Владислав Коледин – В тени Отчизны. Имя Первое (страница 37)

– Убедилась. Целая семья – на такое ни одна разведка мира не пойдёт, – она поколебалась и добавила неохотно: – Да и… не похож ты на него.

Андрей слабо улыбнулся:

– Рад слышать.

Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Анна вздохнула и выдала уже строгим, почти официальным тоном:

– Но всё равно – если это продуманная и организованная ширма и ты всё же настоящий шпион и попробуешь сбежать…

– …то вы меня найдёте, – закончил Андрей, стараясь сделать голос шутливо-легким.

Анна невесело фыркнула:

– Именно.

Он развёл руками:

– Я и не собираюсь бежать, Аня. Завтра, как ни в чём не бывало, выйду на работу.

– Да, завтра чтобы был на работе… И учти: я знаю, где ты живёшь, – Анна ткнула указательным пальцем Андрею в грудь. Потом смягчилась: – Кстати, спасибо за чай и пирог. Родители у тебя замечательные.

– Я им передам, – улыбнулся Андрей.

Анна поколебалась и вдруг тронула его локоть:

– Слушай… Я правда надумала себе всякого. Чертовски хотелось сделать что-то полезное, а не просто практику отсидеть… А тут ты такой активный припёрся. Я… слишком прямолинейно пошла. И да – поторопилась.

– Понимаю.

– Нет, позволь объясниться, – она посмотрела ему в глаза. – Я должна была собрать больше данных, а не кидаться на тебя. Это по-детски. Может, и правда… рано мне в самостоятельное плавание. Но я всё равно должна завтра написать отчёт обо всём произошедшем. После этого, скорее всего, тебя пригласят к разговору.

Андрей ощутил странное смешанное чувство – и сочувствие, и уважение.

– Я понимаю, почему ты должна так поступить. Не кори себя.

Анна благодарно кивнула. Затем одёрнула куртку и снова выпрямилась, возвращая себе уверенность:

– Ладно, до завтра тогда… – она секунду помялась, будто хотела что-то сказать. Но только приложила палец к виску в шутливом жесте: – Спокойной ночи, гражданин…

Андрей лукаво приподнял бровь и, прощаясь, официально отдал ей честь ладонью:

– Приятных снов, товарищ чекист!

Анна ухмыльнулась, развернулась и быстрым шагом двинулась прочь.

Андрей постоял, провожая её взглядом. Чувства внутри бурлили: облегчение, утомление, тревога – и странная гордость за неё. Эта девочка едва не переиграла его…

Анна не оглядывалась. Через минуту её стройный силуэт растворился в лунной мгле переулка.

Андрей почувствовал, как его отпускает. Теперь, когда опасность миновала, тело пронзила слабость. Сказались и драка, и нервное потрясение. Он вернулся на огороженную территорию двора и опустился на лавочку у цветущей клумбы, стараясь успокоиться.

Что ж, можно считать, что это провал. Не арестовали на месте – и то хорошо. Но что будет завтра? А он где-то сильно накосячил… Андрей вспомнил слова отца: «Не путай личное с легендой, сын». Легко сказать… Впрочем, теперь уж поздно жалеть о допущенных эмоциях. Главное – он выкрутился и пока сохранил и легенду, и свободу. Завтра можно снова ехать в министерство.

Ночь пахла мокрой листвой и чуть сладковато – душистый табак цвёл на клумбе. Андрей вдохнул, прикрыв глаза. На душе было тревожно. С одной стороны, всё могло пойти куда хуже. С другой – дальше всё равно его ждала неопределённость. Однако интуиция подсказывала: худшее позади. Анна поверила ему. А значит, завтра они встретятся как обычные коллеги.

Андрей поднялся. Пора было возвращаться домой и готовиться к следующему дню. Возможно, самому непредсказуемому дню во всей его короткой карьере разведчика.

…Анна, оставшись одна под бледным сиянием луны, сбавила шаг. Сердце всё ещё стучало неровно после пережитого. Она провела ладонью по лбу. Думать об этом не хотелось, но мысли сами роились. Она понимала, что своё учебное задание, свою мечту – всё поставила на карту из-за излишней самоуверенности и… из-за чувств. Да, надо признать честно: личные чувства вмешались, и она еле-еле смогла с ними совладать. Анна почувствовала, как горячо вспыхнули щёки. Какая досада! И в то же время – какое облегчение: кажется, она всё же ошиблась насчёт Алексея.

«Преданный гражданин России», – вспомнила Анна его ответ. Звучит как-то по-своему близко, хоть и пафосно. Анна почувствовала, как уходит остаточная пульсация в мышцах. Вместо отчаянной решимости последних часов на душе осталась лишь усталость – тягучая, вязкая, но уже почти светлая. Она бросила взгляд на тёмные окна дома вдалеке за спиной. В одной из них недавно горел свет уютной семьи, которая на час приняла её в свой круг. Какие тёплые люди… И Алексей… – кто он на самом деле? Анна не могла не восхититься его выдержкой. Ведь он раскусил её и при этом нашёл в себе силы не озлобиться, а протянуть ей руку.

«Пожалуй, я ему верю», – подумала она, впервые позволяя себе такую откровенность. Эти слова прозвучали в голове непривычно, оттого ещё более значимо. Ей предстояло многое обдумать и написать рапорт о случившемся. Что она скажет куратору практики? Признается в собственной несдержанности, и в том, что поддалась чувствам и преждевременно раскрылась… Наверняка получит выговор или того хуже. Но что поделать – она готова понести наказание. Лишь бы Рощин не оказался задержанным как шпион. «За ним точно приедут, просто чтобы пообщаться. Уедут потом, наверное, но вдруг и вместе с ним?! А зачем парню такие нервы? Я и так его сегодня избила…», – подумала Анна, петляя по тротуару и помахивая кульком с мамиными пирожками.

Но сейчас, этой ясной ночью, думать об отчётах точно не было сил. Больше всего хотелось одного: спать.

Анна почувствовала, как ноги налились свинцом. За долгий день и вечер она вымоталась до предела. Двигаться вперёд заставляло лишь упрямство. Что ж, всё отложим до утра, решила она наконец. Утром голова будет свежее. А там… там видно будет.

Впереди замаячил огоньками козырек такси. Анна махнула рукой, и автомобиль послушно притормозил у обочины.

– Свободны? – спросила она у водителя.

– Конечно. Куда едем?

Анна назвала адрес. Уронив себя на спинку сиденья, она прикрыла глаза. Стрелка часов на приборной панели перевалила за полночь. Завтра наступит новый день – сложный, непредсказуемый. Но в глубине души Анна уже знала: Алексей не сбежит и придёт утром на работу.

И когда такси тронулось с места, увозя её прочь, Анна улыбнулась: впервые за многие дни ей стало по-настоящему спокойно на душе.

Глава 9

Москва, 8 июня 20.. года, вторник.

Последняя неделя практики. Андрей подходил к зданию министерства и после странного окончания вчерашнего вечера был готов ко всему. Анна могла за ночь передумать и доложить «по процедуре», написав рапорт в то время, как свой отчёт он ещё не отправил. И тогда бы его уже ждали. Просто для того, чтобы поговорить и проверить.

Охранники у входа равнодушно скользили взглядами по потоку сотрудников, где каждый привык предъявлять пропуск не задумываясь. На потолке поблескивали чёрные полусферы камер наблюдения. Андрей усилием воли заставил себя идти ровно, обычным шагом. Может, все действительно обойдётся? Но разум тут же возражал: нет, Крылова просто обязана обо мне сообщить. Другое дело, что кроме фото моего экрана, по сути, ей предъявить нечего. «Да, я буду выкручиваться и использовать свою легенду прикрытия. Мне легко могут поверить, что я такой активный потому, что профессионально вникаю в клиента; могут поверить, что адрес в анкете указал один, а сам живу у родителей, ну так и что? Тут нет криминала… Но когда меня спросят „а почему это, Алексей, обычный аккаунт-менеджер и вдруг пишет шпионскими фразами?“ – я скажу, что просто как маленький мальчик заигрался в шпионов? Ну такое… Да ладно, всё это не важно. Вдовин всё равно поставит двойку за фактически проваленную практику».

Он понимал, что полную проверку «по-взрослому» – не пройдёт, и всё станет уже серьёзно. Даже если он на допросе будет упираться или молчать как рыба об лёд, то это его не спасёт: он же в своей стране, а значит через час у следователя будет вся информация о нём с нужным грифом. И это резко приблизит приказ о его отчислении.

Андрей с досадой тихо ругнулся. Да, провал всё равно случился. Но для него было бы лучше, если б он сам о нём доложил Вдовину и до того, как тому бы позвонили с Лубянки. А значит, если его не встречают, то нужно пулей нестись и дописывать начатый поздно ночью рапорт. Немедленно! Вечером уже может быть поздно. Пусть результат его работы ляжет на стол куратору сегодня же днём, до «ареста». Он был готов к худшему.

Ночью он почти не сомкнул глаз, раз за разом прокручивая в голове события прошлых недель. Крылова с первых дней стала пристально всматриваться в него. А он это принял за нормальный женский интерес к своей умной персоне. Кто же думал, что интерес у этой девушки не банально женский, не «журналистский», а оперативный. Он потерял полную осторожность и поэтому вчера получил по шее в прямом смысле этого слова. «…Формально ты среди своих. Но в том-то и сложность. Кажется, что свои не представляют опасность…», – разом вспомнил он слова отца.

Анна ведь могла бы действовать и по-другому. Более того – по всем законам жанра и служебным инструкциям – должна была. Если она действительно получила факты, усиливающие ее подозрение, то ей предписывалось сразу доложить руководству. Не устраивая драку и не пытаясь взять его без поддержки группы захвата. И тогда ещё вчерашний день для него мог бы стать последним днём «на свободе». Вернее, стать фактически последним днём в Академии.