Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 2 (страница 15)
Семен уверенно ответил:
— Три орудия. Калибр, что-то навроде нашей трехдюймовки. И пощипали нас шрапнелью знатно…
— А самолет и вчера и сегодня был?
— Не… только сёдня с утра крутился гад, минут сорок. То прилетал, то улетал…
Я расстроился. Воздушный разведчик путал все планы. Немцы, похоже, очень сильно обозлились на угон бронепоезда и поэтому бросят все силы на уничтожение обнаруженного отряда. Им сейчас пофиг — те это или не те. Главное перед начальством отчитаться. А имея под рукой воздушную разведку обнаружить нас в голой степи не составит труда. Правда, главных загонщиков мы уничтожили, но ведь это не последние кавалеристы у кайзера? Тем более что из допросов предыдущих пленных я знал, что в составе пятьдесят второй пехотной бригады, которая действует на нашем направлении, есть эскадрон уланского полка «Король Вильгельм 1». А вот эти, которых сейчас положили, судя по форме, вовсе не уланы, а драгуны. Значит, у фрицев на южном участке, произошло усиление войсками и те самые уланы из бригады, могут быть брошены против нас в полном составе.
Хм… допустим, что самолет нас опять обнаружит. Сообщит — мол, красных стало значительно больше. Но при этом мобильность у них меньше. И начнут нас гонять, словно собак шелудивых, по всей степи. Значит, надо что-то придумывать. Поглядев на пленных, которых разгоряченные боем казачки сгоняли в большую кучу, я принял решение:
— Командиры взводов ко мне! — а после того, как и мое и буденновское начальство собралось, стал до них доводить свои мысли — Так, казачины… Форма что у вас, что у фрицев пропылилась до состояния одинаковости колера. Поэтому надо, собрать все немецкие каски и одеть их вместо фуражек. Ну и взять их пики с флажками.
Семен поднял брови:
— Так ты шо, хошь выдать нас за германцев? А ты, хлопче ведаешь, что ежели во вражью форму переоденемся то станем считаться шпионами и подлежим расстрелу на месте?
Я кивнул:
— Знаю. Но не надо бздеть (тут казачня протестующе загудела). Это ненадолго. Сейчас у нас главная задача, перед их летуном покрасоваться. Летчик издалека должен увидеть, что бравые немецкие кавалеристы наголову разгромили красных и теперь гонят их остатки в тыл.
Буденный аж хрюкнул от неожиданности:
— В тыл?
— Именно так. Вот сам посуди — сейчас у тебя… вернее уже у нас, на хвосте висит немецкий броневик и артиллерийская батарея. Которые в любой момент могут быть усилены пехотой и кавалерией. И учти, что немцы нас упускать не собираются. Для некоторых из них, это вообще вопрос жизни и смерти.
Один из казаков поинтересовался:
— Эт чегой-то так?
Пожав плечами, спокойно ответил:
— Да просто третьего дня я у них новенький бронепоезд угнал, вот они на уши и встали…
Кто-то из буденновских командиров не выдержал:
— Брешешь!
— Базар фильруй. Не на завалинке сидишь!
Тот, может, и не поняв моего перла, но догадавшись по интонации, сразу исправился:
— Виноват, товарищ Чур.
А охреневший от услышанного Семен, решил уточнить:
— Дык как же тебя удалось такое провернуть?
Я махнул рукой:
— Потом расскажу. Факт в том, что БеПо мы захватили и хитростью перегнали до Таганрога. Часть людей осталась там, а я вернулся вывести батальон. Но только вышли, как на вас наткнулись. Такая вот петрушка получается. И больше всего, я сейчас боюсь воздушного разведчика. Немцы ведь никаких сил не пожалеют, чтобы нас прижать. Тогда у них хоть какое-то оправдание перед начальством будет.
Буденный разгладил усы:
— Понятно теперь, пошто германцы такую прыть явили. Ну ты, Чур и выдал! Когда про тебя в Покровке байки гуторили, не очень им доверял. Думал — прибрехивает народ. А теперь, думаю, шо преуменьшали твою лихость. Ну ты могЁшь!
Я ухмыльнулся:
— Не могЁшь а мОгешь! — и переходя на серьезный тон продолжил — Ладно, это все лирика. Сейчас у нас несколько задач вырисовывается. Первая — подманить летуна так чтобы он безбоязненно прошел над нами, как можно ближе. Чтобы гарантированно его сбить.
Собеседник поморщился:
— Да пробовали мы. Не получается…
— Потому что он далеко крутился. А тут увидит каски, пики да толпу пеших пленных, которых гонят на запад и обязательно захочет нормально все рассмотреть для доклада. Тем более что его увеличение нашей численности смутит. Появившиеся телеги и пехота… Не-е… непременно поближе подлетит. Тут его и прищучим.
— А ежели не сшибем?
Обозлившись, я рявкнул:
— Никаких «ежели», не может быть! У меня только ручников, восемь штук! Да и из винтарей бойцы крыть станут. Куда он нафиг денется?
Буденный уважительно кивнул:
— Ого! Бохато живешь… Восемь ручников… Лады. А потом что?
На всякий случай, сразу пояснил:
— Пулеметы все трофейные, так что ус на них не крути. Ну а потом, мы должны вынести артиллерию и броневик. Кстати — броневик это такая здоровенная дура, с кучей пулеметов?
Семен мотнул головой:
— Не… наш обычный двух башенный «Остин». Видать ишшо зимой захватили вот и пользуют… Но я чегой-то не пойму — а на пушки нам, за каким чертом лезть?
Я пояснил:
— У фрицев, орудий, тоже не полные закрома. И чем больше мы их выбьем сейчас, тем проще нам потом жить будет. И если у нас с самолетом… отставить. Не «если» а когда у нас с самолетом все получится, то на батарею выйдем под видом немцев. И там уже как выйдет. Либо пушки с собой захватим, либо подорвем на месте.
Кто-то из буденновцев проявил опаску:
— А ну как на броневик нарвемси? Тады что? Он ведь в степи нас хорошо покрошит.
— Против броневика, у меня есть крупнокалиберный пулемет на грузовике. Так что все учтено.
Тут не выдержал Буденный:
— Да твою ж мать! Чур, откель у тебя столько всего?! Я знаю, что «максимы» у тебя были. И еще какие-то трубы, словно от самовара. Как их там — бомбометы? Но остальное-то откуда взялось? Грузовики, крупнокалиберные пулеметы… А броневика у тебя за пазухой нема?
Я грустно вздохнул:
— Нема. И это сильно гложет мою хозяйственную натуру. И артиллерии нормальной нету. А от вас я узнаю, что это всё здесь есть и почти ничейное. Вот как пройти мимо такой кучи добра? Да и вам те же пушки вовсе не помешают. Броневик если что — не отдам, у вас все равно механиков нет, а вот орудиями поделюсь.
Семен, глядя на мою физиономию, сначала поперхнулся от неожиданности, а потом начал ржать. Через секунду остальные подхватили смех. А Буденный, тыкая в меня пальцем, выдавил:
— Не, паря! Хучь ты память и потерял, да суть не спрячешь! Истинно говорю — с казаков ты! Наш! Это ж надо додуматься, в такой обстановке еще и дуван дуванить!
— А что тут такого? Хочешь жить — умей вертеться! Ладно… посмеялись, пора делом заниматься.
Ну и занялись делом. Разведчики (все с немецкими флажковыми пиками и в касках) были разосланы в дозоры. Весь пеший личный состав, тоже напялил каски (этого добра у нас после захвата складов вполне хватало). Пулеметчики очередной раз проинструктированы как себя вести при встрече с самолетом. Я их и так учил борьбе с воздушной угрозой, но лишний раз не помешает. Грузовик с «пом-помом» был утыкан ветками настолько, что превратился в передвижной куст. Это мой козырь и чем позже его обнаружат тем сильнее будет «удивление» противника. Пленные, ободранные почти до исподнего помещены на свое место в общем построении. Колонну возглавила сильно поредевшая сотня Буденного и мы двинулись в путь.
Кстати, пленные действительно оказались драгунами, присланными на усиление для будущего наступления. Так что я оказался прав, когда думал, что БеПо не просто так на нашем участке появился. Но с его пропажей, у фрицев начался сумбур, и они решили, прежде чем наступать, сначала разобраться со зловредными партизанами у себя в тылу.
Где-то с полчаса, двигались вообще беспрепятственно. А потом появился самолет. Личный состав, настропаленный моими матами да угрозами, изображал картину «улыбаемся и машем». Пленные, так же вели себя вполне прилично. А чего бы им не быть паиньками — сорок минут назад, когда четверо из них отказались надевать казацкие фуражки их тут же без затей зарубили. И вот только не надо тут рассказывать о разных конвенциях и гуманном отношении. Те же фрицы, как выяснилось из допроса свежих пленных, нас тупо объявили бандитами. Со всеми вытекающими последствиями. Ну а если на нас не распространяются правила ведения войны, то и мы их соблюдать не собираемся.
Четырехкрылая этажерка (ну не разбираюсь я в нынешней авиации) пролетела сначала в стороне. Сделала круг с большим радиусом над растянувшийся колонной. Потом ближе. Еще ближе. Глядя на самолет, я неосознанно для себя бормотал — «гули-гули-гули» словно подманивая голубя. И вот наконец, судя по курсу, он собрался пролететь прямо над нами.
Прицелы у всех уже были выставлены. И у пулеметчиков, и у пехоты. Все ждали лишь моей команды. И когда я рявкнул — «приготовиться… огонь!», секунды через три, наше построение словно взорвалось. Ручники лупили на расплав ствола. Выстрелы винтовок слились в один длинный рокот. И пусть говорят, что порох бездымный, но от этой канонады всех накрыло пороховой копотью. Разумеется, девять десятых стрелков все равно промазали, только и оставшихся вполне хватило чтобы самолет сначала рыскнул в сторону, а потом, слегка повернувшись на крыло начал падать. Прямо на нас. Во всяком случае, вначале показалось именно так. Но потом стало ясно, что я ошибался. Пролетев буквально над головами, биплан, брякнулся теряя крылья, метрах в пятидесяти от бойцов. При этом, даже не загорелся.