Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 2 (страница 14)

После чего, вместе с Магой и пятеркой разведчиков, во весь дух рванул к как-то неторопливо едущим казакам. Вот только пока скакал, увидел странную вещь. Наши конники, почему-то остановились и стали разворачиваться в цепь. Они что — идиоты и самоубиться об фрицев вздумали? Ведь дозорные наверняка доложили своему командиру что встретили отряд Чура! Или Буденный решил, что мы слишком далеко, чтобы ввязаться в бой? А может подумал, сейчас отвлечь боем немчуру с той целью, чтобы мы в самый ответственный момент внезапно ударили? Но один хрен надо как-то успеть согласовать действия. Я огрел коня плетью и тот вообще полетел как самолет, по-моему, даже повизгивая от злости и восторга. Вот почти успел. Семен даже увидел меня и приветственно махнул рукой. Но его лава уже начала разгон. Поэтому пришлось орать:

— К кустам! К кустам вон тем доворачивайте! Доворачивайте!! Дово… Сука-а-а!

Последнее слово относилось к тому, что я доскакал до буденновцев, но при этом внезапно потерял управление. Мой вороной педераст, влившись в общую лаву, закусил удила и напрочь перестав слушаться руля, со злобным визгом, вместе со всеми внезапно понесся в сторону немецких кавалеристов. И не просто понесся, а еще мудила такой, за счет резвости обогнал всех. Вот и получилось, что я как последний дебил, чуть смещенный к левому флангу, возглавил все это сумасшествие. На секунду оглянувшись, увидел подпирающих казаков, которые выставив длинные пики и разинув рты в вопле, неслись следом. Где-то там же, мелькнула черная Магина черкесска и его выпученные глаза.

А впереди… Впереди все было очень плохо, потому что на меня стремительно накатывалась охрененная толпа немцев, тоже что-то орущая и размахивающая саблями. Мне как-то моментально стало не до целеуказаний и завопив — «бля-я-я!!» я вообще бросил бессмысленные поводья и дернул из-за спины автомат. Рассудил так — даже если сейчас свалюсь с лошади, то или покалечусь, или меня затопчут казаки. Значит надо как-то проскочить сквозь фрицев. Но проскочить можно лишь в том случае, если получится освободить проход. Поэтому, привстав на стременах, метров с двухсот открыл огонь. Расстояние сокращалось столь стремительно, что когда закончился магазин, до противника оставалось метров пятьдесят. Зато при этом, четыре лошади со всадниками упало, вызвав небольшую кучу-малу. Только этого было мало. Выпустив автомат, схватился за пистолеты. Успел несколько раз нажать на спусковые крючки и все. Пришлось резко наклоняться вбок, уходя от сабельного удара. Я-то ушел, а вот вороному этот удар пришелся по шее. Успев выдернуть ноги из стремян и улетая в сторону, даже позлорадствовать умудрился. Если бы не фриц, я бы этого козла брюнетистого, сам прибил за столь неожиданную подставу!

Упал удачно. Кувыркнувшись и прыгая из стороны в сторону, добил остатки магазинов в пытающихся меня достать кавалеристов. Хорошо еще, что они друг другу мешали, да и я ловко прятался за лошадиными трупами. Расчистив небольшое пространство вокруг понял, что перезарядиться не успеваю и схватил валяющуюся саблю. Ткнул в лошадь одному, потом рубанул по ноге второго. Срезал снизу третьего и сабля, выскользнув из руки, осталась в противнике.

Нет, меня бы обязательно достали, но подоспевший Мага с несколькими казаками, оттеснили самых ближайших ворогов, что дало возможность выдернуть револьвер из кобуры ближайшего трупа (свои пистолеты валялись где-то в траве). Пятью выстрелами уложив их противников, я взлетел на бесхозную лошадь и заорал:

— Буденновцы за мной! Ведем немцев под пулеметы! За мной!!! Влево прорывайтесь!

Услышали, разумеется, далеко не все так как вокруг стоял ор, ржание, звон оружия и выстрелы. И не знаю, что бы из всего этого получилось так как ты еще попробуй выйти из драки. Вот только покажи противнику спину — тут же получишь удар. Но вмешался Михайловский. Витька быстро сообразил, что произошло и не стал дожидаться в засаде. Три тачанки выскочили сбоку и «максимы» загрохотали метров со ста. Я чуть было опять с лошади не кувыркнулся и лишь через секунду дошло, что очереди идут поверх голов. Конечно — как же стрелять, когда все перемешались? Следом за первыми, появились остальные пулеметные повозки набитые морпехами которые сразу начали орать «ура» и немцы дрогнули.

Ну да — что именно происходит, дальние не видели. Зато слышали работу пулеметов и атакующий русский клич. Вполне резонно решив, что к казакам откуда-то пришла неожиданная подмога, противник попытался отступить. И вот тут «максимы» показали себя во всей красе. Пытающуюся отойти группу человек в сорок, срезали вообще за несколько секунд. А потом, в общую свалку врубился мой разведвзвод (пусть и не полного состава) и противник начал разбегаться, а после злых пулеметных очередей, задирать руки.

Минут через десять, подъехал Буденный. К тому времени, мы, сидя вместе с комиссаром на дохлой лошади, молча курили. Лапин, когда прискакал ко мне, пытался что-то сказать, но я призвал к тишине и чуткий Кузьма просто уселся рядом. Взводные тоже не беспокоили, отдавая распоряжения чуть в стороне. А у меня, только-только перестали трястись руки. Мля… ведь реально, чудом выжил… И даже штаны сухими сохранил. Но чтобы я еще раз влез в подобную передрягу… Вспомнив блеск немецкой сабли над головой, передернулся всем телом, а потом, прищурившись (солнце било в глаза) глянув на подъехавшего, сказал:

— Привет, Семен.

Буденный же, ловко спрыгнув с лошади одним движением сгреб меня в охапку (вот вроде мелкий, но сильный!) и прижимая к бочкообразной груди прорычал:

— Ну ты, казачина и выдал! Я ведь, когда лошадь под тобой пала, грешным делом решил, что все. Гаплык хлопцу! А ты четырнадцать германцев уложил! Мне робяты уже обсказали. Кому скажи — не поверят! В конную свалку, без шашки или пики як скаженный сунулся! Уж пошто меня за храброго человека держат, но и я бы не решился, чтобы вот так…

Отцепляясь от командира казачьего отряда, я хмыкнул:

— Ага… рассказывай. Сам то, чего полез на фрицев? Их же раза в два больше было. Я как дурак скакал, предупредить хотел, чтобы вы их на пулеметы выводили. Но ты мне ручкой красиво сделал и попер вперед, словно бессмертный.

Семен захохотал:

— Дык я и есть бессметрный! Мне одна сербиянка так и наворожила, шо ни пуля, ни сабля меня не возьмут! Вот и сейчас смотри — он махнул полой накидки — в бурке две дыры да три пореза, а сам без царапинки! — после чего, оборвав смех продолжил весьма серьезно — Но ты со своими орлами оченно вовремя появился. Размазали бы нас драгуны. К бабке не ходи — размазали бы… Так что мы, считай, жизнью вам обязаны…

Я отмахнулся:

— Брось. Одно дело делаем…

В этот момент, подошедший Мага протянул мне мои пистолеты и я, рассовывая их по местам, благодарно кивнул «чеху», сказав:

— О! Еще один типа «должник» … Ну что Магомед. Сегодня ты свой долг закрыл полностью. Так?

Но абрек, у которого весьма довольно блестели глаза, запазуха черкесски явно топорщилась какими-то трофеями, а под мышкой были зажаты стразу три сабли, резко воспротивился:

— Нэт. Сычас, я тэбе помог, а ты мнэ помог. Тот нэмца, который я дралса, сылный рубалка был. А ты его в башка — бах! И всо. Так что долга как был, так и ест.

На это, я лишь хмыкнул, так как хитрого горца давно раскусил. Ну какой там долг жизни? Это лишь в возвышенных романах встречается и верить подобному я вовсе не собирался. Просто обладающий волчьим чутьем Мага, видит во мне удачливого предводителя большой банды, находясь в которой, можно поиметь очень даже нехилые дивиденды. И дивидендов у него, только с этого похода, уже две полные переметные сумы. А ведь как выйдем к нашим, словно бы ниоткуда появится парочка его родственников-земляков и трофеи убудут в сторону гор. Но меня пока все устраивает, тем более что Чендиев, боец неплохой, да и за спину я спокоен. Ему самому очень выгодно чтобы я был командиром, а он был при мне.

И вообще у меня на него очень большие планы. Вернее, не на самого Магу, а на всех «чехов» скопом. Народ они весьма своеобразный и хоть как-то перевоспитать их, даже у Советской власти не получилось. Вот я и прикинул — а что, если не перевоспитывать, а просто направить их неуемную энергию в нужную для государства сторону? Разумеется, не национальные дивизии создавать (сия глупость сильно аукнулась еще в сорок первом) а предложить им то, что реально близко менталитету. Но для этого нужно, чтобы мой абрек обладал в их среде весом и известностью. Во всяком случае такой, чтобы по его рекомендации меня выслушали на Шуре.

В это время Буденный снова завладел моим вниманием рассказывая, как два дня назад его отряд был обнаружен с самолета, и как их начали гонять немцы. Патронов у ребят уже тогда было — кот наплакал (пулеметы, из-за большого расхода боеприпаса, вообще исключили из расчета и распределили оставшиеся — по паре обойм на винтовочный ствол) поэтому пришлось уходить. Но германцы как сбесились, не отставая ни на шаг. И даже ночной изнурительный бросок буденновцев в сторону, не смог сбить немчуру со следа. Особенно солоно пришлось, когда по их походной колонне стала бить артиллерия. Тут я прервал усатого собеседника:

— Говоришь, вчера утром это было? А сколько орудий по вам работало?