто мы раньше этого не замечали, не хотели замечать.

Я сидел и ждал. Чего – не знаю. Может, того, что взгляд вернётся. Может, того, что в окне появится чья-то тень. Может, того, что страх наконец отпустит.

Чирик уснул, мелко подрагивая во сне. Наверное, ему снилось то же, что и мне. Лес. Болото. Тень. Жёлтые глаза.

За окном было тихо. Слишком тихо. Даже сверчки не стрекотали. Даже ветер не шумел. Мир замер в ожидании, затаил дыхание.

Я смотрел на лес и чувствовал, как внутри разрастается холод. Он поднимался откуда-то из живота, растекался по груди, забирался в горло. Скоро он доберётся до головы, и тогда…

Потому что в глубине леса, в самой его темноте, кто-то смотрел в ответ.

Я не видел его. Но знал. Знал так же точно, как знал, что завтра взойдёт солнце. Знал каждой клеточкой своего тела, каждой шерстинкой, каждой каплей крови.

Кто-то был там. Большой, сильный и очень, очень терпеливый. Он ждал.

И я боялся даже думать о том, чего именно он ждёт.

Ночь тянулась бесконечно. Луна медленно переползала по небу, звёзды гасли одна за другой. Небо на востоке начинало светлеть.

А я всё сидел и смотрел.

И только когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, я позволил себе закрыть глаза.

Но даже во сне я чувствовал этот взгляд.

Он никуда не делся. Он ждал.

Глава 2. Тот, кто смотрит из темноты

Я не помню, как уснул.

Помню только, что сидел на диване, смотрел на светлеющее небо, а потом провалился в темноту. Без снов, без мыслей. Просто пустота. И в этой пустоте не было даже страха – только усталость. Такая, от которой не помогают ни сон, ни еда, ничего.

Проснулся я от тишины.

Не от шума, а от её отсутствия. Обычно по утрам всегда кто-то звучал: птицы, ветер, далёкая собака. Сейчас было тихо. Так тихо, что я слышал, как в моих ушах шумит кровь.

Я открыл глаза.

В комнате было светло, солнце уже поднялось. Муха по-прежнему сидела под потолком – та самая, вечная. Значит, мир не сошёл с ума. Просто замер.

Я спрыгнул с дивана. Лапы слушались плохо – после бессонной ночи они казались чужими, ватными.

Я толкнул дверь носом и вышел на крыльцо.

Утро встретило меня тишиной. Птицы молчали. Даже ветер не шевелил траву. Всё застыло, будто мир затаил дыхание, боясь пошевелиться.

Чирик сидел на перилах. Не чирикал, не вертел головой, не перебирал перья. Просто сидел и смотрел в сторону леса. Неподвижно, как статуя.

– Доброе утро, – сказал я.

Он медленно повернул голову. Глаза у него были красные, под ними залегли тени. Перья торчали в разные стороны, будто он всю ночь их теребил от беспокойства.

– Ты как? – спросил он. Голос звучал хрипло, устало.

– Не знаю, – ответил я честно. – А ты?

– Тоже не знаю. Всю ночь не спал. Всё думал… ну, ты знаешь. Про него.

Я кивнул. Знал.

Мы замолчали. Я сел рядом, свесив лапы, и тоже посмотрел на лес. Тот стоял на месте, чёрный и молчаливый. Обычный лес. Но что-то в нём было не так. Что-то, чего я не мог объяснить. Какая-то неправильность, которую чувствуешь кожей, но не можешь описать словами.

Из-под крыльца послышалось шуршание. Я ожидал увидеть привычную картину: нос, голова, кубарем в траву. Но ёжики не вылезли. Шуршание стихло, и снова стало тихо.

Я заглянул под крыльцо.

Они сидели в самом дальнем углу, прижавшись друг к другу. Маленький забился в середину, двое других обнимали его с боков. Они не спали – глаза у всех были открыты, и в них светился тот же страх, что и у нас. Они смотрели на меня, и в этих глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не просто страх. Ожидание. Они ждали, что что-то случится. И боялись этого.

– Вы чего? – спросил я. – Почему не выходите?

Маленький шевельнулся, но с места не сдвинулся.

– Там… там кто-то был, – прошептал он. – Ночью. Ходил вокруг дома. Мы слышали. Долго. Почти до самого утра.

Я замер.

– Видели?

– Нет. Но слышали. Шаги. Тяжёлые такие. Медленные. Всю ночь ходил, круг за кругом.

Я посмотрел на Чирика. Тот кивнул.

– Я тоже слышал. Думал, ты проснулся и ходишь.

– Я не ходил, – сказал я. – Я сидел на диване. Всю ночь.

Мы замолчали. Тишина висела в воздухе, густая и липкая, как мёд. Только муха зажужжала где-то в доме – единственный звук в этом замершем мире.

– Выходите, – сказал я наконец. – Солнце уже высоко. Ничего не случится.

Маленький посмотрел на меня, потом на братьев. Они переглянулись, и через минуту все трое осторожно вылезли наружу. Но играть не стали. Просто ходили по траве, то и дело оглядываясь на лес. Маленький нашёл веточку, поднял было поиграть, но тут же бросил и посмотрел на лес. Веточка упала в траву, и никто за ней не побежал.

– Чирик, – позвал я. – Ты можешь подлететь поближе? К лесу? Посмотреть?

Он посмотрел на меня с ужасом. Глаза его расширились, перья на голове снова встали дыбом.

– Ты с ума сошёл?

– Просто посмотреть. С высоты. Если что – сразу назад.

– А если он меня поймает?

– Не поймает. Ты быстрый. Самый быстрый воробей на всей даче.

Чирик молчал долго. Я видел, как в его маленьких глазках борются страх и желание помочь. Как он переминается с лапки на лапку, как дрожат его крылья.

– Ладно, – сказал он наконец. – Попробую. Но если я не вернусь, ты будешь должен Чирику-младшему рассказать, какой я был храбрый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.